Тренировочный День 13 (СИ) - Хонихоев Виталий

— Видишь, как получается, Сабин, — сказал он. — Нет у нас команды. Не то что десять человек — восемь не наберём. Просто физически нет людей.

Сабина промолчала, глядя на него в упор. Потом медленно поднялась с дивана, одёрнула юбку, подошла к окну и некоторое время смотрела на тёмную московскую улицу, на жёлтые пятна фонарей, на редких прохожих внизу.

— В общем так, — сказала она наконец, не оборачиваясь, — мне, честно говоря, всё равно, кого вы туда привезёте. Вы с Машкой мне должны. А я — должна предъявить в Министерство список команды «Крылья Советов» на выездной товарищеский матч в Праге. И чтобы все были совершеннолетние и играть умели. На уровне! Желательно победить, но если даже нет — тут главное продемонстрировать игру на уровне. Понимаете? Я потому к вам и пришла, что у вас есть игроки такого уровня. Не все, но есть. Та же Железнова, хоть и вредина малолетняя…

— Мне уже восемнадцать! Я уже старая!

— … и либеро у вас ничего. Диагональная хорошая… в общем вы сможете. Но мне нужны игроки!

— Но где мы… — начал Виктор.

— Это уже ваши проблемы. — Сабина складывает руки на груди. — Три дня, Виктор. Через три дня мне нужен список. Кого хотите — берите. Хоть из других городов, хоть из других команд. Хоть вообще из других видов спорта — лишь бы мяч через сетку перекинуть умели. Маша! Ты здесь?

— Я тебя слышу. — отзывается телефонный аппарат голосом Волокитиной.

— Ты мне должна. — Сабина выпрямляется: — список команды, крайний срок — три дня. Лучше — раньше. Желательно — еще вчера. Вам шанс выпадает себя показать, что-нибудь придумаете.

— А давайте девчонок позовем? — говорит Лиля: — тех, с которыми играть было интересно?

— Каких еще девчонок? — моргает Арина: — с какими еще девчонками ты играла так, что тебе весело было? Погоди-ка… — она подбирается.

— О, я вижу у вас есть варианты. — кивает Сабина: — вот и отлично. А я пойду, пожалуй, — она встает с места: — вам подумать нужно, а я в метро, пока не закрылось. Завтра… лучше все-таки список завтра передать. Виктор? — она поворачивает голову: — убедительная просьба не тянуть до последнего, у нас и так куча дел… а вашим еще до Москвы добраться нужно будет. У нас на все, про все — восемь дней. Матч через десять. Значит через восемь дней на каждую уже выездные дела должны быть. И да, ты тоже едешь, без твоих «особых тренировок» тут никак, покажите достойный матч, не смейте мне наше имя позорить, слышишь, Железнова⁈

— Почему сразу я⁈

— Потому что я тебя знаю! Дверь за мной закрой… — и Сабина Казиева, капитан команды «Крылья Советов» — вышла из комнаты.

— До свидания! — весело прокричала ей вслед Лиля и помахала рукой. Виктор пошел провожать гостью, а когда вернулся, то застал ее забравшейся в кресло с ногами и увлеченно вертевшей диск телефона с прижатой к уху трубкой.

— Лилька! — вернувшаяся из коридора Арина уперла руки в бока: — только не говори мне что ты задумала…

— Алло! — говорит Лиля в трубку: — алло! Междугородний, да! Мне пожалуйста номер в Ташкенте! Да!

— Лилька!

— Алло! Привет! Это я!… как не помнишь? Между прочим обидно! Мы же так весело играли в прошлый раз! А ты чего не спишь так поздно? — говорит Лиля в трубку. Арина делает шаг вперед и нажимает на кнопку громкой связи на аппарате.

— … чего тебе надо, идиотка мелкая? — раздается в комнате ворчливый голос: — нас из-за тебя чуть не дисквалифицировали, между прочим. Терпеть тебя не могу, Бергштейн. И тебя и всю твою команду. Особенно эту выскочку Железнову!

— Эй! А чего я-то сразу опять⁈

— Я тебя тоже очень люблю! — говорит Лиля: — слушай, у нас тут недостаток в команде, нужно в Прагу скататься… хочешь с нами?

— Ты с ума сошла, дурочка мелкая? — в голосе звучит раздражение: — и не звони мне больше!

— Гульнара Тимуровна! — делает шаг вперед Виктор и наклоняется к аппарату: — это Виктор Полищук, я тренер команды.

