Дикий (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

— Ого, старлей уже? И когда только успел? Полтора года назад я тебя к ним старшиной отправлял. — пробормотал он. — Так и меня скоро догонишь.

— Сам отправил, теперь не жалуйся.

Он усмехнулся.

— Отправил. А куда бы я делся с подводной лодки, если на тебя отдельное требование пришло? Выбора-то особо не было.

Я промолчал. Тогда всё именно так и выглядело. Ильич перелистнул ещё страницу и замер. Я сразу понял, куда он дошёл. Несколько секунд полковник неподвижно смотрел на запись. Потом придвинул билет ближе, словно не поверил глазам. Запись выглядела совершенно буднично: номер документа, дата, основание, несколько цифр и букв служебного кода. Никаких красивых слов про подвиг, никаких золотых звёздочек. Для постороннего человека — обычная канцелярская абракадабра. Но Ильич посторонним не был. Он слишком долго прослужил военкомом и прекрасно знал, что означают некоторые коды закрытых наградных документов. Полковник медленно поднял на меня глаза.

— Указ ПВС СССР… Директива ГУК № 00… Серия Г… Охринеть!

Я сделал вид, что не понимаю.

— Что не так?

Он снова посмотрел в билет.

— Это что?

— Запись.

— Я вижу, что не рецепт борща. Этот код я знаю, и указ… В эту дату ни каких указов не было. Директива с двумя нолями, серия «Г» закрытая… Ты Героя получил?

Я посмотрел на закрытую дверь.

— Потише, не ори.

Он так и застыл.

— Героя Советского Союза?

— Да.

Ильич медленно откинулся на спинку кресла. Я ожидал вопросов, но он почему-то ничего не говорил. Просто смотрел на меня совершенно ошалевшими глазами.

— Только давай без этого, — попросил я.

— Без чего?

— Без торжественных речей.

— Да какие, к чёрту, речи…

Он опять открыл билет, словно надеялся обнаружить, что ошибся.

— Я же тебя помню. Ты вот тут сидел. На этом самом стуле. Худой, злой, морда разбита… За тобой половина городской шпаны охотилась. Я думал только об одном: куда тебя сунуть, чтобы до отправки не прирезали.

— И придумал Чирчик.

— Придумал Чирчик, — машинально повторил он. — А теперь ты ко мне офицером возвращаешься. Красных Звёзд больше, чем у некоторых полковников, Красное Знамя… Герой… — Он покачал головой. — Чего только в жизни не бывает.

— Вот поэтому и не надо было меня в спецназ отправлять. Лежал бы себе спокойно где-нибудь на кладбище, под крестиком, а теперь мучиться приходиться. Раньше только шпана прирезать меня мечтала, а теперь ещё и пристрелить периодически пытаются, а ещё взорвать, сжечь, и ещё всякие извращения придумывают. Типа посадить или расстрелять как изменника Родины. Только успевай уврачеваться. На мне шрамов больше, чем на бездомной собаке. Не жизнь, а сказка короче. Только очень страшная. Спасибо тебе, добрый человек.

— Тфу на тебя, идиот! Ты чего такое говоришь⁈ — Ильич нахмурился, а потом вдруг рассмеялся. — Это я, значит, виноват?

— А кто ещё? Ты конечно, и Лёха раздолбай. Кинули меня под танки, и радуются.

— Неблагодарная скотина. — Он ещё раз посмотрел запись, закрыл билет и протянул его мне. — Всё равно поздравляю. Это же… да слов просто нет, что это такое.

— Спасибо.

— Звезду покажешь?

— Нет её со мной. Сдал на хранение. Сам её в руке всего минут пять держал, как следует не рассмотрел. Так что становись в очередь Ильич, сразу за мной будешь.

Он покачал головой, но больше расспрашивать не стал.

— Ладно, потом об этом поговорим. Теперь насчёт отпуска. Просто так я тебе его не продлю Серёга, и не проси, не могу.

— Совсем?

— Серёга, ты теперь офицер, сам должен понимать. Военкомат не может своей властью взять сотрудника какой-то московской части, тем более ГРУ, и сказать: гуляй ещё две недели. Я тебе не командир.

— А варианты?

Ильич задумался.

— Законный вариант один. Болезнь.

— Я здоров.

— Я бы поспорил, с головой у тебя точно не всё в порядке, но да, я вижу, что физически ты здоров.

— Тогда не подходит.

