Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил

Впереди уже был виден дым, который возвышался над Минском. Город был захвачен фашистами, и сейчас там однозначно проходят ужасные мероприятия по зачистке.

Я слегка отклонил ручку управления влево, наклонив самолёт на крыло. Хотелось посмотреть, что у бомбёров. Восьмёрка СБ продолжала лететь к своей цели. Всё весьма спокойно и слишком гладко.

Выдерживать направление и место в строю на таком самолёте сложно. Это у моего предшественника налёт на «ишачке» нормальный. А мне надо ещё привыкнуть и делать это во время боя.

Постепенно, я прочувствовал управление И-16. В очередной раз выровняв истребитель, я продолжил осматривать воздушное пространство. Коровин и Храмцов выполняли то «ножницы», то виражи над «эсбэшками», находясь на 1000 метров выше них. Я работал с превышением в 1500. Тут я тоже мог маневрировать, держась чуть впереди бомбардировщиков.

Развернув самолёт, на мгновение сощурился от яркого солнечного света. Да, это небесное светило сейчас припекает сильнее всякой печки. Я выполнил ещё пару манёвров, удерживаясь над «эсбэшками».

— 20 километров до цели, — прозвучал голос Коровина через треск эфира.

Я уже видел, как впереди появляются скопления техники. Столпы дыма и огня были видно всё чаще, а разрывы от снарядов всё больше. Линия фронта, хоть она и ещё не сформирована, была всё ближе.

Я выполнил очередной разворот. Солнце ярко ослепило меня, даже не смотря на очки. Но даже на фоне небесного светила я увидел две чёрные, стремительно растущие точки. Они были всё ближе и, кажется, ускорялись.

Секунда, и я разглядел пару мессеров. А выше них ещё шесть.

— Приготовились. Атакуют сверху! — громко произнёс в эфир Коровин.

Даже сквозь треск его предупреждение было слышно отчётливо. Но они всё равно не успеют наперехват. Счёт на секунды.

«Худые» всё ближе. В свете солнца блестели кресты на их крыльях, отсвечивая на меня. В кабине было жарко, несмотря на задувающий ветер. И в нос всё сильнее бил запах масла.

Надо решать сейчас. Другого варианта их отпугнуть не будет. Коровин и Храмцов не успеют.

— Прикрывайте. Атакую! — произнёс я в эфир и тут же отклонил на себя ручку управления.

Сектор газа на рычаге управления двигателем переставил вперёд до упора. Двигатель моментально взревел ещё сильнее. Этой мощности должно хватить наперехват либо просто устроить заградительный огонь.

Пальцем я нащупал гашетку для стрельбы из синхронизированного пулемёта. Нос задран, а сам Вf-109 уже передо мной. В светящемся перекрестье прицела начинает всё больше увеличиваться жёлтый кок винта мессера.

Дистанция уже метров 300… 250…200.

Глава 6

Гул двигателя был оглушающим. Я слышал, как кто-то пытается пробиться в эфир. Но различить голос было невозможно.

Немецкий истребитель продолжал пикировать на группу бомбардировщиков. Они всё ближе, но надо выдержать ещё. Силуэт «худого» должен полностью заполнить внутреннее кольцо светящегося прицела ПАК-1.

Остаются мгновения. Немец уже задёргался, но отвернуть не успеет.

Я выдохнул и нажал правую гашетку на ручке управления. И тут же самолёт затрясло, да так, что я с трудом его удержал на боевом курсе. Кажется, что задержи я палец ещё на мгновение, и мой «ишачок» бы развалился.

В сторону мессера устремились несколько десятков «тёмных точек». Кабину мгновенно заволокло едким сизым дымом от пороховых газов.

Немецкий истребитель резко отвернул в право, а следом вышел из атаки и я. На солнце ярко блеснул его фюзеляж, и я его потерял. Посмотрев в правое зеркало, заметил его силуэт. С трудом, но я увидел, как от мессера шёл тонкий дымный след.

Вот только его ведомый ещё в деле. Справа вижу, как он начинает обходить меня, устремляясь к «эсбэшкам».

Резко я переложил ручку управления вправо. Двигатель взревел, но для И-16 горизонтальный манёвр — стихия. Начинаю тянуть «баранку» ручки управления на себя. Уже почти коснулся живота, а правой педалью выдерживаю направление.

