Несгибаемый граф (СИ) - Яманов Александр

Взгляд Архипа потеплел, и в нём загорелись искорки надежды, что барин не сошёл с ума. А ещё поможет прославить его имя в столице. В итоге так и получилась. Салаты: крабовый, столичный — он же оливье, с печенью трески, селёдка под шубой, свёкла с орехом и морковка с чесноком стали весьма популярными сначала среди дворян, а потом и купцов.

Естественно, все блюда стали преподноситься как русские, и публика тут же разделилась. Патриотично настроенная знать потребляла новые яства с большим энтузиазмом, в отличие от фанатов моды на всё европейское. Чуть позже я даже устроил прения в прессе, вызвавшие колоссальный ажиотаж. А колонка с новым или оригинальным рецептом в конце каждой газеты стала обязательной. И обсуждали кулинарную тему не только дамы, мужчины тоже не остались в стороне.

* * *

Разговор состоялся в дворцовом комплексе Кантемира. Сейчас усадьба принадлежит Мартыну Карловичу Скавронскому, двоюродному брату императрицы Елизаветы, осыпавшей родственника немыслимыми благами. Карнавал щедрости продолжил её племянник Пётр III, да и Екатерина II благоволила графу. Чтоб я так жил!

Мартын Карлович оказался невысоким и некрасивым мужчиной лет шестидесяти. Нас представили у Разумовских на втором моём выходе в свет. Граф произвёл приятное впечатление, расспросил меня о Европе и рассказал пару смешных историй. Обычный вельможа, обласканный властью и живущий в своё удовольствие, сторонясь политики.

Начало приёма оказалось стандартным. Народ постепенно прибывал, приветствовал друг друга, затем разбивался на группы по интересам. В главной зале гостей сначала развлекала труппа из крепостных актёров. Ставили пьесу модного ныне поэта Сумарокова. Никогда не был фанатом театра, а увиденное действо вогнало меня в оторопь. Может, со временем привыкну? Далее заиграл оркестр, что разбавило негативные впечатления.

Часть собравшихся предпочла карты, в которые активно резались за двумя столами. Другие просто наблюдали и занимались самым популярным среди знати делом — сплетничали. Несколько серьёзного вида мужчин оккупировали курительную комнату, где усиленно дымили и выпивали.

Обычная картина, порядком мне надоевшая. Тётушки сегодня нет, как и других родственников. Большинство вельмож уже отбыли в имения. Это у Скавронского собрались в основном придворные с сановниками, которые останутся в столице, а затем двинутся вслед за императрицей в Царское Село. Также публику немного разбавляли гвардейские офицеры, которым, вообще-то, положено нести службу, а не развлекаться. Есть у меня мнение насчёт этих бездельников, но лучше промолчать.

И вдруг сонную атмосферу приёма разворошили два якобы не связанных друг с другом события. Естественно, коснувшиеся меня.

Графиня Брюс появилась во дворце позже остальной публики и потихоньку ходила по залу, ненадолго останавливаясь около групп дворян. Мы с ней поприветствовали друг друга, но не более того. Небольшая компания гвардейцев, в основном преображенцев, подтянулась совсем недавно, зато усиленно навёрстывала упущенное время, опустошая винный погреб хозяина. Я поймал пару взглядов со стороны офицеров, но ничего необычного не почувствовал.

Именно бравые гвардейцы и Брюс стали виновниками дальнейших событий.

Вдруг один из лакеев сообщил, что меня ожидают для приватного разговора. Ещё и подошёл грамотно, чтобы никто не заметил моего отсутствия, когда я переходил в другую залу. Почему бы и нет? Схожу послушаю.

Присутствие в небольшом зале упомянутой графини не удивило. Немного озадачили две служанки, прошмыгнувшие в соседнюю комнату, где они развили какую-то бурную деятельность.

Присаживаюсь на изящный стул и смотрю на Прасковью Александровну. Та ответила мне откровенным взглядом, ещё и наклонилась, чтобы я мог лицезреть её маленькую грудь, едва скрываемую откровенным декольте. Мысленно вздыхаю, готовясь аккуратно отказать.

— Николай Петрович, наконец-то нам никто не мешает, — проворковала графиня, одарив меня улыбкой. — А то мне стало казаться, что вы избегаете моего общества. Ведь это неправда?

Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Представьте себя сорокачетырёхлетнюю тётку, пусть хорошо сохранившуюся и молодящуюся, изображающую юную прелестницу. Добавьте к этому тщательно припудренное лицо, скрывающее изъяны кожи и проблемные зубы. Ага, весьма специфическая картина. Особенно для моего сознания из XXI века, которое откровенно глумилось, считая, что мне столько не выпить.

— Ваше Сиятельство, это заблуждение. На всех прошедших приёмах я не прятался и познакомился со множеством достойных людей, — отвечаю максимально дипломатично. — А двери моего дома всегда открыты для гостей. Просто мне пока сложно провести достойный приём, но зимой этот недостаток будет исправлен.

Тётушка сказала, что поздней осенью мне лучше прибыть в столицу и дать роскошный бал с прочими маскарадами. Сделаю, если доживу. Шутка.

— Приятно слышать! — Брюс одарила меня очередной улыбкой. — Надеюсь, мы сможем провести больше времени вместе. Если вы понимаете, о чём я.

Лучше бы она не улыбалась. Получается зрелище не для слабонервных! Особенно с учётом того, куда клонит графиня. Меня совершенно не тянет целовать такое. У неё ещё изо рта пахнет, пусть не так сильно, как у некоторых вельмож. Здесь мне встречались такие персонажи, общаться с которыми лучше в противогазе. Понимаю чрезмерность своих требований, обусловленных достижениями стоматологи и гастроэнтерологии будущего, но тем не менее. Надо мяту жевать, что ли, или еще какую травку.

Касательно ситуации, я решил прикидываться наивным юнцом, как делал это раньше. Вдруг пронесёт? Нет. Соскочить не получилось.

— Почему вы молчите, граф? Может, выпьем вина? У Мартына Карловича отличная коллекция из самых разных стран. Я прикажу слугам открыть бутылку, — произнесла дамочка и добавила в голос стеснительные интонации: — Но сначала они должны приготовить спальню.

Краснеть по заказу Прасковья Александровна не умела. Зато она компенсировала этот недостаток опусканием глазок и хлопаньем ресниц.

Пора заканчивать это лицедейство. Не хочется ссориться с приближённой императрицы. Но я не игрушка.

— Ваше Сиятельство, давайте объяснимся, — произношу как можно более благожелательно. — Возможно, я вас неверно понял. Значит, надо расставить точки над i. У меня нет намерения вступать с кем-то в любовную связь, тем более с замужней дамой. Я лучше дождусь момента, когда женюсь. Надеюсь, мои слова вас не обидели?

Судя по лёгкому румянцу и сузившимся глазам, Брюс разозлилась. Впрочем, она опытная придворная и спустя миг снова улыбалась. Только на это раз лицемерно и натянуто.

— Николай Петрович, раз начался столь откровенный разговор, то вы не понимаете, отчего оказываетесь, — произнесла Прасковья Александровна серьёзным тоном. — Дело ведь не только в моих желаниях. Безусловно, вы красивы, милы и неопытны. Что заставляет учащённо биться не одно женское сердце. В том числе и моё, но всё гораздо сложнее.

— Так просветите меня. Я действительно далёк от придворной жизни.

Гоню от себя промелькнувшую догадку. Нет, она снова подтвердилась.

Графиня выражалась витиевато и путано, перемежая объяснение полунамёками. И наконец назвала вещи своими именами. Даже зная ответ, мне не удалось скрыть удивление. А мои поползшие наверх брови вызвали смешок со стороны собеседницы.

Но оторопь быстро сменилась гневом. Ведь я не ослышался? Если нет, то за кого меня здесь держат? За проститутку мужского пола?

Подобные чувства были вызваны циничным заявлением Прасковьи Александровны. Оказывается, глаз на меня положили не только придворные дамы, но и Екатерина. И ладно бы она послала свою наперсницу объяснить ситуацию недогадливому юнцу, отказывающемуся понимать намёки правительницы. Так ведь нет. Брюс должна опробовать мою сексуальную состоятельность. Если я проявлю себя достойно, то графиня выдаст вердикт императрице, которая перехватит эстафету, определив меня в любовники[1]. А может, даже в фавориты.