Олимпиец. Том VI (СИ) - Осколков Артур

Сегодня я один.

Аид, словно почувствовав мои мысли, бросил на меня холодный взгляд. В его голосе легко читалось презрение:

— Кажется, мой дорогой… сын недоволен моим вердиктом. Почему бы тебе не развлечь нас? Поделись своим мнением. Что бы ты сделал с этой жалкой душой? — Он кивнул в сторону старого воина, который всё ещё стоял у подножия.

Мои брови удивленно прыгнули вверх. Впервые за все время, что я здесь, бог обратился ко мне. И он спрашивал мое мнение… Что это, просто желание унизить, игра на публику или просто попытка подстелить соломку, чтобы Персефона не мыла ему мозги за то, что оставил меня стоять столбом?

Впрочем, неважно. Я и сам хотел покончить с этим фарсом как можно скорее. Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как взгляды всех в зале пронзили меня насквозь. На языке уже вертелась язвительная фраза, но я подавил её. Улыбнулся — только краем губ.

— Если это хочет мой дрожащий отец… — я выделил последнее слово, с радостью заметив, как скривились его губы. — На твоем месте я бы забрал его себе. Ну а что? Он сказал, что сражался и умер в твою честь, так? Такие ребята редкость. Те, кто поклоняется тебе, Великий Аид, я имею ввиду. Их даже можно коллекционировать. Так почему не начать сейчас?

Аид не ответил. В его глазах полыхнула злость, но он небрежно махнул ладонью, дав понять, что мой ответ его не впечатлил. После моих дерзких слов в зале стало ещё тише, но мне было плевать. Ещё два часа, и я скажу маме, что честно пытался, и отправлюсь домой. Воина унесли стражи, а я… Я снова вернулся к неподвижной позиции статуи.

Очередь продолжала двигаться.

Когда на площадку перед троном поднялся сгорбленный старик, я машинально выпрямился. Вообще, это было странно. Его внешний вид, в смысле. Души могли принимать любую форму из своей жизни, и обычно выбирали ту, что казалась им наиболее комфортной. Юное тело лет восемнадцати, на край — двадцати пяти. Но этот человек выглядел древним.

Старик низко поклонился. Настолько низко, что его борода почти касалась гладкого обсидианового пола. Голос у него оказался слабым, но чётким.

— О великий Аид, — начал он, — деревня моя, что на краю Елисеевских полей, поднялась против твоего владычества. Души хотят выйти из-под твоей власти, не желая больше соблюдать законы.

Слова старика эхом отразились от высоких сводов. Шёпот душ затих, и в зале воцарилась оглушительная тишина. Я нахмурился. Елисеевские поля— это местный аналог рая, лучшее, на что после смерти может рассчитывать человек. И тут бунт? Это было по крайней мере странно. Но старик продолжал, его голос звучал все настойчивее.

— Они не хотят больше служить тебе, мой господин. Они говорят, что свободны, что их вечная награда не может быть под твоим контролем. Я умоляю, великий царь, не проливай крови. Приди сам, как ты делал раньше, и рассуди их справедливо.

Слова «приди сам» заставили меня удивленно покоситься на фигуру на троне. Похоже, это не первый раз, когда происходит что-то подобное. И бог обычно разбирался сам… Хотя ладно, в это я еще поверить могу. Это все же часть его репутации. Аид мог быть беспощадным, но никогда — равнодушным.

— Они считают, что могут диктовать мне условия? — медленно произнес Аид, словно пробуя каждое слово на вкус. — Хорошо. Если они жаждут моего внимания, они его получат.

Сердце старика просияло надеждой.

— Спасибо, о великий владыка!

Но надежда рухнула, как только Аид продолжил:

— Гекатонхейры!

Из темноты зала выскользнули высокие, искривленные фигуры с десятками рук. Гекатонхейры — великаны и вечные стражи Тартара. И с недавних пор — еще и царского дворца.

— Найдите эту деревню. Наведите порядок, — холодно приказал Аид. Гигантские стражи склонились в глубоком поклоне. — Всех зачинщиков — в Тартар. Остальным — напоминание о моем милосердии.

Старик, пошатнувшись, упал на колени.

— Прошу вас! Господин! Они просто испуганы! Они…

Так. Мне это уже надоело. Я сделал шаг вперёд.

— Может быть, стоит дать людям шанс объясниться? — Мой голос прозвучал тихо, но в гробовой тишине зала слышался отчётливее некуда. — Ну так, хотя бы ради проформы.

