Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Зрелище было великолепное. Глеб таращился на Сашу, не скрывая любопытства и глупой улыбки.

Елизарова, почувствовав, что на неё смотрят, она медленно открыла глаза. Встретившись глазами с нашими, она без тени смущения, совершенно спокойно произнесла:

— Явились, значит.

Глеб продолжал пялиться. Я влепил ему лёгкий подзатыльник.

— Отвернись, — буркнул я и сам последовал своему совету. — Собирайтесь, Александра Дмитриевна. И побыстрее. Нам пора.

— Уже? — с сожалением вздохнула она. Послышался лёгкий плеск воды, шорох ткани.

Воображение начало рисовать картинку. Мотнув головой, ткнул Глеба в плечо:

— Идём туда, переоденемся и подлатаем тебя. У меня в рюкзаке аптечка.

— Запасливый, — с лёгкой иронией проговорил Глеб.

— Опытный, — поправил я его.

Пока Елизарова переодевалась за ширмой, Глеб принялся обрабатывать рану, от моей помощи он отказался. Когда он снял окровавленную футболку, я увидел на его груди, на цепочке, армейский жетон. Не новый, потёртый, явно не его, но я всё равно решил спросить:

— Воевал?

Глеб кинул взгляд на жетон и отрицательно качнул головой.

— Нет. Отца.

Сказав это, он резко натянул чистую футболку, будто желая поскорее скрыть жетон от глаз. Я решил воздержаться от дальнейших расспросов. По крайней мере, пока.

Елизарова вышла из-за ширмы уже одетая, с собранными в хвост волосами. Она вопросительно посмотрела на Глеба, потом на меня.

— Идём разными путями, — сказал я. — Глеб, ты выходи через служебный, с клининговой компанией, а мы с Александрой Дмитриевной выйдем так же, как и вошли. Встречаемся в страйкбольном клубе.

Никаких лишних слов или уточнений не последовало. Всем и так было понятно, что делать. Но в глазах Елизаровой читалось обещание долгого и обстоятельного допроса.

«Эдем» пять часов спустя.

— Как это вы не знаете, кто нас обнёс⁈

Ларин был в бешенстве. Ему часа четыре назад поступил звонок. Сказали, что в «Эдеме» задержан какой-то тип, что шнырял повсюду и пытался что-то разнюхать.

Тогда он отмахнулся, подумав на очередного журналюгу. Сколько их таких было. Он сказал, чтобы его придержали пока, а позже он сам приедет и разберётся с ним.

Но ещё спустя три часа ему снова позвонили и сообщили, что счета, связанные с «Эдемом» пусты. Выгребли всё до копеечки. И будто этого было мало, в сеть слили порноролики с самим Лариным в главной роли, которые хранились здесь же — в «Эдеме».

А ведь он о них даже не подозревал. Да, других снимали, но не его же! Совсем страх потеряли, черти! Конечно, все виновные уже кормят червей, но это не поможет остановить волну, которая поднялась в сети.

Когда же он приехал на место, оказалось, что нарушитель сбежал. И не просто сбежал, а выкрал важные документы, которые могут подпортить жизнь Ларину. Не критично, но всё же.

Затребовал видео с камер, но и здесь ждал облом — они чудесным образом все до единой вышли из строя. Прям как тогда, когда обнесли «Деньги и точка», или когда убили ублюдка Азамата.

Ларин со злости пнул стул. Чёртов аноним, чёртовы тупицы, которые его упустили. А в том, что это был аноним, Ларин не сомневался. Но он был здесь не один. Кто-то ему помог. Об этом сообщили выжившие после нападения охранники.

Ларин собрался обрадоваться, мол, хоть что-то хорошее, но фиг там! Эти кретины не запомнили их лица! Описание этих двоих сильно разнятся.

— Мне нужно хоть что-нибудь, — прорычал Ларин, сверля начальника охраны взглядом.

Тот сбледнул, на лбу выступил пот. Он толкнул своего подчинённого и взглядом показал ему, чтобы тот сделал чудо и вернул хозяину благодушное настроение.

Паренёк, сидевший за мониторами, сглотнул тугой ком и неуверенно сказал:

— Могу показать вам камеры с округи. У нас есть к ним доступ.

— Давай, — коротко бросил Ларин, подошёл к нему и, откинув полы плаща, опустился на соседний стул.

