Но к вечеру следующего дня выяснилось, что не зря. Во всяком случае, доставленные разведчиками два представителя одесского пролетариата оказались довольно вменяемы и политически эрудированны. Выслушав сначала их, я все тщательно записал, а потом затребовал еще человек двадцать «сочувствующих», которые должны будут служить проводниками. Просто одесситов в бригаде не было, а ориентироваться по карте в незнакомом городе вовсе не фонтан. Мне Грозного в свое время выше крыши хватило. Там тупо посбивали указатели с домов, после этого карты города можно было смело запихивать себе в дупу. Во всяком случае, на низовом, взводном уровне. Здесь подобной подляны я не ожидаю (у аборигенов просто мозгов не хватит такое провернуть), но подстраховаться необходимо. В конце концов, никакая бумажная картинка не заменит нормального человеческого общения. Ведь когда кто-то тычет пальцем в нужную сторону, то до человека доходит гораздо быстрее.
Потом еще полночи сидели, отмечая необходимые к контролю точки. А когда утром привезли не выспавшихся проводников, бригада была готова к движению. Точнее говоря, конники Буденного ушли, лишь забрезжил рассвет. А остальные получили команду в девять ноль-ноль. Дождя не было, дорога была более-менее нормальная, поэтому уже через полтора часа длинная колонна техники втягивалась в город.
Местные жители, поджимаясь к стенам домов, удивленно разглядывали машины и броневики в непривычном пятнистом камуфляже. А подразделения, возглавляемые проводниками, шустро распределялись по указанным заранее точкам. В принципе, тут все по классике – почта, телефон, телеграф. Разве что добавлялись порт, полицейское управление, казармы.
Сам же я отправился на Николаевский бульвар, где обитал городской голова Александр Сергеевич Санников [101].
Перед зданием администрации была довольно большая площадь, которую уже заняли мой броневик и грузовые авто, с которых шустрыми мячиками сыпались морпехи. Присутствующие тут же одесситы не спешили разбегаться при виде непонятных военных, а с любопытством смотрели за разворачивающимся действием. Кстати, пара мужичков в полицейской форме, с саблями-селедками и огромными кобурами на упитанных боках также не проявляла особого беспокойства. Они не свистели, не бегали, а просто молча стояли у ограды, чуть приоткрыв рты.
Штурмовая группа уже нырнула в здания, и тут свершился мой выход. Спрыгнув с высокой подножки грузовика, я небрежным движением веером сыпанул на брусчатку букет роз (относительно них парни получали отдельное задание) и, поправив берет, неспешным шагом двинул ко входу. Парни охраны тут же пристроились сзади.
С улыбкой помахав какой-то несмело улыбнувшийся мне барышне, я, небрежно козырнув вытянувшимся во фрунт полицейским, прошел в открытые штурмовиком большие двери. Тут же подскочил взводный, сообщая:
– Кабинет головы на втором этаже. Справа по коридору.
– Точно?
Взводный подтянул к себе какого-то явного клерка, поясняя:
– Вот этот сказал. Он и дорогу покажет.
Клерк, часто помаргивая маленькими глазками, сразу уверил, что и проводит, и покажет. А доведя нас до двухстворчатых дверей, украшенных разными резными финтифлюшками, робко постучав, просунул голову внутрь со словами:
– Модест Кириллович, тут к его превосходительству… э-э-э… господа изволили пожаловать…
Отстранив говорившего, я вошел… ну, наверное, в приемную. Там за столом сидел солидный такой чел в очках и при костюме. Удивленно приподняв брови, он невозмутимо поинтересовался:
– Господа, вы по какому вопросу?
На что получил ответ:
– По жизненно важному. Александр Сергеевич на месте?
Секретарь (а кем еще может быть столь монументальный человек?) отодвинул стул с высокой резной спинкой и, выйдя из-за стола, спокойно ответил:
– Его превосходительство на месте. Но сейчас принять вас не может. У него посетители. Извольте пройти обратно и подождать. Там, в специально отведенном месте, есть удобные кресла для ожидания.
Хм… видел я те кресла, на которых сидели жаждущие общения с городским головой. Только вот при виде моих морпехов они куда-то быстренько попытались исчезнуть.
