– Потому что я знаю, где находится комендатура, а вот где сейчас Шварц – понятия не имею! Его люди забирают там донесения, но сам он может находиться в другом месте.
– А где он тогда?
– Я уже тебе ответил, – недовольно пробормотал пленный.
«Сучонок… всё ты знаешь, или в курсе, как узнать… я же тебя… ай, ладно!»
– Хорошо, – я встал. – Тогда… на кой‑хер ты мне? Ты нихера не знаешь.
– Ни… хера? – он нахмурился, не понимая этого слова. – Что за…
– Нихера – ничего, – я качнул головой. – В общем, ты не знаешь, кто мой враг, не знаешь, где он находится, тогда – ты бесполезный. Зачем мне возиться с пленным, который ничего не может мне дать?
– Потому что я – единственный, кто может провести тебя в Гродно без жертв и стрельбы! – прошипел он. – Как же ты этого не понимаешь?
– Если не знаешь, где искать Шварца, – какой от тебя толк? Я и сам могу… проскочить в город. Найду как.
– Я знаю город, – продолжил шипеть он. – Знаю улицы, знаю, где стоят патрули, где посты, где казармы. Комендатуру найдём без проблем!
– А Шварц?
– Шварца найдём в комендатуре. Если он там.
– Ты только что сказал, что не знаешь, где он.
– Не знаю, – Рот дёрнул здоровым плечом. – Но его люди и бумаги проходят через комендатуру. Начинать нужно там.
Я молчал и смотрел на него. Он торговался. Каждой фразой, каждым «не знаю» торговался. Продаёт правду кусками, перемежая её с ложью, и каждая порция правды стоит дороже предыдущей. Так работают все пленники. Но Рот работал тоньше других.
– Рот, – я наклонился к нему. – Я не буду с тобой торговаться. Время не на твоей стороне. Не на моей – тоже. Но в первую очередь не на твоей.
– Угрожаешь?
– Нет. Объясняю. Ты – пленный. Раненый. Связанный. Твоё запястье гниёт, и через три дня ты потеряешь руку. Через неделю умрёшь от заражения. Единственная, кто может сохранить тебе жизнь, – Даша. Но сейчас она занята Алёхой. Чем дольше ты торгуешься, тем позже она доберётся до твоей руки.
Рот молчал. Лицо не изменилось, но я видел – он просчитал: время, шансы, вероятность и не нашёл выхода.
– Я скажу, что знаю, – наконец произнёс он. – Но без угроз.
– Угроз не будет. Будут факты. Первый: ты знаешь, где находится комендатура. Второй: знаешь, сколько в ней людей. Третий: знаешь, как донесения по болотам попадают к Шварцу. Выложишь всё сразу – Даша займётся рукой, как только освободится. Оставишь ещё один кусок для нового торга – потеряешь время, которого у тебя и так мало.
– Ты не оставишь меня без помощи, – Рот покосился в сторону навеса. – Я нужен тебе живым.
– Тогда докажи, что нужен. Мне требуется человек, чьи сведения можно проверить, а не пленный, который продаёт одну и ту же правду по частям.
Рот молчал… Может, минуту, может… две. Я не торопил его с ответом, стоял и ждал. И всё‑таки, он заговорил.
– Комендатура, – произнёс он тихо. – Улица Замковая, дом семнадцать. Двухэтажное каменное здание, бывшая уездная управа. Внутри двадцать человек постоянного состава, плюс рота жандармерии… человек сорок. Рота расквартирована отдельно, в бывшем монастыре на улице Бригидской, в пятистах метрах от комендатуры.
– Какая там связь?
– Телефон и общая радиостанция в подвале. У Шварца, по слухам, есть отдельная, но где она – я не знаю. Охрана комендатуры – четыре человека, две смены и ещё… бронемашина во дворе.
– Шварц?
– Его бумаги проходят через комендатуру. Пакеты принимает адъютант Фогта, потом их забирают люди Шварца. Где его кабинет, сколько при нём охраны и когда он выходит, я не знаю.
– Резерв?
– Батальон у вокзала. Но это тыловики. Боевая ценность – минимальная.
– Кто командует?
– Комендант, майор Фогт. Но Фогт хозяйственник, так что Шварц выше его.
– Командует Шварц, верно?
– Верно. Он получает приказы по радиосвязи, в шифрованном виде и не подчиняется коменданту.
