Последний довод Маранцано (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Он положил конверт на стол, четко доложил все по пунктам, явно готовился заранее. Я взял, пересчитал — девять тысяч долларов.

— Хорошо работаешь, — только и оставалось признать мне.

Он кивнул, стараясь не показывать, что ему приятна моя похвала. Получилось плохо — я все видел.

— Продолжай в том же духе, — сказал я. — Есть что-нибудь, что тебе нужно?

— Да, — сказал он. — Ростовщики требуют больше денег. Говорят, что у них закончилась наличность.

— Так пусть лучше собирают долги, — я пожал плечами. — Мы и так выделили много. Нужно — окажи им помощь.

— Да, босс, — кивнул он. Было видно, что он и сам это понимал.

Он вышел. Я посмотрел ему вслед и подумал, что есть два варианта — либо воспитать из него верного пса, либо он рано или поздно попытается сменить меня, и его придется убрать. А ведь недавно он боялся, что его снимут с должности.

А едва Фарино вышел, как в помещение вошел Анастазия, плавными движениями подошел к столу, кивнул мне и сел. Положил конверт на стол.

— Как дела в порту? — спросил я.

— Нормально, — ответил он.

— Таможня?

— Тоже. Пришел новый груз сахара с Кубы, долю мне уже отдали. Но если увеличим закупки — придется поднять суммы взяток. Таможенники уже устали смотреть в стороны.

— Поговорим об этом позже, — кивнул я. — Иди.

Он встал и вышел так же тихо, как вошел. Я ценил Анастазию, несмотря на откровенные наклонности маньяка. Он был человеком действия, и в этом была своя ценность.

С капо все. Но ко мне должны были прийти еще двое с моей новой территории. Точнее официально-то моей она не была, но только вот Оуни и Квинни все равно платили мне долю. И Маранцано наверняка в курсе об этом. И будет рассказывать, как я работаю с черномазыми и ирландцами, чего не подобает делать настоящему сицилийцу.

Деннис — человек Мэддена — появился около двух. Он был рыжим широкоплечим ирландцем с ломаным-переломаным носом. Как мне казалось, он смущался из-за того, что ему приходилось приходить в итальянский клуб, хотя он бывал здесь регулярно, и все его знали.

— Мистер Лучано, — сказал он.

— Деннис, — поздоровался я в ответ. — Садись.

Он сел, положил конверт.

— Как дела у Оуни? — спросил я.

— Хорошо, — кивнул Деннис. — В наших кварталах все спокойно. Был конфликт с одним из бывших парней Шульца. Теперь его больше нет.

Ну да, Оуни ведь не зря прозвали Киллером. У меня до сих пор стоит перед глазами картина, как он зарезал Голландца — спокойно и без всяких сантиментов.

Бои мы обсуждали с ним лично — тут мы были партнерами и делили долю. А вот то, что он отдавал мне со своих предприятий — это совсем другое.

Я пересчитал — неплохо, четыре тысячи. А ведь я брал с него меньшую долю, чем со своих.

— Все в порядке? — спросил Деннис.

— Все отлично, — кивнул я. — Передай Оуни мое почтение. Скажи, что мы с Гэй заглянем к нему в клуб на следующей неделе.

Деннис кивнул, встал, крепко пожал мне руку и был таков. Остался последний на сегодня, но он придет попозже.

И в действительности, около трех появился человек Квинни. Но не тот, кого я ожидал — приехал лично Бампи. Мы виделись с ним до этого один раз — только в больнице, когда он едва пришел в себя. Я сделал это специально, чтобы врачи поняли, что хоть он и чернокожий, но у него есть влиятельные друзья. И что к его лечению нужно относиться серьезно.

Тогда он говорил со мной очень тепло. После того, как мы вышвырнули людей Шульца из Гарлема — а у него с ними были личные счеты после того, как Голландец чуть не убил его — он относился ко мне с почтением.

— Мистер Лучано, — проговорил он своим низким голосом.

— Бампи, — кивнул я. — Ты как? Как здоровье?

— Уже все в порядке, спасибо, — ответил он и положил конверт на стол.

— Рад, что ты в порядке, — сказал я.

— А я рад быть в порядке, — он усмехнулся и почесал затылок, там, где у него была шишка, из-за которой он и получил свое прозвище.

— Как дела в Гарлеме?

