Государь. Обратный отсчёт 3 (СИ) - Алмазный Петр

Сколько еще ждет меня таких встреч с прошлым-будущим?

У меня даже мелькнула мысль взять с собой молодого Милютина. Тем более что он оказался уже очень близок к царской семье. Прожил в Гатчине в качестве военного советника всю осень-начало зимы.

Нет, решил я. На всякий случай не стану портить ему карьеру. В этом странном мире военной имперской бюрократии столь много переплетенных нитей, что тронь одну — и посыплется вся конструкция.

Нити человеческих судеб… Я сплетаю их в новые узоры. А некоторые рву безжалостно. Тем, кто заслужил. Такие, как Меншиков. Дай только свидеться, получишь от меня, князюшка, на орехи!

— Все готово! Лучших ямщиков подобрал. Тройки запряжены. Вещи погружены. Можно отправляться, — доложил Закревский, проглотивший обиду как должное и запыхавшийся так, словно лично на коней хомуты надевал.

А что? С него станется. Неистовое рвение, высокомерие с подчиненными и слепое исполнение приказа начальства, «примите уверение в совершенном моём почтении и преданности» — образцовый николаевский служака. «Вот как хорошо быть генералами — нигде не пропадёшь!» Салтыков-Щедрин будто с него своих персонажей писал.

Я подошел к подготовленной для меня тройке. С опаской глянул на бесновавшихся коней, которых с трудом удерживали люди, не давая вскинуться на дыбы. Нырнул внутрь экипажа.

Там меня уже ждал Липранди, напряженный и бледный.

Только плюхнулся на сидение, накинул меховой плед на колени, с улицы донеслось:

— Погоняй!

Залихватский свист. Звонкое ржание.

Возок сорвался с места как пуля.

Непростое это искусство — тройкой управлять. Это тебе не баранку крутить. Удерживать коней бесполезно, только контролировать, чтобы не унесли в канаву, или не сверзили возок с моста, или не приложили о придорожный столб. Вместо руля и педалей — гортанный крик, кнут да поводья. Для каждой лошади своя пара. Чтобы они не перепутались, их пропускали сквозь кольца на упряже, начиная со «зги» — небольшого кольца на дуге рядом с колокольчиком.

— Пади! — пугал прохожих ямщик.

Влекомый горячими свежими конями, подпрыгивая на ухабах, под звон бубенцов царский поезд из двух троек рвался из Москвы.

Полтора часа — и первая смена лошадей. Служки перепрягли с молниеносной скоростью.

И снова в дорогу под малиновый перезвон. При свете луны. Через заснеженные поля и сосновые боры. Глотая версту за верстой.

— Быстро едем! Еще и в ночь. Непривычно, — признался Липранди.

Я, сбросив первое напряжение от бешеной скачки, коротко посвятил его в суть дела. В свои подозрения о действующем при штабе командующего шпионе.

— Есть мнение, — напустил я туману, — что он вот-вот появится.

— Почему?

— В октябре, во время Инкерманского сражения, мы застали англичан врасплох. А еще раньше, при Альме, союзники ошибочно решили, что перед ними лишь часть нашей армии и не стали преследовать отступающие войска. То есть разведка еще не подключилась.

Иван Петрович задумался. Понял, что спрашивать, откуда у меня такая уверенность бессмысленно.

— Британцы давно к Севастополю присматривались, — начал рассуждать вслух. — Еще с тридцатых. Заместитель нынешнего командующего их флота на Черном море, контр-адмирал Лайонс тогда нагло залетел в бухту и провел промеры глубин. Саму крепость и город строил англичанин Джон Аптон. Сейчас наверное в Балаклаве сидит и консультирует, где ловчее ударить. Хватало и частных визитеров с берегов Туманного Альбиона — бывший наместник Новороссии светлейший Воронцов слыл англоманом и принимал их хлебосольно. Под личиной каждого второго путешественника скрывался доглядчик, тертый калач в шпионском ремесле. Так что практически на сто процентов уверен, что разведывательная сеть задолго до войны была раскинута широко. Особенно среди татар.

— Они предатели! — презрительно оттопырил я нижнюю губу.

