Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил

Бэр скривился и взглянул на меня.

– Достойная замена. Давайте карту, – ответил немецкий летчик и Виталий Павлович положил перед ним его же планшет.

После нескольких вопросов Бэр вновь «встал в позу» и вспомнил о том, что он представитель «высшей расы». Информацию, которую он дал, всё равно ещё придётся проверять. Тем более, её необходимо было передать в разведотдел армии.

Выйдя из землянки, я сразу же попал в эпицентр средневековых баталий.

Крепостью выступал кузов полуторки, а осаждающими – пара десятков человек от простых механиков до красноармейцев. Они все толкались между собой, заламывали друг другу руки и пытались прорваться в кузов ГАЗ‑АА.

– Ты обалдел⁈ Кто ездил за этим парашютом⁈ Вы тут сидели, – кричал один из бойцов механику из первой эскадрильи.

– Закрой рот! Не ваш трофей. Подобрали его, как стервятники, а теперь между собой порезать решили, – отвечал ему другой механик.

– А ну закрылись оба! Вообще, не наше это. Вон, пускай лётчики решают. Они же сбивали! – заорал ещё один техник.

– И что⁈ Мы ездили, мы пленного фашиста привезли. Значит, и наш трофей, – надрывался сержант из батальона аэродромного обслуживания.

В центре всей этой людской массы возвышался, словно орёл на вершине, сержант Шамиль Мусаев. Он таким образом охранял парашют сбитого немца.

– Э‑э‑э, куда грязными лапами⁈ Я сейчас кому‑то эту руку откушу, – возмущался Шамиль, отпихивая кого‑то рукой.

– Слышь, Шама, отдай по‑хорошему! – пыхтел багровый техник, пытаясь зацепить ткань.

– Мусаев, совесть имей! – кричал один из бойцов, изо всех сил дёргая за стропу.

В этот момент через борт в кузов неуклюже перевалился Вася Пупкин. Он поправил съехавшую пилотку, взялся за край парашюта и, глядя на разъярённых техников, заговорил с расстановкой, чуть в нос.

– Извините, пожалуйста. Вы, конечно, делаете очень важное дело. Но тянуть чужое имущество не совсем вежливо…

– Вай ме! Вася, не нуди, и дай им по рукам! – крикнул Шамиль, перехватывая стропы.

– А не могли бы вы, будьте так любезны, отпустить этот край? Понимаете, этот парашют сбил наш товарищ командир… – обратился Вася к вспотевшему технику.

Тот от такой вежливости сначала и правда бросил край, а потом одумался. Делёжка не прекращалась. Понятно, что по закону всё что добыто в бою, является трофеями и должно быть сдано. В нашем случае – укладчику парашютов. И то, если даст команду Коровин, как командир полка.

Но с уставными парашютами у нас всё нормально. Так что есть более важное направление, где немецкий шёлк нужен в первую очередь.

Я направился в толпу «парашютистов», чтобы этот спор остановить. В этот момент на горизонте появился Акимович. Крепкий и авторитетный механик мгновенно оценил ситуацию, когда увидел, что я иду к машине.

– Разошлись! – громко пробасил Донских, подойдя к кузову «полуторки».

– Разошлись! Командир наш идёт, – повторил за ним Шамиль.

Все сразу отошли от машины и начали поправлять одежду. Лица у всех были красные от криков.

– Вы чего тут устроили? Из‑за куска ткани поубивать друг друга решили? – посмотрел я на всех участников спора.

– Товарищ старший лейтенант, но мы же… – начал говорить сержант из БАО, но когда я на него взглянул, он замолчал.

Я подошёл к кузову и посмотрел на парашют. С виду целый и вполне себе может пригодиться в хозяйстве.

– Акимыч, ты старший. Доставить товарищу Куйко в медпункт. Всё что останется, поделить поровну, но по потребностям полка, ясно?

– Да, командир. А Василий Иваныч против не будет? – уточнил старший техник моей эскадрильи Кукин.

– Я решу вопрос. А теперь всем разойтись.

К вечеру приехали представители Особого Отдела армии и посадили Бэра в свою «Эмку» на заднее сиденье. Так закончилось его пребывание в нашем полку.

Перед ужином я провёл полный разбор полётов со своими лётчиками. Особо разбирали, как нам с Василием сегодня удалось противостоять четырём мессерам во время их атаки на группу ЛаГГ‑3, которые перегоняла бригада Сарской.

