СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ) - Барчук Павел

— Показалось ему… — проворчал Назаров. — Не по сторонам надо пялиться, а вопросы решать. Насущные.

— Что случилось? — я отпустил локоть Карася, который все еще смотрел на меня с недоумением.

— Селиванов, будь он неладен, случился! — Назаров дёрнул воротничок, покрутил головой, освобождая шею. — Этот старшина, чтоб ему… Битый час с ним и так, и эдак. А он, сука, «дурака» включил на полную мощность. Сидит, слюни пускает, мычит. Только что под себя не ходит. Глаза стеклянные. Врач говорит — реактивный психоз. А я нутром чую — врет, гад! Симулирует!

Майор ткнул пальцем мне в грудь.

— Соколов! Ты у нас самородок? Вот иди и разберись. Прямо сейчас. Если он действительно чокнулся — в дурку его. А если притворяется — расколи. Мне нужно знать все.

— Есть, товарищ майор! — козырнул я. — Разрешите выполнять?

— Бегом! Ты, Карасев, с ним.

Назаров махнул рукой, развернулся и пошел к лестнице.

Я посмотрел ему вслед. Мысленно усмехнулся.

Да, да, да… Соколов — самородок. Только на допросы ему в компанию Карасева отписывают. Уже второй раз. Чтоб рядом был кто-то более надежный и более проверенный. Чтоб следил, слушал, контролировал.

Как только майор скрылся за поворотом, Карась сгреб меня за грудки, прижал к стене.

— Ты чего творишь, лейтенант⁈ — зашипел он,— Зачем мне рот заткнул? Это же он был! Убийца! Надо срочно Назарову сказать. Мы его тепленьким взяли бы! А теперь он уедет!

Я легонько, еле-еле, ткнул старлея кулаком в печень. Вот прямо совсем чуть-чуть. По дружески. Чтоб он грабли свои не распускал. Но и чтоб мне за нарушение субординации не прилетело.

Карась охнул, разжал пальцы и сдал назад. Народу вокруг было много. На нашу толкотню никто внимания не обращал.

— Остынь, Миша. Включи голову. Я вот включил. Сначала тоже завелся. А сейчас мыслю спокойно.

— Какую голову⁈ Враг уходит!

— Вот именно. Враг. Серьёзный враг. Майор, который приехал с московской комиссией. Ты понимаешь, кто это? И тут мы с тобой орем:«Держи шпиона!». Вообще не понятно с какого перепуга.

— Так видели его! Ты, я!

— Видеть, Миша — совсем не то же самое, что поймать за руку. А если он выкрутится? Кто будет крайним? У нас доказательства есть? Нет. У нас есть твое «мне так показалось из кустов» и мое «честное комсомольское». А у него — мандат из Москвы и полковничьи погоны рядом. Уверен на сто процентов, там еще и биография с послужным списком — закачаешься. Раз так уверенно по штабу ходит. Это не ряженый, Миша. Это настоящий офицер. Наша первая мысль была верной. Служит он в НКГБ. Сто процентов выкрутится. И что дальше? Нам голову оторвут за клевету. Еще и в предатели запишут. Особенно если учесть, что Лесника убили под нашим присмотром. Скажут, что специально все утроили. А этот майор завтра где-нибудь в канаве с пробитой головой окажется. Или споткнется, упадёт, ударится темечком о камешек. Случайно. Поднимем шум, его сразу уберут, если он не Пророк. И все. Опять ни единой зацепки не останется.

— А если он и есть тот самый Пророк?

— А если Пророк… — Я посмотрел Карасю в глаза и честно ответил, — Тогда мы с тобой окажемся с простреленным темечком. Только не в канаве, а у стеночки. Он все сделает, чтоб нас слить. Нет. Тут надо действовать тонко, грамотно.

Карась молчал, переваривал мои слова. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— И что теперь? — спросил он глухо. — Прижмем хвост? Будем молчать?

— Нет. Теперь мы знаем, что он все-таки из «наших». И знаем, где находится. Приехал с комиссией… Значит, будет здесь еще несколько дней. А то и больше. Мы его обложим, Миша. Тихо, аккуратно. Как зверя во время охоты. Соберем доказательства. И когда ударим — он уже не отвертится. Однажды уже поспешили — с Лесником. Получили труп. Хватит. Гнида не догадывается, что мы его опознали. Пусть так и остается. Это наш козырь.

Карась тяжело вздохнул, достал папиросу, но прикуривать не стал. Покачал головой.

