Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич

— И так можно заговорить любое оружие? — я бережно провёл ладонью по ножнам и посмотрел на волхву. — В смысле, у вас у всех тут такое оружие?

— Заговорить можно и сухую ветку, только толку от этого будет немного, — терпеливо пояснила волхва. — Не каждый может пробудить заговоренную сталь. Тебе это умение дано при рождении.

— Я обучался этому двенадцать лет, — хмуро проворчал Мстислав и потребовал: — Не отвлекайся! Что ты там говорил про русалок?

— Русалок? Да… — я кивнул и поднял на него взгляд. — Возможно, они знают, где искать хозяина леса?

— Ты не понял, что я только что говорила? — Велеслава раздраженно нахмурилась. — Духи не откликаются на мой зов! Не хотят или не слышат…

— Они не слышат тебя, — я сделал ударение на последнем слове. — Ты и с домовым не можешь разговаривать без обряда…

— При чём тут… — возмущенно выдохнула она, но осеклась и растеряно посмотрела на боярина.

— Ну вот… — со вздохом произнёс тот. — Значит не зря говорили. Идите в лес и проверьте: может ли он договориться с этими девками.

— Какой ты быстрый, — Велеслава фыркнула и кивнула на меня. — Без дозволения Велеса он только ежей с мышами услышит — да и то вряд ли.

— И как ему получить дозволение? Что для этого нужно?

— Мы с ним должны съездить в лесное святилище — оно в двадцати верстах на вечере отсюда, — жрица с сомнением посмотрела в сторону леса: — Только сначала нам придется заехать в Солец. Мне нужно забрать порошки, чтобы обработать дары.

— Итого — шестьдесят верст?

— Восемьдесят, если сюда возвращаться.

— Так вы там, у святилища, и проверьте, а потом уже возвращайтесь, — Мстислав почесал подбородок и добавил: — Тогда выезжайте с утра. Тихого, Мала и Люта с вами отправлю. Так мне будет спокойнее.

— Ему еще два дня надо отдыхать! — кивнув на меня, впервые подала голос Лада. — Он слабый ещё. Кашу один раз только поел.

— Сегодня пусть больше ест, — воин пожал плечами. — И в дорогу собери…

— Олегу надо отдыхать! — возмущенно выпалила лекарка. — Души не каждый день в людей возвращаются. Он может умереть, если без отдыха!

— Ну так в седле и отдохнет, — спокойно ответил ей Мстислав и указал рукой в сторону леса. — Там двести воев, которые принесли клятву его отцу. Двести человек, которые сами не выберутся. Олег — сын князя! Ты не забыла?

М-да… В прошивке сына князя опции отказа просто не предусмотрено. Все правильно… Я бы не отказался от этой поездки ни в одном из миров, но немного напрягало другое. Шестьдесят километров в седле — это охренеть как немало даже для подготовленного человека, а меня подготовленным не назвать. Впрочем, фигня! Я же как-то сюда приехал? Значит, вряд ли сотру себе задницу.

— Все в порядке, доеду — не развалюсь, — я ободряюще улыбнулся лекарке и, переведя взгляд на воина, уточнил: — А что со мной дальше?

— В смысле? — Мстислав непонимающе поморщился. — До утра отдыхай. Кашу жри и коня приведи в порядок, а то он нормального хозяина последнее время не знал.

— Сделаю, но я имел в виду другое. Мне нужно определиться со своей жизнью, — я поднялся со своего места и объявил: — Хочу вступить в княжескую дружину! Не знаю, как это происходит, но, надеюсь, ты мне подскажешь.

— Это ты меня быстрым назвала? — боярин скосил взгляд на волхву, усмехнулся, а потом небрежно спросил: — Ты хоть знаешь, с какой стороны нужно браться за меч?

— Нет, — честно признался я. — Но узнаю и научусь! С кинжалом же научился.

Важные вопросы стоит задавать только в правильное время. Мне не горит и с вступлением в дружину, и я мог подождать до возвращения в Новгород, но звезды сошлись. Вот прямо сейчас Мстислав считает меня правильным, сообразительным парнем и этим нужно было воспользоваться.

По поводу меча тоже ответил вроде бы правильно. Уверен, что в текущих реалиях от дружинников не требуется виртуозное владение клинковым оружием. Достаточно отработать с десяток ударов, знать свое место в строю и уметь правильно двигаться. Вроде бы ничего сложного, но это только так кажется. В реальности парни учатся этому лет с десяти, и обучение продолжается до окончания службы. Сейчас я, в сравнении с ними, — пацан, поэтому, чем ниже будет начальная планка, тем заметнее итоговый результат.