Паренёк, закусил губу, что-то понажимал, и вскоре на экране замелькали кадры, снятые за день.

Спустя пятнадцать минут Ларин резко выкрикнул:

— Стоп! — Он подался к монитору. — Назад. Да, вот так. Приблизить можно?

Парень кивнул и снова принялся колдовать над клавиатурой. Через минуту на экране красовался стоп-кадр. Изображение было размытым, но на нём легко узнавалось лицо его сына — Глеба. А вместе с ним был ещё один его коллега со школы и какая-то рыжая девка.

Ларин откинулся на спинку стула и задумчиво подпёр подбородок кулаком.

А что? Глеб мог взломать счета. У него на это мозгов хватит. А вот хватит ли у него яиц пойти против него — Ларина? Он же слизняк, тюфяк, который вечно ползает перед ним на брюхе, пытаясь заслужить его уважение. Да и не дрался он никогда в своей жизни. Носится со своим пацифизмом и Харе Кришной, как с писаной торбой.

Но всё же, всё же… Надо проверить. Он выживал до сих пор только потому, что никогда не недооценивал противников.

— Это откуда? — поинтересовался Ларин, ткнув пальцем в монитор.

— Это?.. — растерянно спросил парень. Потом снова защёлкал мышкой, понажимал на кнопки клавиатуры и, наконец, проговорил: — Это страйкбольный клуб «Свои». Они наши соседи. Там сегодня была выездная экскурсия или что-то типа того. Целый класс приезжал под присмотром учителей. Но подробностей я не знаю.

Ларин слегка повернул голову и пощёлкал пальцами:

— Петя, Гена, выясните всё. И побыстрее.

Названные кивнули, показывая, что поняли приказ, и молча покинули помещение.

Ларин же снова задумался, глядя на изображение. Если его подозрения подтвердятся, то с этими он быстро разберётся. А если нет? Нужно что-то более основательное.

Хм… Снова спустить пса с поводка? Неплохая идея. Так, на всякий случай.

Хотя к нему он не обращался почти тридцать лет. А ещё он ему пообещал, что тот раз станет последним. С другой стороны, он тогда был неаккуратен, не довёл дело до конца, и самому Ларину пришлось вмешиваться и подчищать всё. Так что да, за ним должок.

Ларин подорвался со стула и вышел на улицу. Сев в машину, он скомандовал:

— В Теряево.

Больше ему говорить не нужно было ничего. Водитель был из старых, надёжных и верных псов. Он прекрасно знал и дорогу, и того, кто там живёт.

Через три часа Ларин уже стоял напротив приземистой лачуги. Презрительно скривился, глядя на эту развалюху, и постучал в дверь. Никто не открыл. Тогда он взялся за ручку и потянул её на себя. Дверь поддалась.

Пригнувшись, Ларин шагнул в дом и сразу поморщился от спёртого, вонючего воздуха, который аж глаза резал.

Он прошёл небольшие сени и вышел в комнату, которая размером была немногим больше сеней. Ларин остановился на пороге и медленно обвёл комнату взглядом. В углу валялся ворох каких-то замызганных одеял и подушек в пятнах.

Что это за пятна такие было не разглядеть — слишком темно было внутри. Окна замазаны тёмной краской, а свечи, горевшие в помещении, давали слишком мало света.

В противоположном углу комнаты виднелась печь. И… всё. Больше здесь ничего не было. Даже стола. Всё остальное пространство комнаты занимали многочисленные мольберты, на которых были изображены портреты различных людей и библейские сцены.

В центре комнаты в окружении свечей сидел полностью обнажённый человек.

Только сейчас Ларин понял, что за звук он слышал с тех самых пор, как вошёл. Человек сидел прямо на полу, подогнув под себя ноги, и раз за разом шлёпал себя по спине плетью семихвосткой. По его голой спине стекали струйки крови. Ларин поёжился, разглядев незажившие рубцы, поверх которых образовывались новые.

Потревожить этого человека Ларин не решился. Да, он всегда его слушался, конечно, но кто знает, в какую сторону его переклинило за эти года?

Ларин застыл соляным столбом на пороге и просто разглядывал татуировки на теле мужчины, которых заметно прибавилось. В основном там были изображены разных размеров кресты, но иногда встречались и более связные картины.