Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

Фрагмент 9

17

После дальнего похода ремонт механизмов боевого корабля обязателен. Что ни говори, а многие из них весьма и весьма неновые, а непрерывная работа «на протяжении всей службы корабля» не предусмотрена практически нигде. Даже винты необходимо время от времени исследовать, а то и менять.

Но полной неожиданностью для мичмана Патюкова стал приказ… демонтировать два из четырёх орудий главного калибра. Одно из демонтированных законсервировать, а другое вместе с относящимися к нему механизмами и запасом снарядов перегрузить на самоходную баржу. Как оказалось, его установят в качестве берегового орудия на маяке-форте мыса Тарханкут. Слава богу, не «его», Павла, орудие. Тем не менее, пока другие члены команды занимаются ремонтом, мичману придётся повозиться, устанавливая почти тринадцатитонную конструкцию на специальную площадку форта, с которой Б-34 сможет держать под прицелом не только вход в залив, но и подходы к нему.

С одной стороны, возни с перевозкой и установкой орудия много. А с другой — новые места, новые впечатления.

Как оказалось, вовсе не лучшие впечатления. Всё-таки вторая половина октября — это уже не лето. И температура воздуха не та, и вода в океане (хотя формально — это Саргассово море) успела остыть. Да и дожди отнюдь не такие тёплые, как это было летом. Павел даже принялся ностальгировать по тем дням на острове Сердитый, где удалось понежиться на белом песочке и поплавать в прозрачнейшей воде лагуны, куда не заплывают акулы. А ещё — по красавицам-туземкам, практически не скрывающим свои прелести. Всё-таки местные индеанки не дотягивают по статям до обитательниц островов Сердитый и Апшерон. Может, всё-таки зря он не последовал примеру Серёги Крапивина и не выбрал там себе подружку?

В середине ноября до Тарханкута и вовсе дошёл тропический циклон, подобный тем, встречи с которыми дважды удалось избежать «Советскому Азербайджану» во время плаванья на юг. Тоже не целиком обрушился на побережье, а «проходил мимо по своим ураганным делам», но его центр был значительно ближе к маяку, чем на Сердитом и Апшероне.

Зрелище, нужно сказать, впечатляющее. Ветер такой, что «зиганшинка», грузившая технику, использовавшуюся при строительных работах, быстренько сбежала в залив, чтобы укрыться в той самой бухте, где в двадцатом веке другого мира стоял американский авианосный флот. Павел, проводивший отладку механизмов орудия, остался до следующего рейса и имел возможность с площадки маяка наблюдать за буйством стихии. С деревьев обрывало целые ветки, а волны, вздымающиеся на четыре-пять метров, полностью захлёстывать песчаный пляж, шириной метров семьдесят. Самодельные навесы, сооружённые строителями ради тени, снесло ещё в самом начале непогоды, а колья, державшие их, выворотило волнами и зашвырнуло куда-то в прибрежную растительность.

Ливень, обрушившийся на землю, нашёл несколько щелок в гидроизоляции продовольственного склада, и обитателям форта пришлось устраивать аврал, чтобы не испортились продукты. Как выяснилось, дождь хлестал под большим углом, и раньше, при более слабом ветре, такого не наблюдалось. Тем не менее, форт-маяк в целом выдержал испытание стихией на «хорошо». Так что, закончив работы и передав дальнобойную пушку её расчёту (значительно сокращённому в сравнении с тем, что работает на корабле, поскольку высокая скорострельность орудия в нынешних условиях не требуется), Патюков отбыл в Ленинград со следующим рейсом «зиганшинки». А гарнизон остался нести вахту до начала весны.

За время его отсутствия ремонт «Советского Азербайджана» и подготовка сторожевика к новому походу фактически закончились. На вопрос «куда?» молодожён Крапивин ответил просто:

— Да всё туда же.

