Барон особого назначения 2 (СИ) - Щурский Евгений

— Да, забавно получилось, — усмехнулся граф и умиротворённо замер, разглядывая пламя костра.

Я же снова погрузился в свои мысли. Где-то на фоне начиналось очередное обсуждение дней минувших, слышались радостные голоса команды. А я смотрел в сторону обрыва и думал над тем, что же хочет от нас это проклятое место. За те четыре часа, что мы здесь находились, не произошло ровным счётом ничего. Даже заход солнца не повлиял на температуру — было тепло, как днём. Оазис всеми силами пытался нас обмануть, но в чём именно — непонятно.

Что же находится под облаками, ловушка или путь наружу? Сложно сказать, ещё сложнее будет проверить. Но кому-то ведь придётся обмотаться чёртовым тросом и влезть туда… Могу ли я подвергать людей такому риску? С другой стороны, всегда можно привязать к тросу, скажем, кокос… Они один хрен гнилые и несъедобные, как и всё на этом непонятном гнетущем острове.

Поднявшись на ноги, я подошёл к краю горы и сел на небольшое бревно, что кто-то из ребят приволок сюда, чтобы любоваться видами. Уже было темно, так что единственным источником света над серебристыми облаками оставались тусклые звёзды. Луны не было — ещё одно напоминание о том, что мы находились вдали от дома.

— Это я тут крадусь! — издалека послышался негромкий голос графа, а через пару секунд появился и он собственной персоной. — Не хотел тебя пугать снова.

— Спасибо, — улыбнулся я, наблюдая за тем, как мужчина садится на свободный конец пальмового бревна.

— Думы думаешь? — непринуждённо спросил Ребров, всматриваясь в облака, застывшие неподвижным киселём.

— Есть такое…

— Поделишься?

— Кажется мне, Пётр Васильевич, этот Оазис нас надурить пытается, — покачал я головой, подбирая очередной камешек с земли. Пристально рассмотрев, кинул его вслед за остальными.

— И как именно? — голос графа прозвучал уставшим, будто не хотелось ему возвращаться в суровую реальность после всего пережитого.

— Вот этот вопрос мне покоя и не даёт…

— Ну, утро вечера мудренее, — заключил собеседник, поднимаясь на ноги. — Выше нос, друг. Так уж устроен мир чистильщиков: если Оазис не пытается тебя убить, жди ещё большей беды.

— Насчёт караула не передумали?

— А чего тут думать, — пожал плечами граф. — Сколько дней в жиже купались без дела! Надо же кости размять залежалые, подежурим без проблем.

— Понимаю, тема сложная, но спросить нужно обязательно, — я замялся, стараясь не давить на больное. — Ладно тело подлатали, а на душе у вас как? Нормально себя чувствуете?

— А сам как думаешь, сынок? — сухим голосом проговорил Ребров. — Это бессильное отчаяние мне не забыть никогда. Похоже, в Печоре у твоей команды станет работы чуть больше. Больше половины моего отряда мертвы, а тех, кто остался, я в аномалии больше не пущу. И сам не пойду. По крайней мере, ближайшие пару-тройку лет.

— Держитесь, Пётр Васильевич, — я аккуратно похлопал собеседника по плечу. — Может, отдыхать пойдёте? Ваша смена через три часа, мы с Пашей и Ингой скоро заступаем на пост.

— Спасибо, но я тут посижу, — с улыбкой ответил граф, устраиваясь на бревне поудобнее.

Не понравился мне этот настрой совершенно. Было что-то такое, тревожное, где-то внутри. Но что именно, понять у меня не получилось. Вернувшись к лагерю, я попросил Зорина присмотреть за Ребровым-старшим. Не хватало нам ещё одного посттравматического инцидента — того и глядишь, встанет наш блаженный мужичок да и шагнёт вниз с обрыва, а мне потом по ночам не спать, гадать, что же я не так сделал. Нет уж, пусть лучше под присмотром посидит.

Как и договаривались, первой тройкой дежурных были я, Паша и Инга. Рассредоточились вокруг форта и принялись задумчиво всматриваться в темноту, частично разгоняемую «светлячками» Егора.

Звуки отсутствующей здесь фауны всё так же доносились со всех сторон. От осознания, что живности на самом деле здесь нет, становилось ещё более стрёмно. Всё чаще стал себя ловить на мысли, что мы находимся в какой-то нелепой симуляции. Даже если и так, как её покинуть? Умереть? Проснуться? Оба варианта казались мне не самыми надёжными. Первый из-за своей небезопасности, второй потому, что нельзя проснуться, если не спишь.

