Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Шлёп… шлёп… шлёп…

Так продолжалось ещё минут пять. После человек отложил плеть в сторону, что-то прошептал, перекрестился, прижался лбом к полу и проделал всё это ещё несколько раз.

После он встал и, совершенно не стесняясь своей наготы, обернулся к Ларину.

— Здравствуй, брат, — прошелестел его тихий голос. — Зачем пришёл?

Ларин едва удержался, чтобы не поморщиться от его вида. Совладав с собой, он проговорил, выдавив улыбку:

— Дельце есть одно…

Человек не стал слушать до конца, не отвёл взгляд, он даже не моргнул.

— Ты обещал, что мы больше никогда не увидимся, — перебил он.

— Да, но ты тогда не довёл дело до конца, — выложил свой аргумент Ларин.

Человек ничего не сказал. Так они простояли в молчании минуты две. Ларин уже начал заметно нервничать. Ему было очень неуютно в этом доме.

— Хорошо, — не пошевелившись, вновь прошелестел человек. — Я выполню для тебя последнюю работу. Но после этого, если ты снова покажешься, ты станешь моим последним творением.

Ларин сглотнул. Слов на ветер этот человек не бросал никогда. Поэтому после дела нужно будет пристрелить его, как бешеного пса. Это будет гуманно.

— Договорились, — не моргнув и глазом, соврал Ларин.

— Куда ехать? — спросил человек.

— Новочепецк.

Человек, наконец, пошевелился и кивнул. Он прошёл к вороху тряпья, которое валялось в углу, выудил оттуда что-то похожее на полотенце и сказал:

— Принял. Приеду через три дня. Мне нужно подготовиться. А ты собери пока всю информацию.

Попрощавшись с ним, Ларин поспешно вышел из дома и глотнул свежего воздуха так, будто не дышал всё это время. Затем он достал носовой платок и стал брезгливо вытирать руки. Закончив, он отшвырнул его в сторону и сел в машину. Водитель посмотрел на него через зеркало заднего вида.

— Едем домой, — устало проговорил Ларин.

Машина начала движение, а губы Ларина тронула лёгкая улыбка. Скоро эта проблема будет решена, и всё вернётся на круги своя. Он откинулся на спинку и прикрыл глаза, собираясь вздремнуть. Скоро всё закончится…

Глава 9

Квартира Лариных. Несколько дней спустя.

Пощёчина, сильная и хлёсткая обожгла лицо и оставила кровавую полосу на щеке от печатки на пальце отца.

— Ничтожество! — выплюнул Ларин, глядя на сына.

Никита с отсутствующим видом стёр выступившую кровь с лица и продолжил отрешённо смотреть на отца.

Двадцать-тридцать минут крика и всё закончится. Когда отец выпустит пар, о нём снова забудут… На время.

Обычно эти вспышки длились не дольше обозначенного времени. Немного потерпеть и всё, можно будет уйти в комнату, включить музыку и окунуться в свой собственным мир в голове.

На звук в комнату вбежала перепуганная мать.

— Виталик, — выкрикнула она и шагнула к сыну.

Ларин пригвоздил её к месту взглядом и холодно прошипел:

— Сгинь.

Женщина поколебалась, сделала ещё один робкий шаг к сыну… Никита посмотрел на мать. Ну? Неужели хотя бы сейчас? Хотя бы один разок…

Но нет. Кинув на сына тоскливый, полный боли взгляд, мать смяла ткань домашнего костюма, а потом резко развернулась и выбежала из комнаты.

Никита вздохнул — это единственная эмоция, которую он смог позволить себе. Как и всегда. Она никогда не вмешивалась в «воспитание» отца. Никогда. Покорно терпела и глотала всё, включая измены отца, упрёки и прочее. И всё ради красивой жизни, с которой она не готова была расстаться. А ведь было время, когда Никита просил мать уехать и жить самим. Тогда он ещё во что-то верил и на что-то надеялся.

Проводив уходящую мать взглядом, Никита снова повернулся к отцу. Мысленно он подсчитывал, сколько ещё минут осталось терпеть.

— Слабак! — вернулся к «воспитанию» отец. — Ты проиграл даже девчонке! Всего разок я позволил тебе самому чего-то добиться и вот результат. Даже вшивое капитанство ты не смог заработать.