Еще раз окинув взглядом говорившего, я неопределенно хмыкнул. А секретарь-то могет. Нет слов. Как будто перед ним не вооруженные до зубов бойцы стоят, а обычные просители. Обижать столь мужественного человека не хотелось, поэтому примиряюще сказал:
– Модест Кириллович, сядьте, пожалуйста, на место. Просто у меня дело действительно важное, и каждая минута промедления может стоить множества человеческих жизней. Причем не где-то там, вдалеке, а именно в вашем прекрасном городе.
После чего уже не обращая на него внимания, пройдя вперед, открыл очередную дверь. Окинув взглядом монументальный стол и сидящую за ним троицу, обратил внимание на лысого чела в генеральском мундире с белым офицерским крестиком. В принципе, там вся троица была в мундирах, но лысый сидел во главе стола, поэтому глядел именно на него, когда козырнул, представляясь:
– Добрый день, Александр Сергеевич. Комбриг Сварогов. Имею информацию особой важности. Поэтому хотел бы вас просить о немедленной возможности разговора тет-а-тет.
Сидящие вояки удивленно подняли брови, а хозяин поморщился:
– Вы не видите – у меня совещание! И вообще, кто вас сюда впустил?
Но потом до него стало доходить. Необычная форма, непонятное звание, нахальное обращение без титула, а просто по имени-отчеству. Да и Берг с ППС, маячащий за правым плечом, тоже навевал разные мысли. Поэтому генерал, жестом успокоив своих взволновавшихся посетителей, близоруко прищурясь, потребовал:
– Так-с… давайте еще раз. Объясните, кто вы такой и чего вам надо? Да, и что такое комбриг? Увольте меня от этих новомодных сокращений!
Я вздохнул:
– Хорошо. – После чего, опять приложив руку к обрезу берета, выдал: – Командир первой отдельной Краснознаменной бригады морской пехоты Балтийского флота Рабоче-Крестьянской Красной Армии Чур Пеленович Сварогов! А дело у меня к вам и к начальнику гарнизона города Одессы. Ну, или не знаю как он сейчас у вас может называться. Какой-нибудь бунчужный, куренной или пещерный. Это не принципиально. Нужен тот, кому подчиняется гарнизон города.
По мере моего монолога глаза офицеров расширялись, а услышав имя, крепенький полковник ахнул: «Чур!» Тут я несколько удивился. Нет, меня хорошо знают и у Деникина, и у Краснова. А сюда вроде наши листовки или газеты не доходят. Или наконец-то чекисты расстарались? И судя по округлившимся глазам собеседников, я недалек от истины. Что-то все-таки доходит. Но с запозданием. На фамилию-то реакции не было. Зато на имя…
Первым пришел в себя Санников. Громко прочистив горло, он поинтересовался:
– Вы хотите сказать, что красные уже захватили город? Позвольте вам не поверить…
Сделав успокоительный жест, пояснил:
– Нет, не захватили. Хотя, в принципе, это особых проблем не составит, так как мои люди уже заняли все ключевые точки. Но война мне не нужна. Мне просто нужно спокойное нахождение в Одессе в течение трех недель. Поэтому я и пришел поговорить.
Несколько охреневший генерал гулко сглотнул, не находя слов, а вот полковник, повинуясь движению головы второго генерала, встал (в этот момент Женька ненавязчиво положил руку на автомат) и, подойдя к окну, прокомментировал:
– Вижу довольно удачно расположенный пулеметный броневик и около десятка солдат. Э-э… отставить. Солдат предположительно до взвода. Просто они тоже заняли хорошие позиции, и я не всех могу разглядеть.
Я тут же пояснил:
– У меня звание, если по-старому смотреть – генеральское. Поэтому там просто группа конвоя-сопровождения. – И словно оправдываясь, добавил: – Сами понимаете…
Судя по всему, офицеры это вполне понимали, и вопросов не возникло. Зато второй генерал, вздохнув, тоже поднялся, представляясь:
– Исполняющий обязанности командира третьего Херсонского стрелкового корпуса генеральный значковый Березовский. Александр Иванович.