Рядом на ветке сидел Райден и клевал носом. За всё время нахождения в Оазисе он дважды облетел весь остров от края до края и не нашёл вообще ничего. Только регулярно бился о невидимый купол, накрывающий место нашего заточения. Сначала я не мог понять, что хочет от меня ворон, но потом дошло: он пытался показать — здесь есть барьер. Сквозь него проходят камни, растения и прочее содержимое аномалии, но не фауна, то бишь мы.

В общем, спуск вниз из воображаемого списка забот я с облегчением вычеркнул, хотя делу это совершенно не помогло — в начале списка настойчиво висела фраза «найти выход». И если он не внизу, идеи у меня начинали заканчиваться. Хотя была парочка, но они совсем уж за гранью — пострелять в купол из танка, надеясь, что нас не убьёт рикошетом, щедро залить в него маны, взорвать скалу, что стоит в центре аномалии… В общем, руки опускать я не был готов.

Приподняв собственный боевой дух, я оставил Райдена на посту и двинул к Зорину. Пашка сидел на том самом бревне, где я оставил их с графом.

— Ребров ушёл? — спросил я, занимая место по соседству.

— Ага, где-то с час назад спать его отправил… — Зорин сонно потянулся и с восхищением посмотрел вдаль. — Красиво тут, правда?

— Вроде того, — я вздохнул, пытаясь расслабиться.

А действительно, если отринуть страхи и тревоги, когда бы мне довелось посидеть тёплой летней ночью над облаками? Плевать, что в начале декабря и совсем не дома — считай, на курорт сгоняли. Сомнительного качества, конечно, санаторий этот, но какая турфирма — такие и путешествия.

Зорин выслушал все мои доводы на тему того, что купол надо рушить, и в целом согласился. Также выдвинул теорию о том, что скалу лучше не трогать — сил на неё уйдёт много, взрывать никто из наших не умеет, а просто долбить стихией — стратегия не самая эффективная.

Посидели мы так минут десять, и я отправился обратно на пост. Не то чтобы мой пернатый дозорный плохо справлялся со своими обязанностями, просто последние минут пять у меня в голове настойчиво всплывала довольно чёткая картинка, на которой была изображена горсть сушёных тыквенных семечек. Вымогатель, блин! Надо проконсультироваться с Разбудиным, может подскажет мне, как фильтровать подобные спам-атаки, отвлекают же…

Скормив фамильяру очередную порцию семян, получил заслуженный удар клювом по запястью. Да, такие вот у нас отношения — начальник вроде бы я, но и достаётся в основном мне. Ничего, подрастёт ещё немного — займусь его воспитанием.

— Ян! — издалека меня окликнул Ваня Данилин, гвардеец Реброва.

Вскоре он подошёл ко мне и, козырнув, доложил о том, что готов принять караул, а мне пора бы на заслуженный отдых. Следующими в смене были Данилин, сам граф и Пони. Я уже собирался уходить, когда гвардеец робко тронул меня за локоть.

— Не говорил вам лично… Спасибо. — Освещение было слабым, но достаточным, чтобы увидеть, как едва заметно увлажнились глаза собеседника. — Меня дома жена с ребёнком ждут, думал уж не вернусь.

— Порядок, боец, — улыбнулся я, легонько потрепав его за плечо. — Уже скоро к своим вернёшься, самое сложное уже позади.

— Надеюсь, — кивнул парень, инстинктивно поправляя разгрузку. — Хорошего отдыха!

Обошёл другие посты — порядок. Граф и Пони заступили на смену, на горизонте всё ещё торжественное ничего, даже несуществующие птицы перестали так часто тревожить нас своими воплями. Заснул я быстро. Как и заведено в кругу чистильщиков, не снимая экипировки.

Красное небо с огненным штормом застелило эту пустыню безумия, в которой я бесцельно болтаюсь добрых две недели. Я совсем один, и совершенно не помню, как тут оказался. Кругом красный песок, красное солнце и ураганный ветер, поднимающий пыльные бури, ограничивающий видимость. Я решил идти к той самой высокой скале, что виднелась в паре километров к югу, но путь занял целую вечность. Тем не менее, я сделал это. Я добрался.