Каждое слово отца впивалось длинными иглами под кожу, проникая всё глубже и глубже, к самому сердцу. За столько лет можно было бы и привыкнуть, но Никита так и не привык. Не нарастил броню, как Глеб. Хотя брат всё же смог вырваться…

Лучше бы ещё парочка пощёчин.

Терпеть, просто терпеть. Сколько там? Минут десять? Пятнадцать?

— Ну? — рявкнул отец. — Твои действия⁈

Никита вздрогнул. В голове что-то щёлкнуло, и рядом с отцом, как настоящий, проявился силуэт его учителя — Егора Викторовича. Он стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрел на него. Как тогда…

Никита почти услышал, как он говорит: «А вот переживёте ли вы свою беспомощность? Сможете ли решать свои проблемы без оглядки на мам, пап, учителей и далее по списку? Или и дальше будете покорно глотать всё дерьмо, которое в вас летит?»

Эти слова надолго запали Никите в душу. Тогда Егор Викторович его жутко выбесил, и он действительно собирался загрузить ролик в сеть, чтобы тот с треском вылетел со школы. Хотел попросить отца, чтобы он размазал его, уничтожил. Но потом…

Потом Никита понял, что злится-то он на самом деле не на Егора Викторовича, а на себя. На свою бесхребетность. Да, в школе он был популярен, в сети был популярен, девчонки за ним бегали толпами. Вот только… От себя правду не утаить.

Негодование вновь затопило сознание Никиты, и он оторвал взгляд от пола, посмотрел на отца исподлобья. Он стоял совсем рядом и с презрением смотрел на него. По телу пробежала мелкая дрожь.

— Чё ты пялишься, щенок? — пьяно ухмыльнулся Ларин.

Образ Егора Викторовича рядом с отцом сменил позу. Теперь это было одно из занятий в боксёрском клубе. Тогда он стоял перед Никитой и показывал, как правильно нужно наносить удар.

Руки Никиты сжались в кулаки.

А затем всё произошло так стремительно, что сам Никита не уследил за действиями своего тела.

Его руки взметнулись вверх, и он прописал шикарную двоечку отцу. Тот от неожиданности отлетел на несколько шагов назад, не удержался и шлёпнулся на задницу.

Жаль Саныч и Егор Викторович не видят. Они были бы довольны.

Никита шагнул вперёд и посмотрел на отца сверху. Именно в этот момент с его глаз будто спала пелена и яркий, сияющий ореол вокруг отца померк, а после и вовсе спал.

Обычный человек. Да, при деньгах, которые он заработал на крови других. Но обычный. И также боится. Недаром он уже второй день бухает и срывается на нём.

От этого осознания Никита не смог сдержать усмешку. Впрочем, ничего весёлого в ней не было.

Пока он смотрел на отца, тот успел вскочить на ноги и, держась за челюсть, растерянно проговорил:

— Совсем страх потерял?

Никита, снова усмехнулся, изобразил популярный жест, согнув руку в локте, и выставил средний палец.

— Да пошёл ты, — спокойно проговорил Никита, развернулся, подхватил свой рюкзак и пошёл на выход.

По пути он увидел выглядывающую из комнаты мать, которая шокировано провожала его взглядом. Ей он ничего не сказал. Даже взгляд не задержал. Просто молча прошёл мимо.

Оказавшись на улице, он зашагал куда глаза глядят. Сейчас его немного трясло от пережитого. Он впервые дал отпор отцу. Впервые проявил неповиновение. И что теперь? К чему это приведёт? А фиг знает! Отец такой человек, что возможны абсолютно все варианты.

Начал накрапывать мелкий дождь. Никита остановился и посмотрел на ночное небо.

— Прекрасно, — проговорил он, обращаясь сам к себе. — Теперь ты бомжа и будешь мокнуть на улице всю ночь?

Вздохнув, он побрёл дальше, пиная рюкзак. Но несмотря на вполне мрачные перспективы, Никита улыбнулся, вспомнив растерянное лицо отца.

Как же офигенно! Да, стрёмно, но как же легко на душе. Аж дышится свободнее.

Дождь усилился.

Никита остановился и достал из кармана телефон. Проявление характера — это прекрасно, но с ночёвкой нужно что-то придумать. Мокнуть под дождём на улице ему не улыбалось.

Он зашёл в соцсеть и начал листать свои контакты. На одном он задержался.