Забавный Николай Субботин устроился на самом краешке сиденья, готовый вскочить в любой момент и нестись исполнять поручения. На князя он смотрел с такой преданностью, что мне невольно сделалось неловко. Я словно подсматривала за чем-то очень личным.
— Николай, вы уже знакомы с ситуацией Веры Дмитриевны, — деловым тоном заговорил Урусов, как только мы расселись.
Наверное, именно он наводил справки, которые упоминал князь.
— В понедельник необходимо отправить официальный запрос на имя полицмейстера Морозова. Также поезжайте к нему, попросите всё делопроизводство по Игнату Щербакову, — скучным голосом приказывал князь, пока Николай усиленно строчил карандашом в блокноте, держа его на весу.
— Затем вместе с Верой Дмитриевной навестите лавку. Сверите всё по описи, посмотрите, не сорваны ли печати… — Урусов побарабанил пальцами по поверхности стола. Он задумчиво огладил подбородок, затем потянулся и резко крутанул глобус.
Тот вертелся с жутким скрежетом, от которого сводило зубы, но я молчала.
— Далее. Вы... хотя нет, это я возьму на себя, пожалуй... необходимо увидеться с родственниками покойной графини Ожеговой. Возможно, в салоне... нужно будет спросить у Лил и .
Имя он произнёс с сильным французским акцентом, и оно почему-то неприятно резануло слух, хотя я ведь знала, что у князя Урусова есть невеста.
— На этом, пожалуй, достаточно. Хлопот хватит на целую неделю.
— Да-да, Иван Кириллович, как скажете, — бормотал молодой человек, испещряя блокнот неровными строчками.
Воспользовавшись паузой, я прочистила горло и спросила.
— Вы намерены заниматься лишь уголовным делом против моего покойного супруга?
На секунду по лицу князя скользнуло неподдельное удивление. Кажется, он забыл, что я тоже сидела в кабинете.
— Да, — обронил он небрежно и повёл плечами. — Вся ваша прочая жизнь за дверями контры меня никоим образом не касается. Это, надеюсь, ясно?
Я сочла, что отвечать — ниже моего достоинства, и фыркнула.
— Что касается оплаты... — заговорил Урусов и вдруг умолк.
Его выразительный взгляд коснулся моей одежды, затем шляпки, перчаток и обуви. Особо задержался на подоле юбки, и я с трудом я удержалась, чтобы не подхватить его и не затолкать поглубже под стул.
— ... то её я с вас не возьму.
— Нет, — звонко произнесла я, едва прозвучали его слова. — Создайте на моё имя счёт, куда станете заносить все расходы. Как только дело будет улажено, мне вернут лавку, и я смогу возобновить торговлю, я начну выплачивать долг.
Лицо горело, пока я говорила.
Николай Субботин сконфуженно ёрзал на своём стуле, грозясь протереть в штанах дырку.
Урусов недовольно на меня посмотрел.
— Ваша гордость неуместна, — заметил он.
— Возможно, — ответила я холодно, — но она единственное, что у меня осталось.
Князь чуть приподнял бровь, будто оценивая, стоит ли тратить силы на дальнейшие убеждения. Затем на его губах мелькнула тень улыбки, больше похожей на усмешку, и он откинулся в кресле, явно решив, что спор на сегодня окончен.
— Как угодно, — дёрнув щекой, произнёс он. — Счёт так счёт. Николай, проследите, чтобы это было сделано.
— Конечно, Ваша светлость, — выдохнул Субботин, и, кажется, князь стал выглядеть ещё более недовольным.
— В остальном, Вера Дмитриевна, прошу вас соблюдать осторожность и ни во что не вмешиваться. Ежели полицмейстер Морозов попробует с вами связать, не отвечайте ни на один вопрос и передайте мою карточку, — с ленцой принялся поучать меня Урусов. — Вы теперь — моя доверительница. Всё общение строится через меня. Это понятно? — и серые глаза требовательно вспыхнули.
— У меня нет ни малейшего желания общаться с полицмейстером Морозовым, — я дёрнула плечом и взяла карточку.
Едва сжала в ладони, как меня словно молнией прошибло.
Карточки!
Встреча Веры накануне её смерти с таинственным незнакомцем.