Глаза, пылающие алым светом, уставились мне в лицо. Бог чуть подался вперёд и угрожающе прошептал:

— Не забывай свое место. Пришелец.

В его голосе звучала сила. Первобытная и злая. Но я не дрогнул.

— Черта с два. Хочешь злиться на меня? Да пожалуйста. Но не срывайся на тех, кто слабее тебя и…

— Я сказал, ЗАКРОЙ РОТ! — его голос эхом разнесся по залу.

Души в очереди испуганно рухнули на колени и запросили прощения. Старик, стоящий у подножия трона, тронул меня за рукав, отчаянно цепляясь за малейшую надежду:

— Принц… Ваше высочество, молю вас, помогите нам!

Это было ошибкой. При слове «принц» лицо Аида исказилось гневом. Он резко встал, и мрак, словно живой, окутал его плащом. В лицо дохнуло смертью.

— Выкиньте его вон, — едва сдерживая ярость, произнёс он и указал пальцем на старика.

Гекатонхейры двинулись вперед, повинуясь приказу, но я заступил им путь и, повернувшись к «отцу», спокойно встретил его пылающий взгляд.

— Хочешь избавиться от него? — я смотрел Аиду прямо в глаза, не моргая. — Тогда и рассуди справедливо. Ну или предоставь это мне, если ты не способен.

Вызов с моей стороны. Аид замер на мгновение, а затем громко рассмеялся. Звук, от которого хотелось бежать: холодный, бездушный, насмешливый.

— Играешь в справедливость? Хорошо, будь по-твоему, — произнёс он. — Распорядись сам. Принц.

Я сдержанно кивнул и повернулся к старому мужчине.

— Итак. Расскажи всё сначала.

Старик начал говорить, не скрывая трепета. Его деревушка, некогда спокойная и мирная, столкнулась с необъяснимым явлением. В земле появились разломы и трещины, воздух наполнили образы рушащихся зданий из стен и бетона, крики умирающих тварей, запахи бензина и разложения. Разломы то появлялись, то исчезали, сея панику, а затем и недовольство. Люди решили, что Аид больше не защищает их, что он утратил контроль над землёй.

Я замер. Всё это звучало ужасно знакомо. Лименас. Именно его описывал старик, только с другой стороны. И это было плохо. Твари, что лезли из разрыва — это заключенные Тартара, но тот находился на нижнем уровне. Если разломы открывались уже и в местном Раю… Кто может быть уверен, что завтра провал в Подземный Мир не откроется полностью, и миллионы мертвых душ не хлынут на континент.

— Так, боюсь это уже серьезно, — сказал я, оборачиваясь к Аиду. — Придется вмешаться лично, я хочу сам посмотреть на деревню.

— «Лично»? — приподнял бровь Аид. — И почему ты думаешь, что у тебя есть на это право?

— Прости, отец, но не ты ли велел мне распорядиться самому?

Несколько мгновений мы мерялись взглядами. Я знал, что он сам себе связал руки. Теперь он был вынужден следовать моему решению, либо потерять лицо.

— Хорошо, Адриан, — он кивнул, признавая поражение. — Делай как хочешь. Но я пойду с тобой.

* * *

Переход из мрачной тьмы Подземного мира в золотое сияние Елиссейских полей казался пересечением границы миров. Раз и пространство вокруг заиграло красками, будто кто-то смахнул с мира слой пыли. Воздух наполнился ароматом жасмина и свежескошенной травы, а мягкий ветерок ласкал кожу.

С первого взгляда я понял, почему это место называют Раем. Тёплый свет разливался по бескрайним лугам; вдалеке мерцали серебряные ручьи, извиваясь меж деревнями с белыми домиками, крытыми черепицей. Люди самых разных эпох, от античных до современных, собирали оливы, боролись и играли музыку, а над всем этим разносился лёгкий смех и мелодичный перезвон арф.

Ляпота.

— Долго намерен стоять и любоваться? — холодно заметил Аид, оглянувшись на меня через плечо. — Идем.

Я кивнул и молча сделал шаг вперёд, стараясь скрыть своё восхищение.

Душа проводника, сгорбленный старик, уверенно вёл нас по извилистым тропам. Мы прошли мимо небольшого холма, где группа людей расположилась за каменным столом, играя в шахматы. Я замер, заметив среди игроков знакомое лицо. Бородатый мужчина с глубоким взглядом задумчиво склонился над доской, а вокруг него спорили и разбирали ходы остальные, скорее всего ученики.