Я только вздохнул, а он на всякий случай напомнил мне:
— Это я не говорю о том, что партнёрам именно новые корабли нужны, а не деньги. Торговля с Китаем и Индией приносит хорошую прибыль. И как ты убедишь их от неё отказаться? Тут нужно что-то очень интересное предложить!
Я понимал, что он прав. Во всём прав. Кажется, Волк останется без кораблей. А овцы Карфагена продолжат ходить по морям без особой опаски. Тут в голове почему-то мелькнула фраза: «Пожрёт, как волк овцу!»
К чему бы это? Откуда? Ой, кажется, я вспомнил. Олово. Волк, пожирающий овцу. Мой лимонно-жёлтый порошок. Точно! Я вспомнил, что это такое. И знаю теперь, как убедить и чем убедить партнёров!
* * *
С прошлой главы статы пополнились новым типом кораблей повышенной мореходности, скоростных и с относительно большим водоизмещением.
Глава 8
«Связь — основа управления!»
Разумеется, я не удержался, и снова побежал в лабораторию. По дороге минут на десять забежал домой, просто, чтобы продемонстрировать, что со мной всё нормально, на людей уже не бросаюсь и вообще — тих и благостен, только очень вдохновлён.
Заодно пересказал моим умницам мысли Микаэля и попросил подумать над тем, где нам срочно раздобыть денег. Что характерно, идеи появились у каждой из них, и это обнадёживало. Какая-нибудь да сработает, а значит, мы снова выкрутимся.
Но обсуждение я оставил «на потом», не терпелось окончательно убедиться в своей догадке.
— Привыкай, Саба! — услышал я голос Розочки уже в дверях. — Руса у нас — человек учёный, философ. И очень увлекающийся. Если ему приспичило отправиться в лабораторию, его никто не удержит.
Я тихо фыркнул, но возвращаться и спорить не стал.
Итак, что мы имеем? Лимонно-жёлтый, довольно тяжёлый порошок. Начну-ка я его снова нагревать. Если я угадал, то… Ну вот, точно! Всё так и есть! При температуре выше 800 градусов началась возгонка. Можно было на этом и остановиться, но я продолжал нагрев. Не было бы у меня электропечи, намучился бы, пытаясь расплавить. А так — никаких проблем. 1470 градусов примерно.
Почему примерно? Так термопары на эту температуру у меня нет. Приходится ориентироваться на температурное расширение тугоплавкого стержня. А там точность измерения — плюс-минус градусов десять-пятнадцать.
Я в возбуждении прошёлся по лаборатории. «Ну что, Руса Еркат, сын Ломоносов, ты доволен? Хватит тебе на сегодня?» — мысленно спросил я сам у себя. И понял, что нет. Мне нужно принести домой металл. И похвастаться. Только чем мне его восстановить? Углеродом? Не то, рискую загрязнить металл карбидом. Водородом? Хорошо бы, но нужно установку собирать. А установка с водородом требует тщательности при сборке, минимум день потребуется. А я и так один день от всех обязанностей отстранился. Взять второй выходной подряд — роскошь, которую я не могу себе позволить.
Значит, что у нас остаётся? Правильно, восстановление алюминием. Вот только, кажется, у этой смеси температура реакции слишком высокая, получившийся металл не просто плавится, но и испаряется, несмотря на свою тугоплавкость. Что с этим делать?
Ничего, безвыходных ситуаций не бывает! Разбавлю термитную смесь чистым оксидом алюминия, вот температура горения и понизится! Что ещё? Ах да, на всякий случай надо будет реакцию в нейтральной среде проводить, чтобы продукт снова не окислился.
Ну что, всё готово? «Махмуд, поджигай!» — мысленно скомандовал я сам себе и замкнул контакт электрического зажигания смеси. Неожиданно яркий свет пламени ударил по глазам и ослепил даже сквозь предусмотрительно надетые защитные чёрные очки.
Я довольно улыбнулся. Раз выделяется столько энергии, значит. Реакция идёт, как надо, и добавка глинозёма ей не мешает.