Все получилось, как я и планировал. В том смысле, что мой ответ командиру понравился. В глазах воина мелькнула тень одобрения. Он смерил меня взглядом, едва заметно покивал и произнёс:

— В дружину я тебя принять не могу — на это требуется одобрение князя. Однако в позапрошлую ночь ты хорошо себя показал — отомстил тварям за побитых мужей и избавил землю от колдуна. За голову волколака тебе положена награда в двенадцать серебряных гривен[11]. Этого хватит на покупку кольчуги, шлема, копья, щита и боевого седла. Меч дружиннику вручает князь[12], но тебе он пока что не нужен — для тренировок сойдет деревянный, — Мстислав перевел взгляд на волхву. — Я напишу поручение мечнику[13] в Солец — он распорядится выдать парню броню из дани. Только берите ту, что от Людоты…

— Вот только меня в это дело не впутывай, — Велеслава возмущенно нахмурилась и, поднявшись со скамьи, кивнула в сторону загона с лошадьми, где ещё находились приехавшие с ними дружинники. — Грамоту я передам, а броню пусть выбирают мужи. Мне своей головной боли хватает.

— Ему ещё и в броню… — Лада поднялась следом за наставницей и осуждающе посмотрела на воина. — Вот помрет он в дороге, и что ты тогда князю Юрию скажешь?

— Так без брони он быстрее помрет, — Мстислав с сомнением посмотрел на меня. — Колдун не просто так назвал его княжьим ублюдком. Если волколак знал, кто он такой, то и слуга Кощея тоже это знает. Подошлет кого-нибудь еще — и как тогда без брони?

— Я говорила как, да вы меня не слушаете.

— А ты поезжай завтра с ними, — пожав плечами, предложил боярин. — И тебе спокойнее, и парням радость, и Олегу присмотр. — Он снова посмотрел на меня и добавил: — В общем, что делать — знаешь. Вернетесь — ещё поговорим.

— Спасибо, — я коснулся ладонью груди. — Надеюсь, мы найдём хозяина леса.

— Я тоже на это надеюсь… — Мстислав тяжело вздохнул и пошёл к входу в избу.

Волхва с сомнением посмотрела на меня, но ничего не сказала и, подобрав посох, направилась следом за командиром. Я проводил их взглядом, сжал в руке ножны с кинжалом и мысленно выдохнул. В этот момент меня наконец отпустило.

Весь сегодняшний день, с момента пробуждения я пребывал в чудовищном напряжении. Новый мир, новое тело и полное непонимание происходящего. Разум цеплялся за знакомые вещи и понятия… Я пытался анализировать, строил какие-то планы, но это была всего лишь защитная реакция организма.

Сейчас не так! Меня приняли, и я уже не чужой! Для любого нормального человека — это самое главное. Знать, кто ты и на какой стороне; осознавать, зачем живешь; видеть и трезво оценивать свои цели.

Планы остаются прежними, но все глобальное отложу до возвращения в Новгород. Сейчас есть другие задачи: не умереть и вытащить из леса две сотни бойцов. Еще неплохо как-то договориться с самим собой. Проблема в том, что мне сложно думать о князе как об отце. У меня были настоящие родители. Хотя и князь тоже теперь… Он меня признал, и… я его тоже признаю. По крайней мере постараюсь признать для себя. Во мне ведь и правда течет его кровь.

[1]«Не у очага» — незаконнорожденный. В языческой традиции брак скреплялся очагом.

[2]«Не записано имя» — волхвы и старейшины вели списки рода; если ребёнок рождён вне союза, его не вносят в лествицу наследников.

[3]Вечером или закатом в разговорной речи в те времена называли запад.

[4]Берегини — в славянской мифологии духи-хранительницы рек, домов, полей и людей. Считались доброжелательными, олицетворяли плодородие, защиту и порядок; часто изображались как женщины в белых одеждах.

[5]Русалки — духи умерших девушек или нерождённых детей, обитающие не только в водоёмах, но и в лесах, на полях и в болотах. Отсюда выражение: «русалка на ветвях сидит». Она не из моря туда пришла, а, скорее всего, где-то там и обитает.