— Ушлый ты, Соколов. Ох, ушлый. Ладно. Твоя правда. Если он «шишка», нахрапом не возьмешь. Идем к Селиванову. Потом будем решать с майором.

Мы вышли из штаба. Сразу посмотрели по сторонам. Троицы «чекистов» нигде уже не было видно.

— Надеюсь, ты прав в своих предположениях, — тихо сказал Карась. — Иначе это будет…

Он замолчал. Я завершил его фразу сам.

— Жопа это будет, Миша. Полная жопа.

Глава 7(2)

Селиванова держали в медсанбате, который находился в старом кирпичном корпусе бывшей земской больницы. На самой окраине поселка Свобода. Штаб фронта, как и положено, занял самые крепкие здания в центре — школу и часть монастырских построек, а медицину отселили сюда, в тишину. Поближе к лесу, подальше от штабной суеты.

К больничке нас доставил Сидорчук. Чтоб ускорить процесс.

Мы вошли в длинный коридор. Мимо пробегали медсестры с тазиками, где-то за стеной глухо стонал раненый, требуя воды.

Но нас интересовали не общие палаты, а отдельные «апартаменты» для особо отличившихся.

В самом конце коридора, у двери в изолятор, который раньше был кладовой или каким-то техническим помещением, стоял солдат с оружием. Соответствующего цвета петлицы, автомат ППШ, взгляд цепкий, колючий. Боец комендантского взвода СМЕРШ.

Как только мы подошли ближе, он сдвинулся в сторону, загораживая дверь плечом. Перехватил автомат на изготовку.

— Стой! Вход воспрещен. Посторонним…

— Какой я, тебе, к чёртовой матери, посторонний. Репин, совсем что ли? Своих не признаёшь? — возмутился Карась.

Он ловким, отработанным движением выхватил из кармана удостоверение, раскрыл его и сунул под нос парню.

— Старший лейтенант Карасев. Если запамятовал. Со мной лейтенант Соколов. Мы от майора Назарова. Открывай.

Боец пробежал глазами документ, быстро, но цепко сверил фото с оригиналом. Только после этого вытянулся в струнку. Опустил ствол.

— Виноват, товарищ старший лейтенант. Узнал, конечно. Просто… — часовой немного наклонился вперед и тихо добавил, — Приказ — никого не пускать без личного распоряжения товарища майора. Он говорил, что вы подойдёте. Но правила есть правила. Сами понимаете.

— Да ладно. Понимаю. Молодец, что контролируешь ситуацию, — Мишка похлопал бойца по плечу. — Назаров велел допросить арестованного. Немедленно. А ты, Репин, продолжай так же бдить. Враг не дремлет. Сам знаешь.

— Есть! — гаркнул боец. — Проходите, товарищ старший лейтенант. Только кобуру застегните, пожалуйста. Инструкция.

Он звякнул связкой ключей, открыл замок. Потом отодвинул тяжелый засов. К охране Селиванова подошли серьезно, ничего не скажешь.

Комната была крохотной. Со стенами, выложенными старым, местами потрескавшимся белым кафелем. Окно под потолком — узкое. Больше похоже на бойницу. Надежно забрано решеткой. Возле стены стояла железная койка с панцирной сеткой.

Селиванов лежал на ней, укрытый серым, казенным одеялом. Левое плечо и грудь были скрыты под толстым слоем бинтов — моя пуля раздробила ему ключицу.

Правую, здоровую руку Селиванова намертво привязали к металлической спинке кровати. Так понимаю, наручники здесь еще не в ходу. А может, просто на фронте не до жиру.

Он не спал. Лежал, уставившись в потолок расфокусированным взглядом, и тихонько подвывал.

— Ы-ы-ы… Ы-ы-ы-ы…

Стоило нам переступить порог, подвывания стали выразительнее.

Назаров не преувеличивал. Селиванов и правда косит под идиота. Буквально.

Я-то думал, хоть не настолько откровенно. Ни черта подобного. Просто форменный шизик, если посмотреть со стороны. Настолько шизик, что у меня появилось желание сказать ту самую знаменитую фразу — не верю!

— Ну что, ты сам? — спросил Карась, кивнул на Селиванова.

— Да. Попробую.

— Хорошо, — согласился старлей и встал у двери.

Я взял единственный стул, подвинул его к кровати. Сел. Принялся молча изучать «пациента».

Итак. Что мы имеем?

Можно, конечно, принять Селиванова за обычную жадную сволочь. Можно подумать, что тащил он со склада ради наживы. По той же причине согласился на подрыв поезда. Если бы не один очень важный факт.