— Хорошо, — кивнул он. — Я недавно был в Коттон-клубе. Не понимаю, мистер Лучано, как вы продавили Мэддена? Многие черные мечтали попасть туда, а теперь я могу раз в месяц войти — и никто даже не будет смотреть на меня криво.

— Я просто умею договариваться с людьми, Бампи, — я улыбнулся.

Он коротко хохотнул и сказал:

— Да, мистер Лучано. Это точно. Если бы вы еще могли договориться насчет моих братьев. Наших начали массово увольнять. Берут на работу последними, увольняют первыми. Не все относятся к нам так, как вы, мистер Лучано.

Да, точно. И это рано или поздно приведет к бунту. Вроде как первый современный расовый бунт будет совсем скоро, в тридцать пятом. И это проблема. Но одновременно с этим — источник рабочей силы. Мне нужны были люди на Кубе, а черные, как это смешно ни звучало бы, привычны к жаре.

— Много людей потеряло работу? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Очень.

— Тогда вот что, — сказал я. — Собери людей из тех, кто нуждается больше всего. Мне нужны рабочие на Кубе, мы собираемся открыть несколько предприятий там.

— Мистер Лучано, — сказал он. — Я не думаю, что это хорошая идея. Наши предки работали на плантациях, ну… Вы сами понимаете. И мои братья могут воспринять это как унижение.

До меня только сейчас дошло, что именно я сказал. Загнать негров обратно на плантации. Только вот я не это имел в виду. По Кубе депрессия уже ударила, она ведь полностью зависела от США. И там можно было дешево выкупить землю. И открыть казино и отели, как и планировал Лански.

— Бампи, — сказал я. — Никто не собирается заставлять их работать на плантациях. У нас скоро будет несколько больших строек там. Вот и они будут работать на стройках.

— Стройка… — он чуть подумал. — Да, мистер Лучано. Это нам подходит.

— Постарайся подбирать семейных, — решил я. — Мы будем платить хорошо. И работать будут… Полгода там — потом на месяц возвращаться обратно. Смогут поддержать своих. А если захотят остаться и перевезти — то так даже лучше.

Было тут и двойное дно. Я собирался начать собирать свою ЧВК. А негры для этого подходили хорошо. Они сильнее и выносливее белых, просто за счет особенностей своей физиологии и анатомии. И если научить их воевать, найти нормальных инструкторов…

Другое дело, что сперва мне надо будет получить их полную лояльность. Я не хочу, чтобы чернокожие парни повернули оружие против меня. Ну и, естественно, разбавить ряды ирландцами и итальянцами. И итальянцев должно быть больше всех, благо поток мигрантов из Сицилии не прекращается.

— Хорошо, мистер Лучано, — повторил он. — Тогда я пойду. Мадам Сент-Клер передавала вам привет.

— Хорошо, — сказал я. — Передай мадам Сент-Клер мое почтение.

Он ушел. Я устало откинулся на стул. Ну вроде все. Собрал долю, все хорошо, с бизнесом особых проблем нет.

Я собрал конверты вместе, поднялся. Нужно отвезти деньги Лански. А уже завтра — в Атлантик-сити. Уезжаем утром, приезжаем к обеду. Туда ехать-то часа четыре всего.

Глава 8

Поезд вышел из Пенсильванского вокзала в половину девятого утра. Это означало, что в Атлантик-сити мы должны были добраться около часа дня. Если не будет задержек, конечно, которые в это время встречались сплошь и рядом.

Четыре часа в первом классе — не самое худшее испытание, даже для человека, который не очень любит поезда. А в прошлой жизни я их просто ненавидел, предпочитая везде добираться самолетом. Так уж вышло, что страна у нас огромная, и ехать там приходилось натурально сутками. И в поезде у меня каждый раз возникало ощущение, что я банально теряю время. К тому же там было нечем заняться.

Здесь же ситуация была чуть поинтереснее. Во-первых, нам приносили кофе по первому требованию в любом количестве. Во-вторых — здесь были бесплатные газеты. Просто в огромном количестве, совершенно любые.

Я взял «Таймс» и принялся читать. Первая статья была по поводу жарких дебатов в Конгрессе по утверждению нового военно-морского бюджета. Я даже понадеялся в голове, что его утвердят — эти конвои потом в Советский Союз повезут всякое-разное по ленд-лизу, что неслабо поможет во время войны. Если я, конечно, не смогу ее предотвратить.