Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон

— Фёдор Ларионович, у меня к вам беседа есть одна.

— Душенька моя, что ж за беседа такая, что надо отдельно об этом сообщать?

— А вот в том-то и ситуация, что отдельно надобно сообщить, да ещё и неизвестно как всё дело понимать следует.

Фёдор Ларионович отодвинул тарелку и кивнул прислуге. Стол быстро убрали и оставили только чашки с дымящимся душистым чаем. Когда вся прислуга удалилась, то Фёдор Ларионович повернулся к супруге:

— Ну, душенька, что за дело такое неотложное у вас?

— Фёдор Ларионович, вы же знаете, что моя прямая обязанность, которую я всегда исполняю с самым полным душевным к вам расположением, это заботиться о нашем благочестии и всемерно способствовать вашему уважению. Разве я когда-то пренебрегла своим долгом супруги достойного человека?

— Перкея Федотовна, душенька моя, ну что же вы такое говорите, разве какие упрёки могут быть о вашей заботе? — Фёдор Ларионович отпил из чашки и поставил её обратно на широкое блюдце.

— Благодарю вас, дорогой мой Фёдор Ларионович, благодарю. Вот потому, что мой долг призывает заботиться о вас, этим же долгом я всегда считала заботиться и о вашей чести, даже ежели приходится жертвовать вам правду, какая бы горькая такая правда ни была, — Перкея Федотовна горестно вздохнула и сделала самое озабоченное лицо, на которое была способна.

— Да что ж случилось-то, душенька моя, что произошло, что вы так настойчиво мне не торопитесь сказать⁈

— Да, произошло, и я даже скажу больше, как бы ваши добрые планы порушены не были. Сказано же в Евангелии, что не устоит дом, разделившийся сам в себе, вот и нашему дому следует избегать разделения, а уж юный пыл наших ближайших родственников следует останавливать, пока беды необратимой не произошло.

— Вы, душенька моя, сейчас что-то про Агафью сказать хотите, верно я вас понимаю? — нахмурился генерал-майор.

— Совершенно верно! Моя искренняя радость всегда наблюдать вашу, мой дорогой Фёдор Ларионович, проницательность. Именно верно вы моё дело раскрыли, ибо ум ваш всегда для меня остаётся таким же даром божиим, как и ваша мудрость. Ведь дело такое, что требует мудрости, но мудрости твёрдой.

— Милая моя, скажите уже, что же такое между вами произошло?

— Так если бы между нами, то разве стала бы я вас отвлекать женскими нашими спорами. Нет, Фёдор Ларионович, здесь совершенно недопустимая вещь случилась, Агафья с каким-то мужиком из лавки вернулась, да на крыльце простояли чуть ли не час битый. Оттого она и к обеду задержалась.

— С каким… мужиком, что вы такое говорите?

— Уж это мне не ведомо, но ежели бы я в окно не посмотрела, ожидая её из лавки, то и того, что сказала, мы бы не знали. А по виду так одно слово — подлец какой-то, шубейка нараспашку, сам то ли купечек, то ли приписной какой здесь с завода, но точно не военный офицер.

— Так может это… разносчик какой, из лавки купец дал в помощь, дело-то обычное, — проговорил в недоумении Фёдор Ларионович.

— Ну, этого мне не ведомо, но вот только на крыльце нашем они битый час простояли, уж видно не про товары купеческие беседы вели.

Фёдор Ларионович нахмурился и встал из-за стола:

— Вот сейчас и узнаем, что это за дело такое, — он направился к лестнице на второй этаж, но перед первой ступенькой ненадолго остановился и пробормотал словно сам с собой: «Может оно всё и просто как-то разъяснится-то… дело-то это…».

На заводскую территорию я пришёл уже в застёгнутой шубейке, и оттого на входных воротах произошла смешная ситуация. Когда я уже проходил сквозь воротные створки сбоку меня окликнул Архип:

— Господин хороший, вы по делу сюда или по ошибке забрели?

Снег поднимался клубами и ветер бросал его в лицо, поэтому приходилось сильно жмуриться и прикрываться рукой. Я убрал руку:

— Ты чего, Архип, не признал что ли?

— Иван Иваныч, да ты с обновой что ли, вот говорил я тебе, что давно пора шубейку-то себе прибарахлить, — Архип удовлетворённо рассматривал мою покупку. — Добрая шубейка, поди ещё на меху собачьем?