Всё вечернее собрание провели на улице перед палаткой.

– Завтра, Борисыч, со своим звеном летите на прикрытие «горбатых». Налёт будет большой. Старший группы будет Шадрин. Он со своим звеном идёт выше вас в атакующей группе. Вы – в прикрывающей. От штурмовиков не отходить. Это понятно? – спросил я, показывая на построение в виде камней на земле.

– Да. Сразу двумя звеньями идём? – уточнил Артемьев.

Он, как опытный лётчик понимал, что если большой налёт, то и цель «жирная».

– Подтвердил. Будьте внимательны. Погоду завтра обещают солнечную. А как у нас мессеры атакуют от солнца, вы знаете, – ответил я.

Мы быстро разобрали как ребята будут действовать в парах, и они разошлись по своим «делам» перед сном.

Я подошёл к рукомойнику, чтобы плеснуть немного воды на лицо. Она, конечно же, ледяная, но бодрит лучше всего. В это время услышал шаги позади себя.

– Закаляетесь? – задала мне вопрос девушка.

Голос я узнал. Это была наша гостья Светлана Сарская. Девушка закуталась в реглан, а на голове у неё был берет. Явно «неуставной».

– Бодрюсь. Симпатичный у вас берёт, – сказал я, вытираясь полотенцем.

– И тёплый. Не всё же в фуражке или шлемофоне ходить. Не пройдётесь со мной? – спросила Света.

Не так уж мы и близко знакомы с ней, но в приятной женской компании провести вечер было бы неплохо.

– Раз дама просит. Почему бы не пройтись.

Глава 26

Мы вместе с Сарской прошлись по расположению, натыкаясь то на продолжающих работать механиков, то на бойцов из БАО.

– Наблюдала, как вы объясняете полёты в парах. Это не совсем по Уставам. Вас ещё не наказывали? – спросила Света.

– Нет, но ворчали периодически.

Я вкратце рассказал ей, почему в парах летать лучше. Затронул и полёты «этажерками». В общем, пересказал весь набор тактических навыков, которыми мы в полку стараемся овладевать в совершенстве.

– Если взять научно, то всё вы говорите правильно. Почему высшее командование ещё не взяло ваши разработки? – спросила Света.

– Это не так‑то просто взять и всей авиацией начать летать по‑новому. Да и вряд ли мы одни такие, кто уже летает парами. Думаю, что и в запасных полках уже такое показывают и новые боевые авиационные части будут на фронте так летать.

Сарская кивнула и сложила руки на груди.

– Сейчас все средства хороши. Всё что работает на победу, должно использоваться. Так, что дерзайте, – улыбнулась мне девушка, аккуратно погладив по плечу и дотронувшись пальцем до кончика носа.

– Звучит так, будто вы мне это разрешаете делать, – сказал я.

– Может и так, – подмигнула Светлана, и мы пошли дальше.

Я расспросил Сарскую, как она попала в авиацию. Для этого времени её путь был абсолютно идентичным десяткам лётчиков, ведь перед войной в Советском Союзе произошёл настоящий бум развития авиации. После аэроклуба она закончила Военную школу лётчиков в Энгельсе. Ещё через год перешла на работу в НИИ ВВС. Интересно было послушать, как такая хрупкая девушка ставила рекорды скорости на самолёте УТ‑1 и осуществила длительный перелёт на экспериментальном ЦКБ‑30, будущем ДБ‑3.

– А вы меня в газете не видели? – спросила Света.

– Да как‑то не заметил, – ответил я, чем несколько расстроил девушку.

– Понятно. Значит, не читали о нашем перелёте с Хабаровска во Львов?

– Видимо, был в тот момент занят обучением.

– Жаль. Я там на фотографии хорошо получилась рядом с товарищем Калининым и Ворошиловым.

Света скосила на меня взгляд, ожидая какой‑то реакции на то что она была рядом с такими известными политическими и партийными деятелями страны. Но я даже не среагировал на это.

– Хм, а вас мало чем можно удивить, товарищ Михайлов, – улыбнулась Света.

Я проводил девушку до женской палатки и уже собирался попрощаться, но Сарская меня остановила. Она посмотрела на меня, улыбнулась и шагнула ещё ближе. В тусклом свете керосиновой лампы на входе в палатку её рыжие волосы отливали медным цветом, а в карих глазах буквально плясали лукавые искорки.