— Не торопись. Если военнослужащий заболел в отпуске и по состоянию здоровья не может вовремя прибыть к месту службы, отпуск продлевается на время болезни. Нужны медицинские документы. В таком случае я оформляю всё здесь, отправляю телеграмму твоему начальству и подтверждаю, что ты находишься по месту отпуска и временно не можешь выехать.

Я внимательно посмотрел на него.

— А справка?

Ильич постучал пальцами по столу.

— У нас ВВК через коридор. Врачей знаешь сколько? Поликлиника отдыхает.

— И чем я внезапно заболею?

— Вот это уже не твоя забота. Мало ли болезней? Геморрой, импотенция, болячку на винт намотал, когда совал куда попало…

— Ильич…

— Ладно, шучу я. Я сказал, посмотрим. Найдём что-нибудь правдоподобное, что требует наблюдения несколько дней, потом повторного осмотра. Дальше видно будет.

— Мне недели две нужны.

— Ты сначала справку получи, а там подумаем, как быть дальше. Главное больничный открыть, а закроют его тогда, когда нужно будет. Я этот вопрос решу.

Это меня вполне устраивало.

— Начальству моему телеграмма уйдёт?

— Обязательно. Иначе это будет не продление отпуска, а самоволка с красивой справкой. Завтра вечером приходи. Я переговорю с председателем комиссии. Если всё получится, оформим как положено и отправим уведомление.

— Спасибо.

— Потом спасибо скажешь. И учти: если твоя Москва запросит дополнительное подтверждение, отвечать буду я.

— Понял.

Ильич достал из ящика блокнот и сделал пометку.

— Всё равно мне интересно, зачем тебе здесь задерживаться.

— Дела.

— Какие?

— Обычные дела.

— Ну-ну.

Я улыбнулся. Рассказывать про Макса, Хайдара и Кравцова пока не хотелось. Я конечно доверял Ильичу, но сначала нужно было самому разобраться, во что именно я влез. Полковник закрыл блокнот.

— Ладно. Завтра вечером жду. А вообще, раз уж вернулся, надо бы нормально посидеть.

— Посидим.

— Не в кабинете. На рыбалку поехали бы, как раньше.

— Я только за. — На рыбалку и правда хотелось — Вот немного с делами разгребу, и поехали. Куда поедем кстати?

— Помнишь речку, где мы с тобой познакомились?

Ещё бы я не помнил. Моя робинзонада в дельте врезалась мне в память на всю жизнь. И чего бы после неё не происходило, воспоминания были свежи в моей памяти как будто это было вчера.

— Такое забудешь. — Криво усмехнулся я.

— Вот туда и махнём. Я там места хорошие знаю. Лед ещё крепкий, течения там нет, да и щука сейчас должна брать.

— Когда примерно планировать?

— С отпуском сначала разберёмся. Может, на выходных. У меня снасти есть, снегоход возьмём у егерей. Ты вообще рыбачить не разучился?

— Я много чего за последние годы делал, но как рыбу ловить вроде ещё помню.

— Вот и проверим.

Ильич начал собирать бумаги со стола и вдруг, словно продолжая собственную мысль, усмехнулся.

— Правда, народу там теперь больше стало. Твой старый знакомый тоже эти места облюбовал.

— Какой знакомый?

— Да начальник нашего областного УВД.

Я постарался, чтобы лицо никак не изменилось. И тут эта тварь всплыла…

— Тот самый?

— Он. Уже в большие начальники выбился, — хмыкнул Ильич. — Он теперь заядлый охотник и рыбак. Видимо, нервы на природе лечит. Чуть ли не каждые выходные куда-нибудь выбирается. Компания у него постоянная, машины, лодки, снегоходы. Я их пару раз там встречал.

— Именно на той речке?

— И там тоже. У них дальше, в самом заповеднике любимое место появилось. Где старая лесная дорога к воде выходит, помнишь?

Я покачал головой.

— Нет.

— Да как нет? — Удивился Ильич — За сосняком, там ещё берег высокий, а ниже заводь.

— Не помню. Я в сам заповедник никогда не заплывал.

— А, ладно, неважно. Короче вот туда они часто и ездят. А то что заповедник… так некоторым закон не писан, особенно если ты генерал. Егеря молчат, глаза закрывают. Чего они ему сделают? А место хорошее кстати, чего уж. Заимка егерей стоит, кордон там был раньше, домик, банька, причал для лодок. Не место, а сказка. Только я, если их вижу, обычно стороной обхожу. Шумная у них компания, это не по мне, да и ни к чему мне на отдыхе начальство УВД.