Слиток полученного металла, казалось, прикипел к «шапке» из оксида алюминия, так что пришлось потрудиться, освобождая его. Сначала отбивал молотком, остатки продуктов горения удалил соляной кислотой. Память не подвела, целевой продукт в ней почти не растворялся.
Так что через некоторое время я гордо демонстрировал своим девчонкам полученный слиток.
— Надо же, — уважительно пробормотала Софочка. — Размером невелик, а тяжёлый.
— Всё верно, милая! — я поцеловал довольную своей наблюдательностью жену. — Этот металл на севере называли вольфрамом, «волчьей пеной». Его примесь заставляет олово уходить в пену. Говорили, что он «пожирает олово, как волк овцу». И он очень плотный, почти как золото.
— И такой же дорогой? — деловито поинтересовалась Дрипетида. — Может, будем его делать и продавать? Тогда и деньги найдутся!
— Не думаю, что им кто-нибудь торговал, — улыбнулся я. — Слишком он редкий. У нас и сырья для его получения пока что немного, весь полученный из него металл в одной руке спрятать можно.
Наша Принцесса в ответ улыбнулась с видом «ну, я хотя бы постаралась».
— Но ты права, для нас этот металл намного дороже золота. И он, как я надеюсь, позволит нам убедить партнёров не только отдать Волку новые корабли, но и по-быстрому их переделать. Кстати, я думаю, его список переделок стоит дополнить.
* * *
— И-и-и-р-раз! И-и-и-р-раз! Правый борт — суши вёсла!
Построить даже бледное подобие плотины Асуанской ГЭС с имеющимися у нас силами нечего было и думать. Поэтому мы поступили иначе — выстроили цепочку водоводов и прудов, а также несколько каскадов водяных колёс при них, одновременно решив несколько задач: производство электроэнергии, мелиорация новых земель, обрыбление прудов и выращивание тростника, служившего нам сырьем для многих производств и топливом. Как сказали бы в покинутом мной будущем, комплексное развитие территории.
Самое крупное из водохранилищ закончило заполняться только в прошлом году. Это был крупный и достаточно глубокий пруд с тремя относительно крупными островками и почти десятком мелких. В длину он лишь чуть-чуть не дотягивал до трёх километров. А в самом широком месте почти достигал полутора.
И вот посреди этого «полигона» сейчас шла азартная игра. Три крупных лодки пытались догнать и взять на абордаж необычную конструкцию, которую я, за отсутствием нужного термина, называл самоходной электрической баржей.
Кстати, управлял ей сейчас мой дедуля, Тигран Еркат-старший. Я, как и обещал, предоставил ему возможность обучиться управлению, и сейчас он резвился, как дитя, раз за разом уклоняясь от атак пиратов. Да, именно пиратов, потому что на вёслах сидели ребята из экипажей Волка, и всем отобранным сюда ремесло «джентльменов удачи» было не чуждо.
Впрочем, защищали баржу тоже их коллеги.
— Аккуратнее, с кормы заходить не стоит, винтами перемолоть может! — напомнил я Савлаку Мгели, в лодке которого я в данный момент сидел. — Или струёй опрокинуть.
Волк в ответ только кивнул. Он сам видел, как четверть часа назад так перевернулась лодка Боцмана.
— Правее правь! Парни, готовимся к абордажу! — распорядился он.
Но в этот момент бумкнула пушка, стоящая на корме дедовой баржи. Разумеется, выстрел был холостым, но на такой короткой дистанции мне показалось, что огнём опалило лицо. Я попытался уклониться и завалился на спину, несмотря на то, что сидел в лодке, а не стоял. Впрочем, я был в этом не одинок, многие прекратили грести, отчего их вёсла перепутались с вёслами других, пытавшихся продолжать движение, несмотря ни на что. Нашу лодку при этом почему-то повело вправо, она опасно закачалась и остановилась.
— Мы условно убиты. Снова! — донёсся до меня совершенно спокойный, и даже чем-то довольный голос Волка. — И по условиям игры должны подождать три минуты, прежде чем возобновить движение. Гребной указчик, начать счёт!
— Два! — раздалось почти сразу же. — Четыре… Шесть…
Но едва он дошёл до ста тридцати двух, как прозвучала сирена., означающая конец игры.