— Это ты верно угадал, — я махнул ему, показывая на свой заводской дом. — Пойдём, дело надо одно обговорить.

Я собирался рассказать Архипу идею с умывальником. Мы вошли в дом и отряхнулись от снега.

— Уф, метёт-то как, вся работа теперь точно дня на два встанет.

— Да ничего, у нас и так дело найдётся, — я показал Архипу на стул. — Садись, сейчас расскажу одну схему, которую нам надобно будет продумать из чего и как сделать.

Когда я рассказал Архипу суть своей идеи с умывальником он отреагировал неожиданно, по крайней мере, это было неожиданно для меня.

— Вот смотри, мы берём кадушку и делаем в ней отверстие, — я показал на дно пустой кадушки, которую предварительно приготовил для демонстрации. — Потом в это отверстие вытачиваем такой конус, как колышек длинный, и ставим его в отверстие, понял?

— Ну, так вроде понятно, и чего это, зачем кадушку-то дырявить?

— А потом мы её подвешиваем на стену и наливаем воду, а снизу ставим ещё одну кадушку, под воду, которая стекать будет. Вот так снизу этот колышек рукой надавливаешь и течёт вода, а ты, ну, например, руки моешь. Понял?

Архип взял у меня из рук пустую кадушку и примерился взглядом:

— Ну, это да, так кажется, и будет, а ежели колышек отпустил, то он как бы и опять дырку затыкает, — он поставил кадушку на стол и неожиданно добавил: — Только это дело-то бесполезное, воды-то каждый раз натаскивать откуда-то надоть. А ежели она протекает вниз, то её что ли назад потом в верхнюю сливать, так что ли? А ведь ежели выплёскивать нижнюю кадушку каждый раз, так в верхнюю и натаскивать значится ещё больше придётся. Кому ж это захочется лишний раз бегать-то? Так ведь и всю копейку растратишь на воду-то эту.

— На какую воду, — не понял я Архипа.

— Так как же, вода-то, она ж в колодце у купца, за копеечку она приобретается. А на реку ходить ещё дальше.

— Вода? За копеечку? — я огорошенно посмотрел на Архипа. — А колодец этот, который у купца, его кто копал?

— Так это ж оно известно кто, мужики и копали.

— А почему тогда купцу платить мужики должны, за воду-то за эту из колодца?

— Так это, оно ж его владение, вот купец и торгует из колодца свояго… — Архип почесал в голове и вдруг продолжил: — Помнится наводнение залило всё здеся, зим пять тому назад было дело-то, так тогда воды доброй в реке вообще не было, всё к купцам и ходили, в колодцах у них только вода хорошая и была. Они тогда ж даже и цену подняли. Говорили, мол, воды в колодце мало, вдруг кончится, а вы тут всех под монастырь подведёте. Вот и платили тогда все, ну кто мог значится. А воду да, берегли её родимую, иначе ж пить-то совсем нечего было бы.

— А почему свой колодец не выкопают?

— Так кто им разрешит-то? — Архип вздохнул. — Купцы с городским начальством якшаются, вот те и не разрешают. Да и сил не остаётся. Приписные-то по пятнадцать часов работают. Где уж тут ещё и колодец копать?

— А если у кого денег нет, те как пьют? — продолжал я недоумевать.

— Так оно ж известно как. Зимой снег топят, а летом дождевую либо ямки во дворах копают и отцеживают из них. Хоть и густая, но пить-то захошь и не такую будешь.

— Прямо из лужи что ли получается воду берут?

— Ну так, а чего ж, она ж постояла, сверху черпнул и мило дело, так и копят воду-то, и мужики, и бабы. С копеечкой-то к купцу не набегаешься, а здесь и своя вроде, и сколько уж Господь послал. У купца-то без копеечки ежели кто полезет, так скоро-сразу казачки подъедут и хорошо, ежели нагайкой, а то ведь и сабелькой зашибить могут, с них станется.

Да уж, мне же и в голову не могло прийти, что питьевой водой здесь торгуют. Вспомнился один из научно-фантастических романов, которыми я зачитывался в детстве. Там тоже один богатей решил весь воздух насосами собрать и заморозить до состояния сжиженного газа, а потом торговать этим воздухом. Книга так и называлась «Продавец воздуха». Я тогда ещё пошутил с отцом, что он бы ещё воду питьевую продавать задумал.