— А тебя я помню. — хмыкает голос: — значит это не просто звонок с целью поиздеваться над павшим соперником? А то от вашей либеро всего можно ожидать…

— Нет, по этому поводу она сама позже позвонит. У нас действительно предложение, путевка в Прагу на товарищеский матч под эгидой «Крыльев Советов», надо через восемь дней уже тут быть в полной готовности, а у нас половины команды не хватает. — говорит Виктор: — нам нужна «Колесница Каримовой» в ее оригинальном виде.

— Я с Каримовой играть не буду! — фыркает Арина: — она старая стерва!

— О! А я слышу, что выскочка тоже с вами! В таком случае я подумаю. — в голосе появляется веселая нотка: — если ее это бесит, то может я смогу Зульфию и Надьку уболтать!

— Я понимаю, у всех свои планы и…

— Какие тут планы, если из-за вас мы из рейтинга вылетели? Год коту под хвост…

— Ну так что? — говорит Виктор, наклоняясь над аппаратом: — Гульнара Тимуровна, у вас такая возможность отомстить нам всем подряд… сыграть с нами в одной команде. Показать, что наш выигрыш был случайностью и…

— А ты сукин сын, Полищук, знаешь, на что надавить. Хорошо. Записывайте. Я и мои девчата в деле.

Щелчок и короткие гудки. Лиля задумчиво чешет подбородок.

— Вить, а у тебя телефона «девятки» из Иваново нет? Которая Кривотяпкина?

Глава 9

Глава 9

Бутылка «Бордо» была уже наполовину пуста. Катя сидела за кухонным столом, уронив голову на руки, и смотрела на тёмное окно. За стеклом моросил дождь — мелкий, занудный, типично ивановский. Капли стекали по стеклу кривыми дорожками, и в их отражении лампочка под потолком расплывалась жёлтым пятном.

На столе — пепельница из чешского хрусталя, полная окурков. Рядом — початая пачка «Мальборо», сигареты вынуты, чтобы потом переместиться в пачку из-под «Явы». Маскировка. Всё в её жизни теперь — маскировка.

Катя налила себе ещё вина. Рука чуть дрогнула, и несколько капель упали на белоснежную скатерть. Она смотрела, как красное расползается по ткани — медленно, неотвратимо. Не стала вытирать.

Какая разница.

В коридоре щёлкнул замок. Катя не пошевелилась — она знала этот звук. Единственный человек, у которого был ключ.

— Кать? — голос Нины из прихожей. — Ты живая? Третий день уже…

Шаги. Скрип половиц. Нина появилась в дверях кухни — в мокром плаще, с зонтом в руке, с выражением лица, которое Катя помнила ещё со времён учебы в ДЮСШ. «Ну и что ты опять натворила».

— О господи, — сказала Нина, оглядывая кухню. — Рокотова, ты серьёзно? Кать…

— Кривотяпкина, — поправила Катя, не поднимая головы. — Меня зовут Дуся Кривотяпкина. Евдокия Фёдоровна. Из деревни под Архангельском. Чесальщица третьего разряда. Третьего? Или какого? В Архангельске холодно.

— Ага. Чесальщица. С французским вином и хрустальной пепельницей. — Нина прошла к столу, взяла бутылку, посмотрела на этикетку. Покачала головой. — Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Это же твои последние запасы.

— И что?

— И то. — Нина села напротив, сняла мокрый плащ, бросила на спинку стула. — Кать, хватит. Сколько можно? Возьми себя в руки, не первый раз же…

— Иди к черту, Нинка. — отвечает Катя, подперев подбородок ладонью: — имею право. Команда наша мимо турнирной таблицы пролетела как фанера над Парижем… фьююю! — она показала, как именно пролетела: — мне теперь год шанса ждать. Шанса! Чтобы на площадку первой лиги выйти! Смешно… — она подняла бокал, посмотрела на свет кухонной лампы через него и отпила глоток вина.

— Тебе завтра на тренировку. — предупредила ее Нина.

— Какую тренировку, Нин? — Катя подняла голову. Глаза у неё были красные — то ли от вина, то ли от чего-то ещё. — Какую, к чёрту, тренировку? С кем? Зачем? С этими… я даже слов не могу найти…

— Это твоя команда.

— Это не команда. Это кружок кройки и шитья, который иногда выходит на площадку. — Катя потянулась за сигаретой, прикурила. Выдохнула дым в потолок. — Ты видела, как они сегодня играли? Видела?