Солнце слепило, но манёвр я продолжил. «Ишачок» всё ещё в развороте, а меня буквально вдавливает в чашку сиденья. И ведь никаких противоперегрузочных костюмов нет.

Чувствую, как щёки тянет вниз, а в глазах темнеет. Я сделал громкий выдох, напрягая пресс и ноги. По-другому перегрузку не пережить.

Начинаю высматривать, где мессер, и нахожу его. Ещё двое немецких истребителей вышли из атаки и начали вновь набирать высоту.

В это время вижу недалеко от себя Коровина. Он тоже увидел отвалившегося немца и начал следовать за ним. Отпускать ведущего никак было нельзя, и я пристроился справа от него. Но где Храмцов?

И в этот момент слева вижу ещё один мессер. Идёт прямо наперез моему командиру эскадрильи. А он в это время уже пытается атаковать.

— Слева под 30 от тебя. Прикрываю! — проговорил я, отворачивая влево на «новенького» Ганса.

Расстояние быстро сокращалось. Оставалось метров 200–300. Взял упреждение на два-три корпуса перед мессером. Если стрелять в него, то залп пройдёт мимо.

Зажав гашетки, выстреливаю залп из всех четырёх пулемётов. И-16 затрясло, а пороховые газы вновь хлынули к кабине. Мессер тут же отвернул в сторону, уходя с набором высоты.

Бросать ведущего нельзя. Тем более, это может быть задумка немцев, чтобы рассеять строй. Снова отвернул вправо и прибавил скорости.

— Выход на боевой. До сброса 1 минута, — разобрал я голос командира группы бомбардировщиков.

Восьмёрка под эскортом трёх И-16 уже была впереди нас. Их наш воздушный бой не касался.

В это время я увидел самолёт Коровина, как он атаковал мессер. Один залп, следом второй и немецкий истребитель вспыхнул ярким пламенем.

От него повалил густой чёрный дым, а сам Bf-109 начал валиться вниз. Коровин вышел из атаки, и я продолжил следовать за ним.

Но на этом атаки не закончились. Я поднял голову и увидел приближающийся истребитель. Резко отвернул вправо, уходя с линии атаки. И не зря.

Только я отклонил ручку, как ощутил удар по хвостовой части. «Ишачок» дрогнул, но продолжил разворот.

Комэска в это время развернулся влево и начал ловить «худого» на выходе из атаки. И снова напасть!

Ещё один немецкий истребитель показался справа. Он шёл выше и сзади Василия Ивановича, заходя ему в хвост. Нашу пару рассёк его предшественник, и теперь он атакует моего ведущего.

Начинаю ловить немца в прицеле. Перекрестие уже наложил, но он уходит влево.

Вновь перекладываю самолёт влево, удерживая его на внутреннем радиусе разворота. Двумя руками отклоняю ручку управления чуть от себя и влево.

Мессершмитт уже почти на линии огня, но надо взять упреждение. На шее чувствую, как будто саднит рана. Наверняка натёр воротником гимнастёрки. И во рту привкус от пороховых газов.

На очки брызнуло масло из двигателя, но я быстро убрал капли, смахнув их рукой в перчатке.

Продолжаю направлять нос самолёта с учётом упреждения. Надо взять примерно два корпуса перед «худым», чтобы наиболее вероятно попасть.

Почти уже вышел на линию атаки. Приготовился и положил пальцы на гашетки стрельбы из пулемётов.

И тут рядом показался один из наших И-16, пикируя вниз. Стрелять нельзя!

Ещё мгновение и мы столкнёмся. В последний момент я отклонил ручку управления и ушёл в сторону от своего товарища.

— На хвосте! У тебя! — прорвался в эфир чей-то голос.

Посмотрев по сторонам, я никого из наших не увидел. Опять выполнил перекладку, но момент для атаки на мессер был потерян. Он уже ушёл выше, и я его потерял. На скорости его не догнать.

Ищу глазами Коровина и нахожу его слева от себя. Его противник куда-то испарился, а других мессеров я более не вижу. Прибавив скорости, подлетел к командиру ближе, занимая место в строю.

И тут по горизонту начались вспышки. Вверх поднялись столпы огня и пыли, а со стороны Минска по-одному начали показываться бомбардировщики СБ.

— На обратный. Отработали! Отработали! — буквально кричал в эфир ведущий группы «эсбэшек».