Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Тут, как в анекдоте будет, – что ложечки нашлись, а осадочек всё равно остался.

Впрочем, может быть, если бы у меня не было сейчас ожидания потенциальных проблем в будущем от Кулакова, я, может быть, и решился бы расширить круг гостей до неприличного количества. Но репутация Кулакова не позволяла мне слишком расслабляться. Уж он‑то будет рад любому компромату на меня. Все же это человек, который прекрасно знает, как использовать его, судя по тому, как другие этого товарища характеризуют...

Если бы, как в прошлом году, дома свой день рождения праздновал, то тогда уже без вопросов можно было бы большее количество гостей позвать. Разбить снова всех на две партии. Но раз уж Галия с Дианой потихоньку за моей спиной договорились праздновать в «Гаване», то тут уже деваться некуда – придётся вести себя поосторожнее.

Галия мне сказала, кстати, что Диана ей на работу звонила. Сообщила, что Фирдаус уже для нас зал в «Гаване» на воскресенье зарезервировал – с пяти вечера до девяти, на случай, если мы позабудем это сделать.

Ну да, он бизнесмен, у него всяко каналы уже налажены во всех серьёзных ресторанах Москвы. Почему бы этим и не воспользоваться, действительно? К тому же ресторан этот сейчас модный, открылся не так давно, попасть туда даже чтобы вдвоем поужинать не так и просто. Что уж говорить про целую компанию. Так что помощь Фирдауса оказалась кстати.

К одиннадцати утра подтянулись Юлька с Игнатом и со своим сыном. Переночевали у Эммы со Славкой, а к нам приехали за своими чемоданами. Им на вокзал уже через час надо было ехать, планировали взять такси. Но в кои‑то веки у меня было достаточно свободного времени, чтобы друзей к их поезду отвезти лично.

Вернувшись домой, продолжил работу над статьями для «Труда» и докладом для Межуева.

***

Москва, Комитет по защите мира

В первые дни после празднования Нового года работы в Комитете по защите мира стало резко меньше, чем раньше. Понятное дело, что под салат оливье и звон фужеров с шампанским как‑то не хотелось, видимо, советским гражданам писать обличающие письма в адрес американского империализма, нашедшего новые точки для приложения своих разжигающих войны усилий по всему миру. Выходило так, что даже иногда Марк на полтора‑два часа пораньше отпускал ребят.

Но сейчас поток писем возобновился, и ни о каких более ранних уходах домой речи уже не было. И так едва успевали справиться за четыре часа со своей работой...

Радио что‑то негромко себе бубнило до тех пор, пока Марк Анатольевич, не посмотрев на часы, резко увеличил громкость.

Ребята, правда, не поняли сначала, зачем он это сделал. Там была какая‑то передача о снеговиках и катаниях с горок в Рязанской области. Но вскоре передача закончилась, и тут они сразу же сообразили, почему Марк резко увеличил громкость.

В дело вступили два знакомых им голоса: ведущего, который энергично поприветствовал Павла Ивлева, и, собственно говоря, голос их друга, который начал бодро вещать о том, каковы сейчас советско‑исландские отношения.

Парни с интересом прислушивались. Паша рассказывал про Исландию интересно, со смаком, как будто сам там побывал.

И вдруг дверь в кабинет Ильдара хлопнула, и тот выскочил к ним с ошалевшими глазами.

– Как это? Зачем? – громко спросил он, уставившись на радио.

– Так Ивлев же выступает, – с удивлением в ответ на удивление начальника ответил Брагин.

– Но он же... – Начал говорить тот и вдруг остановился. – Впрочем, неважно. Слушайте.

И тут же умчался обратно к себе в кабинет.

***

Москва, Комитет по защите мира

Ильдар, услышав, как Ивлев снова спокойно себе выступает по радио, вначале ушам своим не поверил.

Как так? Говорили же, что он попал в опалу … К самому Кулакову попал. После такого, как правило, люди навсегда исчезают с радара. Работали в Москве на хороших должностях, а уезжать приходилось в какую-нибудь глушь на первую попавшуюся должность… А тут – Ивлев вдруг выступает снова по радио, как ни в чём ни бывало!

Тут же набрал своего друга, который ему сообщил, что Ивлева от работы на радио отстранили.