– А кому?
– Да если бы я знал, – прохрипел Рот. – Ковальчик, ты думаешь, я знаю всё на свете?
Я улыбнулся:
– Если учесть, что тебя может сломать любой из моих пацанов, ты не боец. А если ты не боец, то в чужой стране ты владелец информации. Ты знаешь, что информация делает всё! И она куда сильнее пули.
Он хмыкнул, но никак это не прокомментировал. И на этом замолк. Но мне нужны были ещё ответы.
– Как Шварц выглядит?
– Не видел, – он сощурился, взял паузу и продолжил: – Слышал, что ему около сорока пяти, рост средний, волосы тёмные. Но за чужое описание я не поручусь.
– Значит, опознать его ты не сможешь.
– Для этого тебе понадобится человек из комендатуры.
И вот теперь тишина наступила уже по моей воле. Я молчал, переваривал услышанное. Передо мной складывалась занимательная картинка…
Получалось, что в городе сидел человек с полномочиями выше коменданта. Но одной пули было мало. Следующий занял бы его кабинет, раскрыл готовые карты, списки деревень и продолжил прочёс с того же места.
Значит, добраться нужно было до самого Шварца, его папки по болотам и отдельной радиостанции. Сжечь карты и донесения, уничтожить шифры, а перед этим – по возможности передать приказ об отмене зачистки. Тогда новому начальнику пришлось бы собирать всё заново.
– Рот, – я сел обратно. – Последний вопрос. Шварц знает про меня?
– Думаю – да.
– Откуда?
– От меня. Он курировал лесничество после того, как я перешёл на сектор. Я передавал ему свои отчёты. В отчётах было описание: молодой, русоволосый, военная выправка, говорит по‑немецки. Он знает.
– Он знает имя?
– Имени у него нет. Я не знал твоего имени, когда писал отчёты. Но он может знать. От других.
Я уже собирался встать, когда вспомнил про оборванный крик Беккера.
– Что комендатура сделает, когда резерв найдёт мост?
– Ночью резерв прочешет пост, лесничество и ближайшие дороги, – ответил Рот. – После утреннего доклада комендатура пришлёт отдельную проверочную группу. Если порядок не изменился: офицер, водитель, четверо стрелков и два номера MG‑34. Обычно на «Опель‑Блице».
– Маршрут?
Рот показал на карте развилку у Козлова двора.
– Отсюда. Другой сухой дороги от Гродно к посту нет.
На этом разговор был окончен. В голове начал строиться план. Нужны были машина комендатуры, документы, форма и человек, знающий порядок у ворот. Если удастся добраться до папки Шварца и его радио, наши люди получат несколько дней. Успеют выдохнуть, подлечиться, восстановиться. А потом уже можно будет думать, как двигаться дальше.
Глава 15
Через час после допроса немца, когда мои люди поели, я собрал Зыкова, Тарасова, Гриня, Сидорова и Фрола. Расстелил карту на плоском камне, прижал углы.
– Слушайте задачу. Мост уничтожен. Пост ликвидирован. Резерв поднят по тревоге, и они будут искать нас. Любой наш отход на восток будет замечен, если мы не уберём им глаза.
– Глаза? – Зыков упёр костяшки пальцев в край карты. – И куда же мы пойдём?
– Вы – на восток, к линии фронта.
– Вы? – Тарасов повернулся ко мне. – Что ты опять задумал, Стас?
– Мне нужно в Гродно. Я допросил нашего пленного и узнал, кто держит наш «квадрат». Некий Шварц. Но убрать одного человека мало. Нужно сжечь его папку по болотам, уничтожить шифры и передать по его радио приказ об отмене зачистки.
Сказать, что все охренели от моих слов, значит, не сказать ничего! Они все до одного, повернулись в мою сторону и уставили на моё лицо.
– Реально? – Сидоров подался к карте первым. – Командир… если Рот не врёт…
А вот Зыков был единственным из всех присутствующих, кого услышанное не порадовало. Он не думал о том, что мы останемся, после моего рейда, в безопасности. Он думал о другом, о рисках.
– Как ты попадёшь в город? – Зыков переставил палец на дорогу к Гродно.
– У нас тут кое‑что появилось.
Я ткнул пальцем в карту, в точку, обозначавшую просёлочную дорогу, шедшую с юго‑запада на северо‑восток, от Гродно к железнодорожному полотну.
