Барышня-кухарка для слепого князя (СИ) - Семина Дия

Чувство вины…

Хоть бы какой-то знак, кто, где, кому я и что должна, кого и где спасать…

Знаков нет.

Призрак больше не появился, и даже не приснился, а ведь я надеялась.

На кухне уже суетится Марфа.

— Доброе утро, дорогая, ты просто волшебная помощница. Сейчас сниму бельё во дворе, заодно в курятнике припугну петуха и соберу несколько яиц для гренок… — и тут понимаю, что у нас нет пшеничного хлеба. — А хлеба-то и нет! Только чёрный?

— Есть «недельный» хлеб, ямской, ему пять дней ничего не делается, он даже чёрствый для щей подходит.

— Ну, тогда все спасены!

Пулей промчалась по своим делам, бельё просохло на ветерке, в корзинку собрала шесть яиц, пригрозила петуху и быстрее делать завтрак, потому что господа уже проснулись. Василий Архипович вышел навстречу и передал просьбу Его Сиятельства, сделать еще одну чашку кофе для княгини к завтраку.

— Сделаю, приходите через полчаса за подносами.

— Да, госпожа.

Спокойно, уверенно, без лишней суеты мы с Марфой сделали целый поднос сладковатых, мягких, с золотистой корочкой французских гренок Pain Perdu, какие накануне заказал князь.

Я занялась кофе, всего три кружки, мне, князю и княгине. А Марфа заварила в чайнике ароматный чай для графини и остальных обывателей замка.

К моменту, когда нужно было готовить подачу, спустилась Арина и проворно помогла мне. Способная девочка быстро учится.

— Молодец, рукастая, и сообразительная. Если не успеешь сделать глупости, многого добьёшься.

— Глупости – самое приятное, что случается в жизни! — она с таким видом произнесла эту фразу, словно знает о банном происшествии.

Опускаю голову и краснею как рак.

Благо, никто не заметил, пришло время выдачи заказа.

Василий Архипович осмотрел результаты наших трудов, улыбнулся и понёс в гостиную завтрак господам.

Только я села с Ариной за стол, как наш дворецкий примчался назад, и вид у него такой, что первой мыслью было: «Он уронил поднос!»

— Его Сиятельство требует вас, и ваш завтрак к ним в гостиную!

— Требует? — не поняла и переспросила.

— Да! Именно требует.

— Ему не понравилось, что я сделала?

— Нет, такой фразы не было. Но обязательно с вашей тарелкой и чашкой кофе, — настойчиво повторил ультиматум дворецкий и внезапно забрал мою тарелку с гренками и чашку с кофе.

— Да не пойду я! Вид у меня ужасный. Вот ещё позориться.

— Его сиятельство слепой! — напомнил Василий и пошёл, унося с собой мою еду.

Я так разозлилась, а потом вдруг успокоилась. Ну и бог с ним, если это шанс разругаться со всеми и, наконец, покинуть замок, то я готова и потерпеть. Только бы Павел Петрович поспешил за нами.

В гостиной уже сидят князья, а графини нет. Это хорошая новость.

Вхожу, присаживаюсь в подобии реверанса, и не поднимая взгляд, приветствую собравшихся:

— Доброе утро.

— Доброе утро, я лишь глотнула этот божественный напиток и поняла, что хочу с вами познакомиться. Подобный по вкусу кофе я не пила никогда.

Она, видимо, оценила густую, жирную пенку и насыщенный вкус, сегодня у меня получилось гораздо лучше, чем вчера.

Василий Архипович поставил мою тарелку и чашку на столе, и я присела на край стула. Так неудачно мы с князем оказались напротив друг друга.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, я очень люблю кофе, потому делаю его с особым трепетом.

Беру приборы и приступаю к еде, осторожно отрезая от обжаренного в яйце хлеба кусочки и обмакивая их в маленькую креманку с малиновым джемом и отправляя в рот. А ведь и правда, вкусно получилось.

Сделала долгий глоток кофе, насладилась его терпким, насыщенным вкусом и тут же поняла, что неплохо было бы испечь круассаны.

Князь тоже ест молча, украдкой наблюдаю за ним, и вижу только руки, и замечаю, что тарелка графини стоит здесь, и её чай остывает, а она задерживается. Наверное, наводит марафет, мне бы тоже стоило уделять немного больше внимания своему облику.