Когда тот поднял трубку, немного даже возмущённо спросил:

– Слушай, Альберт, ты мне говорил, что Ивлева отстранили по указанию помощника Кулакова. А он – вон снова у вас там вещает что‑то про какую‑то Исландию.

– А, это… Дружище, извини, забыл тебе позвонить, сказать, что всё изменилось. – с досадой сказал Маркин.

– Как все изменилось‑то? – настаивал Ильдар.

– Да быстро всё очень изменилось… С утра Ивлева запретили, а к вечеру уже разрешили снова его в эфир давать. Так что зря, получается, наше начальство перетрусило. Всё в порядке с Ивлевым. А я просто забыл тебе сообщить. Но у меня извиняющие обстоятельства есть. У меня новый начальник появился тем же вечером…

– Так что, из‑за всей этой суеты вокруг Ивлева у тебя новый начальник появился? – поразился Ильдар.

– Нет, что ты! Причем тут Ивлев вообще мог бы быть? Вакансия была две недели пустая. Гадали все, кого же назначат. Дождались – но назначили совсем не того, кого все хотели. Там такой кадр… Словно выбрать не из кого вообще было… Ну и, сам понимаешь, не до всего остального стало. Вот я и завертелся, и забыл тебе позвонить.

Повесив трубку, Ильдар долго сидел, озадаченный.

Ильдар знал, как опасно попадать в опалу к серьёзным и влиятельным людям! Он прекрасно знал это на примере многих людей, которые ему были знакомы: сделаешь что‑нибудь не так, прогневав начальника, или ляпнешь даже что‑нибудь не то – и всё, на твоей карьере поставлен жирный крест. Не то что повышения не дождёшься, но и это место можешь потерять, которое имеешь.

Так что он никак не мог понять, как же так случилось, что недовольство столь высокого человека, как член Политбюро, было так быстро преодолено. Утром отстранили от работы на радио, а вечером вернули. Чудеса, да и только! – удивлённо качал он головой, осмысливая всю эту ситуацию с Ивлевым. И вот уже Ивлев снова по радио бодрым голосом вещает…

– Да уж, подставил его Альберт, так подставил. Но интересно, кто же за Ивлевым такой серьёзный стоит, что тот за полдня смог от проблем с Кулаковым отмыться?

Межуев… Про Межуева он, конечно, знал, но не верил в то, что тот способен своего протеже перед членом Политбюро за полдня оправдать. Совсем не те возможности у Межуева… Были бы у него такие возможности, давно бы намного выше по должности сидел…

Мелькнула мысль с ребятами посидеть, друзьями Ивлева, попытаться их разговорить на эту тему. Но он лишь досадливо мотнул головой. Сидел уже как‑то пару месяцев назад, пытался что-то разузнать. Ни черта они об Ивлеве не знают, поменьше его так точно. Умный парень, – говорят. Так что, он сам этого не знает что ли, что Ивлев умный? Статьи в газетах пишет, на радио выступает. Тоже мне интересная информация... Это невозможно не заметить. Семьянин хороший. Вот это ему вообще не интересно.

В общем, ничего существенного они не знают о своём друге.

А ведь это же знак определенный, – догадался вдруг Ильдар. – Получается, что связи серьезнейшие у Ивлева есть, но он очень разумно себя ведет, помалкивает на эту тему… Для такого возраста выглядит фантастикой, что даже перед друзьями своими не похвастался… Но вызывает еще большее уважение к нему…

Ну ладно, надо звонить Ивлеву, налаживать с ним отношения. Надеюсь, он и не успел заметить, что они испортились, – решил Ильдар.

***

Москва, квартира Ивлевых

Сижу дома, работаю. Телефонный звонок. Марк оказался на проводе.

– Ой, Паша, какую хорошую шутку ты придумал! – начал смеяться он по телефону. – Ильдар с такими глазами из своего кабинета выскочил, когда твой голос по радио услышал! Но не сразу, я так думаю, поскольку были там какие-то странные звуки из его кабинета перед этим. Похоже, что вначале он по кабинету своему около двери бегал, прислушивался. Я так понял, не мог понять, то ли ты пришёл в гости, то ли он всё же по радио тебя слышит.