Дикий (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

Стены были полностью отделаны. Цоколь облицован камнем, вокруг окон сделаны аккуратные откосы и наличники, под крышей появился водосток. Даже крыльцо, которое мы с Максом несколько вечеров рисовали на бумаге, стояло именно там, где должно было стоять.

Я открыл калитку. И тут из темноты на меня вылетело что-то огромное и лохматое. Рефлексы сработали раньше головы. Я мгновенно отшатнулся, и рука сама метнулась к пистолету. Цепь звякнула в полуметре от меня. Пёс взревел так, что, наверное, услышали даже в городе.

— Тихо! Тихо, мать твою!

Собака явно придерживалась другого мнения. Здоровенный кобель рвался с цепи, хрипел и показывал зубы. Я его узнал не сразу. Щенком он был намного симпатичнее.

— Ну хорош! Свои!

Пёс продолжал сообщать всему товариществу, что никаких «своих» здесь не наблюдает. Я медленно присел.

— Иди сюда. Давай. Вспоминай.

Он замолчал на секунду, вытянул морду, шумно втягивая воздух, потом снова гавкнул, но уже как-то неуверенно.

— Вот именно. Думай.

Кобель сделал шаг вперёд. Я протянул руку, не приближаясь. Он долго нюхал воздух, потом осторожно подошёл настолько, насколько позволяла цепь. Обнюхал пальцы. Хвост дёрнулся.

— Ну?

Ещё через секунду огромная морда ткнулась мне в ладонь.

— Узнал наконец, скотина.

Пёс завилял хвостом уже совершенно откровенно и попытался лизнуть меня в лицо.

— Всё, всё. Не надо любви. Лучше бы сразу вспомнил.

Я потрепал его за ухом. Выглядел он отлично. Шерсть густая, бока не впалые, миска возле будки чистая. Значит, сторож действительно выполнял договорённость. Перед отъездом я оставил деньги и попросил кормить собаку, пока не вернусь. Судя по размерам зверя, часть денег явно была потрачена по назначению.

Я прошёл дальше и окончательно обалдел. Участок изменился ещё сильнее, чем дом. Овраг, который раньше занимал почти половину территории, теперь был разбит на террасы. Подпорные стенки шли уступами вниз, между ними тянулись дорожки, а сбоку появилась нормальная, бетонная, обложенная диким камнем лестница. Землю выровняли, кое-где даже торчали молодые деревца. На площадке, которую мы оставляли под баню, стоял сруб. Правда, недоделанный. Без нормальной крыши, окон и дверей, закрытый сверху рубероидом. Но ведь стоял!

Я медленно прошёл вокруг дома. Сзади всё тоже было закончено. Выход из цоколя, площадка, лестница вниз. Даже металлические перила установили.

Я вдруг почувствовал себя человеком, который несколько лет копил деньги на машину, и неожиданно, купил по цене «Жигулей» новенький «Мерседес». Только вот этот «Мерседес» я когда-то сам нарисовал на бумаге, делая проект.

Макс… Я остановился. Радость моментально стала какой-то горькой. Мы ведь всё это вместе придумывали. Сидели вечерами, спорили, где будет кухня, куда вывести лестницу, сколько оставить места до оврага. Я уехал, а он всё сделал. До конца. Почти. А теперь сидел. Я посмотрел на дом.

— Я вытащу тебя, брат.

Слова прозвучали тихо и как-то слишком уж зловеще, поэтому я больше ничего не сказал.

Дом открывать я не стал. Во-первых, понятия не имел, что там внутри. Во-вторых, если отопление не запущено, прогревать такую махину придётся до утра, если не больше. Да и вообще, сейчас мне меньше всего хотелось бродить по комнатам и выяснять, что там успели сделать рабочие. На краю участка всё ещё стояла старая бытовка. Вот она меня пока устраивала полностью.

Замок оказался новым. Я попробовал один ключ, второй, третий. Ни один не подошёл.

— Ну спасибо. — Пробормотал я, почесав затылок. — Похоже придётся ломать.

Кусок арматуры нашелся возле небольшой кучки до сих пор не вывезенного строительного мусора. Она то и решила проблему.

