Царь нигилистов 7 (СИ) - Волховский Олег

Почему же?

Через 150 лет и женщиной-министром будет никого не удивить, не то, что учёным, дипломатом или предпринимателем. Будут и женщины, «марширующие с ружьём», более того, в некоторых странах служба в армии станет для женщин обязательной. Будут и поучающие с высоты кафедры, и с трибуны. И не подумайте, что не найдётся мужчин, которые будут смотреть на них с восхищением.

Я как-то видел во сне историю о том, как богатый английский бизнесмен влюбится в будущего премьер-министра Великобритании, впервые увидев её на трибуне, где она выступала в качестве кандидата в депутаты Парламента.

А мои сны часто сбываются.

Да, для этого достаточно, чтобы воспитание развивало, а не убивало способности, и расширяло, а не сужало область мысли. Достаточно не мешать.

Но вы верно заметили, что из дискриминируемых социальных групп, женщины более дискриминируемы, чем, скажем, негры. Потому что даже те, кто готов признать права негров, не всегда готовы признать женские права.

Поэтому я совершенно уверен, что в Североамериканских штатах сначала появится президент — негр, а потом уже женщина.

Европа окажется прогрессивнее. Думаю, что первые женщины премьер-министры появятся уже во второй половине грядущего века.

Подробнее в главе моей книги, которую я посылаю вместе с этим письмом.

Ваш Великий князь Александр Александрович'.

Саша достал очередные листочки из пишущей машинке и обернулся к Никсе.

Тот тоже успел прочитать главу и положил её на стол перед собой.

— Ты это в «Современник» собираешься послать? — поинтересовался брат.

— Угу!

— Я знал, что ты сумасшедший, но это даже безумнее, чем полёт на Луну.

Саша пожал плечами.

— А что там такого?

— Всё! Ладно ещё женщины-президенты и министры, была же пробабка. Но женщины-адмиралы! Ну, ты хватил!

— Пираты были. Не помню имён, но были точно. Почему адмиралам не быть?

— У дяди Кости спроси. Женщина на корабле — плохая примета.

— Именно поэтому он берёт тётю Санни во все морские путешествия. И ни разу не пошёл ко дну.

— Она не моряк, а жена, — хмыкнул Никса.

— Да, пираткам было сложно из-за общественных стереотипов, приходилось носить мужскую одежду, представляться мужскими именами и вообще выдавать себя за мужчин. Поэтому истинный пол выявлялся только при аресте. Но общественные представления преходящи.

— Саш, не напечатают, — возразил Никса. — Цензура не пропустит.

— Проверяется экспериментально, — сказал Саша. — Попробуем. Если цензор ужаснётся, можно папа́ пожаловаться.

— Я бы не надеялся на папа́, — заметил брат.

— На, прочитай сопроводительное письмо, — сказал Саша.

И протянул Никсе свеженапечатанные странички.

— Женщина — премьер-министр Великобритании? — переспросил брат.

— Угу, — кивнул Саша. — «Железной леди» будут называть. Дочь бакалейщика. Окончит Оксфорд. Химический факультет, кажется. Потом там в обеденном зале повесят её портрет в одном ряду с самыми выдающимися выпускниками.

— Ну, ты и фантазёр! — хмыкнул Никса.

Саша пожал плечами. И подумал о том, что в начале 21-го века самые обыденные явления века 23-го наверняка покажутся не меньшей дикостью.

— Мне кажется, ты уже упоминал эту дочь бакалейщика, — задумчиво проговорил Никса. — Почти два года назад у Елены Павловны. Мы тогда тоже обсуждали твою книгу, которую ты тогда обещал написать.

— Да, помню, — кинул Саша.

— Саш, я должен тебе признаться, — вздохнул Никса. — Недавно Елена Павловна как бы в шутку спросила, пишешь ли ты книгу, которую обещал. Я сказал, что ты её почти написал.

— Ну, если уж я в «Современник» главу собираюсь посылать, то это не тайна, — заметил Саша.

— Елена Павловна просила почитать, — сказал Никса.

— Нет проблем, я всё печатал под копирку в четырёх экземплярах. У тебя правка к главе про женщин есть?

— Не-ет, пожалуй, — протянул Никса. — Даже все «яти» на месте.