— Вы нам расскажете о себе? — княгиня не выдержала напряжения, между мной и её сыном. Я тоже чувствую, как у него вертятся слова на языке, но они только для моих красных ушей. При матушке он вряд ли спросит, о том, что я чувствую после нашего «мокрого свидания».

— Увы, я ничего не знаю. Проснулась утром три дня назад и совершенно ничего не помню. Даже своего имени. Моя сестра, знает обо мне гораздо больше, чем я.

— Но, где вы так научились готовить? Это поразительно, простейший омлет, а он вернул меня в дни, когда я была счастлива, — она говорит, но не забывает есть.

Я, наконец, решилась и подняла взгляд от своей тарелки, и прямо посмотрела на княгиню, пожала плечами, потому что глупо повторять, что ничего не помню. И не выдержала, взглянула на Гордея Сергеевича. А он в этот момент сделал глоток кофе и улыбнулся, ему не нужно зрение, чтобы чувствовать меня. Моё смущение и горящие уши.

Он прямо сейчас вспоминает нашу ночь в бане. Его не отпустило.

В очередной раз пеняю на себя за глупость. Нельзя себя так вести, даже если очень хочется помогать и заботиться, даже если это какая-то потребность, привычка как утренний латте…

— Я лишь могу сказать, что очень счастлива, что вам нравится моя стряпня. Единственная проблема, продукты заканчиваются…

Князь встрепенулся, едва заметно улыбнулся и довольным голосом ответил:

— Вы остаётесь? Я отправлю кого-нибудь на рынок в Мухин. Напишите список.

— Да, конечно, напишу. Но я остаюсь, только до того, как Павел Петрович приедет за нами. Я вас уже предупреждала об этом решении. Спасибо большое, мне было приятно, пожалуй, я пойду, Арина там одна.

Допиваю кофе, встаю и слышу за спиной неприятный голос:

— Доброе утро, кхм…

Графиня хотела сказать гадость в мой адрес, но осеклась. Обошла стол, позволила лакею, отодвинуть для себя стул, и задвинуть в моменте, когда садилась. Сама грация. И, конечно, наряжена, словно здесь цари завтракают. Хотя, да, князья же.

Она принесла с собой в гостиную терпкий аромат духов и вязкое ощущение неловкости, вот это уже новость. Княгиня поморщилась, взглянув на «невесту».

Нинель не спешит хвататься за вилку. Она победно взглянула на меня, наклонилась к Гордею и коснулась его.

А он отдёрнул руку и…

Неловко задел свою чашку, та дзинькнула о блюдце и завалилась набок, выплеснув остатки кофе на скатерть.

— Милый, ну что ты так неосторожно, эй, кто там, помогите же! — противно отдала приказ и смотрит на жениха, как на маленького неуклюжего ребёнка.

Не выдерживаю, обхожу стол со стороны княгини, и салфеткой протираю лужу, замечаю, что у князя пролилось почти половина.

— Ваше Сиятельство, хотите, я ещё сварю?

— Нет, позже. Я не успел заметить это прикосновение, не стоит так подкрадываться ко мне, Нинель Аркадьевна.

— Это спонтанный порыв, вызванный нежностью к вам.

Я отошла, забрала свою посуду, ещё раз присела в реверансе, причём повернулась только к княгине и медленно, чтобы не показалось, что бегу с поля боя, вышла. Но последние слова князя расслышала.

— Нинель, мы должны поговорить наедине, после завтрака. Сейчас я вынужден вас оставить.

Если я шла по гостиной медленно, то он почти бегом догнал меня у двери.

— Я решил, что хочу ещё кофе…

— Хорошо, я сделаю, молоко ещё осталось.

Он вышел следом. И снова это чувство вины.

Стоило двери закрыться, мы услышали пронзительный голос Нинель.

— Вы променяете меня, на эту дешёвку?

Что там ответила княгиня, мы уже не услышали. Теперь я предпочла сбежать, и князь следом за мной.

— Дарья, подожди! Подожди! Неужели, я тебе противен?

Его жаркий шёпот застал врасплох, замираю с тарелкой и кружкой, у лестницы, надеясь, что он не решился на нечто совершенно запретное.

Но он решился.

— Мне нужна только ты!

— Вы забыли, я всё ещё замужем.

— Нет! Мне было видение сегодня утром. Сейчас приедет человек и сообщит, что твой муж погиб. Не принимай быстрых решений, милая. Дай нам время…