Внутри почти ничего не изменилось. Две койки, стол, полка, старый шкафчик. Только строительного барахла стало меньше. В углу стояла знакомая буржуйка, рядом лежала аккуратная поленница. Вот это уже было хорошо. Я проверил трубу, открыл заслонку, набил печку щепками и сухими дровами. Спички нашлись на полке в стеклянной банке. Через несколько минут внутри загудело пламя, а я снял куртку, сел на койку и вытянул ноги.

Тишина. Настоящая. Только дрова потрескивали в печи, слышался редкий лай собак где-то в товариществе и ветер, шуршащий по крыше.

Я достал пистолет. Немецкий Walther PP — газовую копию классического «Вальтера», со стволом из силумина. Эта версия была изготовлена в калибре девять миллиметров и внешнее была почти не отличима от боевого аналога. Магазин оказался полный — семь патронов, с жёлтой заглушкой. Значить газ внутри слезоточивый. С виду пистолет выглядел как настоящее боевое оружие, но по факту был просто опасной игрушкой. И опасной не для того, в кого стреляли, а для своего владельца. Если ствол хоть немного забьётся нагаром или грязью, то его разорвёт как осколочную гранату, калеча того, кто стреляет. Силумин настолько хрупок, что ствол можно расколоть даже просто, уронив пистолет на землю, не говоря уже о попытке выстрелить из него боевым патроном. Сидел я как-то с мужиком, с погонялом «Рябой», так вот он стал «Рябым», когда выстрелил из похожего, только рассверленного газовика.

Я всё равно проверил магазин, патронник и положил оружие рядом на стол. Потом усмехнулся. Гражданская жизнь, мать её. Нормальные люди, приехав на дачу, первым делом ставят чайник. Я проверяю оружие и думаю, откуда удобнее уходить, если ночью полезут через ворота.

Чайник, впрочем, я тоже поставил. Пока грелась вода, вышел наружу ещё раз. Кобель поднял голову из будки.

— Не спи сегодня, хорошо?

Пёс стукнул хвостом по доскам.

— Вот и договорились.

Я прошёл к краю участка и посмотрел вниз. Овраг был именно таким, каким я его помнил. Только теперь туда вела нормальная лестница. Внизу начинались кусты, дальше шёл лесополосой склон, а ещё дальше можно было выйти к старой дороге. Если кто-то перекроет ворота, уйти отсюда действительно не составляло труда. Но пока вокруг было спокойно.

Вернувшись в бытовку, я заварил чай, открыл банку тушёнки и съел её прямо холодной, с хлебом. Потом нашёл старое одеяло, бросил на койку.

Спать ещё не хотелось. Слишком много всего произошло за один день. Бабушка. Макс. Кооператив, Бандиты с их ментовской крышей. И ещё Леночка, которая каким-то образом оказалась в самом центре всей этой истории.

Я достал из кармана блокнот и положил перед собой. Привычка осталась ещё с Афгана: когда информации становилось слишком много, её нужно было перестать держать в голове и разложить на части.

Первое — Макс. Нужно увидеть уголовное дело или хотя бы понять, что именно ему вменяют. Найти адвоката. Выяснить, кто ведёт следствие, написать заявление на подделку моей подписи в протоколе, ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы.

Второе — кооператив. Кому он сейчас принадлежит фактически. Кто распоряжается счетами, техникой, базой, договорами. Что успели переписать и что осталось нашим.

Третье — Леночка. Здесь вопросов было больше всего. Вроде же любила девка Макса… А может она не сама его предала? Может её заставили, надавили? Нужно было с ней поговорить, причём поговорить тет-а-тет.

Четвёртое — Хайдар и Кравцов.

Пятое… Я помедлил и написал: «УВД». Подчеркнул. Вот туда пока лезть было нельзя. Вообще. Сначала факты. Петрович правильно сказал: я уже не тот пацан, который когда-то решал проблемы кулаками просто потому, что других способов не знал. Теперь способов я знал намного больше. И именно поэтому торопиться было нельзя.

Я закрыл блокнот. Завтра нужно было найти адвоката, потом попытаться связаться с Максом, дать ему понять, что я на свободе и занимаюсь проблемой. Чтобы он не раскисал и держался. Как передать маляву в тюрьму, меня учить было не надо, я бы уверен, что решу этот вопрос без труда. Нужно ещё раз поговорить с Петровичем. Найти новую базу «Кунара», и посмотреть, что там происходит. Вечером явиться к Ильичу и официально заболеть какой-нибудь страшной военной болезнью, вроде внезапного воспаления хитрости.