— Ретроград! — сказал Саша. — Это было ужасно! Когда ты заведёшь печатную машинку без «ятей»?

— После реформы русской орфографии.

— Понятно. После коронации, значит.

Никса усмехнулся.

— Как Богу будет угодно.

— Тогда давай главу, — протянул руку Саша. — Сейчас сделаю четыре копии.

Так прошло ещё полчаса.

— Я соберу вариант для Елены Павловны, — пообещал Саша, раскладывая странички по четырём стопочкам.

— Ты знаешь, — сказал Никса. — Елена Павловна, видимо, сказала дяде Косте. Он тоже просил почитать.

— Нет, проблем. Сделаю экземпляр для дяди Кости. Надо бы переплести.

— Тогда получится, что папа́ узнает последним, — заметил Никса.

— Так часто бывает, — сказал Саша. — Государь и не должен читать прежде всех всякую футурологию.

Вечером он послал в «Современник» главу о женщинах и письмо Михайлову.

А также по экземпляру книги Елене Павловне и дяде Косте. На переплёт решил не заморачиваться. Всё равно без иллюстраций Крамского не то, а иллюстрации пока существовали в единственном экземпляре.

В первых числах мая до Саши доехал очередной номер «Колокола». Там в разделе «Смесь» была маленькая заметка о посещении Сашей Петропавловской крепости. За помощь политзаключённым Герцен хвалил, но замечал, что это всё так — побелка гробов, а за трёп вообще сажать нельзя.

Саша соглашался, но считал, что надо делать хотя бы то, что можешь. Видимо, заметки о Саше в забугорном иноагентском издании стали для царя настолько привычными, что он даже не вызвал на ковёр.

Зато в «Морском сборнике» вышла Сашина статья о равелине. В довольно кастрированном виде и без упоминания слова «равелин».

Саша подумал, что стоило её вообще тормознуть, но не успел. Точнее не приложил для этого достаточно усилий.

Восьмого мая, в воскресенье, после церковной службы братья в компании Рихтера катались на лодке по Царскосельскому пруду.

На деревьях уже появились листочки, так что по берегам лежали полупрозрачные облака первой зелени. Вода отражала лазурное весеннее небо, барочный павильон-грот на берегу, Чесменскую колонну, белую турецкую баню с минаретом и золотым куполом, остров и мраморный мост.

На вёслах сидел Никса.

Саша был совсем не против погрести «раззудись плечо, размахнись рука», но Рихтер повадился сгонять его с вёсел, ибо цесаревичу нужно развивать мышцы плечевого пояса. Потому что не должен будущий русский царь выглядеть нежным интеллигентным мальчиком (только скрипочки не хватает).

Так что Никса готовился к будущей пахоте на галерах.

А Саша мог шланговать и любоваться окрестностями.

Два раза в неделю братья ездили в Павловск заниматься верховой ездой, точнее на учения в кавалерийском Образцовом полку. И тут уже блистал Никса. Саша так и не уверовал в том, что лошадь лучше велосипеда.

К сожалению, железного друга сейчас с ним не было, потому что он уехал на фабрику Краузкопфа для установки шин. Саша ждал возвращения велика на днях, в обутом виде.

— Сегодня вокзал в Павловске открывается, — сказал Никса. — Будет концерт Штрауса. Поедешь?

— Нет, я же говорил. Пока дело Харьковских студентов не закончится их освобождением, никакого Штрауса. При всём моём уважении к маэстро.

— Их сослать собираются, — заметил брат. — Так что можешь ехать.

— Они всё ещё в равелине, — возразил Саша. — И ссылка — не то, на что я надеялся. Ты лучше расскажи, что интересного происходит на властном Олимпе.

— Обсуждали церковные повинности в Лифляндии на Госсовете, — устало проговорил Никса. — Папа́ решил, что их вовсе не будет, потому что православную церковь содержит правительство, а лютеранскую будет содержать дворянство.

— Любопытно, — задумчиво сказал Саша.

— Валуев говорит, что содержание православной церкви правительством её унижает и низводит священников на уровень чиновников, что обеспечение дворянством — это миф, а единственным результатом этого закона будет то, что его обойдут.