— Ожидаемо, — тряхнул кудрявым седым чубом Липранди. — Проблема в том, что они мелкие исполнители, связники, наблюдатели. Никто их в главную квартиру не пустит. Тут птица иного полета, как бы ни в генеральских эполетах.

— Вот и займитесь.

Генерал-майор оказался удачным спутником. До первой большой остановки с перекусом развлекал меня рассказами из своей бурной жизни.

Например, о том, как в Париже по совету Видока устроил у себя в квартире шикарный стол, за который приглашал разное отребье. Все диву давались, как он якшается с подобными уголовными типами. А они возьми да пригодись. Помогли раскрыть заговор Черной булавки — тайной организации отставных французских офицеров, готовивших свержение Бурбона.

— Да что я! Граф де Витт, мой учитель, — вот кто был непревзойденным шпионом. К самому Наполеону в доверие втерся. А потом, через много лет, все тайны польских повстанцев повызнал.

— А что с декабрьскими бунтовщиками? Прошляпил?

Липранди странно на меня посмотрел.

— Запамятовали, государь? Генерал от кавалерии де Витт лично произвел расследование и в октябре 25-го года прибыл к царю Александру с докладом. Назвал имена заговорщиков — Бестужева, Рылеева. Почему ваш венценосный брат проигнорировал столь страшное известие, то мне неведомо.

Я навострил уши. Тема последних месяцев жизни Александра I меня интересовала необычайно. Там столько загадок, столько слухов и легенд. Чего стоила одна только версия о том, что император не умер, а подался в отшельники. Вот смеху-то будет, если это правда. Очнусь не в Таганроге, а в глухом скиту. И чем тогда мне заняться?

Ничего нового Липранди добавить не смог. Он сам побывал под следствием, вспомнилось мне.

— Мне сказали, что тебя за штат МВД вывели в прошлом году. Почему? За дело петрашевцев?

Генерал нахмурился и все рассказал без утайки:

— Начал я готовить доклад о взяточничестве. На том и погорел. Никто не хочет, чтобы вы правду узнали.

Заинтересовал! Начал его расспрашивать.

Липранди оживился. Поведал мне свою теорию о типологии мздоимства. Он выделял четыре типа.

«Лихоимство» — казнокрадство, прямое хищение.

«Вымогательство» бессовестных следователей.

«Подкуп» чиновников для совершения должностных преступлений.

И «сребролюбие» — поиск доходных мест, часто для расчета с кредиторами.

— Эка ты по полочкам все разложил! А если бумажку в конвертике поднесут по итогу дела? Как с этим?

— Добровольные подношения в качестве благодарности или оплату чиновниками сверхурочной работы преступлением не считаю.

Я посмеялся и тут же поручил ему заняться хищениями в армии помимо всего прочего.

Липранди покачал головой.

— Трудно с этим, Ваше Величество. Любой командир полка, получив должность, спешит вознаграждать себя за годы лишений. А война, она обогащает. Есть десятки способов принажиться, не особо конфликтуя с законом. Трону командиров, кто командовать будет?

— А ты генералов тронь. Этих нахлебников у меня много. Есть кем заменить. С толковыми, правда, беда.

Остановка с завтраком случилась у неприметного придорожного кабака, когда рассвело. Аккурат перед Тулой.

Чебышев заколотил кулаком в ворота.

Их распахнули заспанные мужики в драных архалуках, накинутых на плечи. Узнали, кто приехал. Принялись отбивать поклоны без особого удивления и охов-вздохов.

Тройки въехали в просторный двор.

Иванов, прижимая к груди погребец, поспешил объясниться:

— Не узнали, Ваше Величество? Вы тут изволили как-то раз отобедать с генерал-адъютантами. Мне Бабкин подсказку дал.

Меня проводили в тесную просто обставленную комнату с дощатым столом.

Иванов раскрыл погребец, предъявив миру набор бокалов и столовых приборов в главном отделении. Из другого подал мне чистое полотенце.

Испуганный кабатчик притащил горшок горячих щей. Потом квасу в глиняном кувшине с широким горлом, бутылку домашнего полугара и огуречного рассола в отдельной рюмке. Последнее — лично для меня. Так распорядился Осип.

— Пейте, коль охота. По чарке под супчик самое оно, — разрешил спутникам потешить утробу.