И как я могла забыть?..
Я застонала от разочарования и досады, и князь бросил на меня острый взгляд.
— Вам дурно? Николай, подайте воды!
Пока Субботин ходил за графином, я кое-как отдышалась и пришла в себя. Стуча зубами о край стакана, сделала несколько глотков, чтобы избавиться от сухости в горле.
— Б-благодарю, — пробормотала, запнувшись, потому что оказалось, что воду мне подавал сам князь.
Он стоял рядом со стулом, чуть склонившись, и хмурился, и смотрел строго.
Вернув стакан, я с неловкостью взглянула на Урусова. Так получалось, что я вечно выглядела слабой и жалкой в его глазах. И почему-то меня это заботило. Расстраивало.
— Прошу прощения… — начала я, но князь отмахнулся.
— Как ваше самочувствие? — спросил он и, наконец, отошёл.
— Всё уже в порядке.
Его полный скептицизма взгляд говорил, что Урусов нисколько мне не поверил. Но больше вопросов не задавал, и мы вернулись к сухому обсуждению. Затронули ещё несколько мелочей, а затем я засобиралась. Следовало побыстрее вернуться домой и заняться карточкой. Напрасно я забросила это дело, потеряла драгоценное время.
Но вышло всё иначе.
Глава 20
Князь Урусов
Странная женщина.
Иван Кириллович долгим взглядом проводил вдову Игната Щербакова и отвернулся, лишь когда она скрылась за дверью.
Странности он не любил. Особенно сильно не любил последние три года. Странность — это опасность. Странность — это отличие. Отличия приводят к неприятностям.
Он дёрнул щекой, досадуя на себя и уже почти жалея, что согласился ей помочь. Желание поквитаться с жирным полицмейстером было, конечно, велико, но...
Но можно было потрясти картотеку его дел и найти гораздо более подходящий и — главное — спокойный вариант.
Нутром, которое никогда не подводило, он чуял: от взбалмошной барышни... тьфу, сударыни, стоит ждать беды.
Случайная оговорка вызвала недовольный зубовный скрежет. Она не барышня, она вдова. Но совершенно отказывалась вести себя так, как положено вдове, пусть даже в их либеральное время!
— Иван Кириллович? — негромкий голос помощника Николая прервал размышления Урусова. — Позволите вопрос?
— Задавайте, конечно, — выдохнул князь и откинулся на спинке кресла.
Небрежным движением выдвинул верхний ящик стола, скучающим взглядом изучил сигары... и закрыл с противным скрежетом.
Дурная привычка, надобно бросать.
— Хотел спросить... не нужны ли нам превентивные меры? Ведь когда полицмейстер Морозов узнает, что за дело сударыни Щербаковой взялись вы... что угодно может произойти.
Николай не говорил прямо. Боялся его, Урусова. Прекрасно знал, что даже спустя три года после трагедии о младшем непутёвом брате князь без кома в горле не может говорить.
— Мерами будет ваша быстрая и чёткая работа, Николай, — сурово произнёс мужчина. — Ничего иного мы предпринять не сможем, Морозова от службы не отстранят. Необходимо как можно быстрее развалить это плохо состряпанное дельце, — князь брезгливо поджал губы.
Воспоминания о младшем брате привычно ударили под дых, заставили стиснуть челюсть и переждать, пока схлынет застарелая боль. Сперва он подозревал, что вдову Щербакову ему подослали, но, изучив всё о ней самой и её муже, понял, что подобные совпадения невозможны.
Но о том, что взялся ей помогать, Урусов уже пожалел. И часа не прошло, а он трижды вспомнил брата.
С другой стороны, он никогда и не забывал.
— Ваша светлость, — вновь позвал Николай, — дозволите, я из дому нынче поработаю? Матушка болеет, ей требуется уход.
— Конечно, езжайте, — кивнул Урусов. — У вас выходной, простите, что вызвал. Но сам я дело сударыни Щербаковой взять не могу.
— Конечно — конечно, Ваша светлость, — закивал помощник. — Я всё понимаю и очень вам благодарен. Тяжёлая ей выпала доля, покойный муж Игнат совсем как ваш...
— Не смейте, — вскинулся князь.
От гнева широко раздулись ноздри на его прямом носу.