Правда, сам он шёл уже не на сторожевом корабле, а на сухогрузе «Смоленск», построенном в Германии в 1944 году. Пассажиром, поскольку именно его орудие, загруженное в трюм судна будет установлено в форте, который предстоит строить рядом с битумным озером на острове Апшерон. И не один идёт, а вместе с молодой супругой, взятой именно там. Начальство решило, что девушка и её муж послужат дальнейшему укреплению добрых отношений с местным населением: Наташа ведь видела, как живут могущественные иноземцы, как они относятся к индейцам, что может получить племя от сотрудничества с народом её мужа. Да и какой-никакой переводчицей поработает: нахваталась за это время русских слов, довольно неплохо понимает Серёгу.

«Смоленск» идёт с неплохой загрузкой. Помимо бочек с топливом, предназначенным для сторожевика и техники, что будет использоваться при постройке военно-морской базы, везёт запасы продовольствия для гарнизона, буровую установку, металл для ёмкости под добытую нефть, саму строительную и транспортную технику, а также самоходную баржу, при помощи которой будет происходить выгрузка-загрузка. Ах, да! Трубы для перекачки нефти в танкеры.

Откуда такая уверенность в том, что нефть обязательно будет? Да из исторических документов известно, что первая же скважина, пробуренная, кажется, в 1887 году, дала её. И с тех пор «кровь земли» вывозили танкерами в США и перерабатывали на месте, а она всё не кончалась и не кончалась.

Место нужно «застолбить» как можно скорее, пусть испанцы в лице Колумба здесь появятся (если теперь появятся) не раньше 1498 года. Но до этого времени требуется добиться того, чтобы тутошние индейцы шебая считали советских людей «добрыми богами», а первые же контакты с испанцами вызывали у них неприятие. Кроме того, нефть и битум нужны для производства топлива, без которого никакого развития советской цивилизации в Новом Свете не получится.

Старт плаванья назначили на первую декаду декабря. Специально не спешили, чтобы не попасть под какой-нибудь «шальной» ураган, сезон которых заканчивается вместе с ноябрём. Но на грех ведь, как известно, и вилы стреляют. По сути дела, повторение предыдущего маршрута, поскольку напрямик, через водоросли Саргассова моря, смысла тащиться не было: раздвигать их — тратить лишнее топливо. Да и наведаться на остров Сердитый, чтобы «отметиться» у индейцев, с которыми подружились, следовало бы.

Так и получилось. По более или менее спокойному морю спустились до Багамских островов, а вдоль них уже и добрались до «заветных» прозрачных лагун выбранного для будущей базы островка. Где и отвели душу, греясь после поздней осени и начала зимы «американского» Ленинграда.

Кокосовые орехи, высаженные в предыдущее плаванье, прижились. Вождю деревни, близ которой высадили проросшие кокосы, показали на картинках, какие плоды со временем дадут пальмы, и никто не тронул юные деревца. Ну, а сушёными финиками угостили сразу же, так что обитатели Сердитого острова теперь ждут-не дождутся, когда сладкие плоды, так понравившиеся местному начальству, вырастут. Случится это, правда, не очень скоро, лет через десять, но ради таких лакомств индейцы согласны подождать.

Порадовали хозяев острова и железными заступами, благодаря которым им теперь можно будет резко увеличить производство их традиционных продовольственных культур. А ещё договорились, что на обратном пути «люди огромных лодок» опять возьмут себе несколько невест и оставят с десяток строителей: командование решило потихоньку начинать создание укрепления на северном берегу острова. Чтобы индейцы привыкли к соседству и благожелательному отношению к ним со стороны бывших советских граждан, воспитанных в духе интернационализма.

А дальше? А дальше небольшой караван взял курс к проливу Мона, чтобы пересечь Карибское море и снова причалить к берегу острова Тринидад. Пардон, Апшерон, как его назвали во время прошлого визита в те места. Сезон тайфунов, как и подтвердили индейцы, закончился, так что можно было не опасаться за благополучный исход перехода кораблём и судном, не очень-то приспособленным бороться с сильными тропическими штормами.

18

Идея взять с собой Крапивина и его «Наташку» оказалась очень даже неплохой. Как понял Павел, её родственники с девушкой простились навсегда, но её появление вместе с мужем и его «единоплеменниками» не просто удивило их, но и добавило доверия к чужакам. Особенно — после рассказов о том, как живётся «молодой» в дальних краях, как к ней там относятся, какие подарки ей делает супруг.