Осетренко открыл было рот и набрал в грудь воздуха, но девушка и не собиралась позволять ей возразить.
— Немедленно марш на кухню! Нам еще лепить, а я сегодня пораньше лечь собиралась!
Развернувшись, Лена повиливая задом направилась обратно, оставив Кирилла с растерянным выражением лица. Парень высунул голову в коридор, глянул в след девушке, после чего сунул ноги в тапочки и направился за ней.
— Мы это сделали! — встретил его криком Семен, вскинув руки к потолку.
— Наконец-то, — прокряхтел Истукан, вставая с пола.
— О! Руки на пельмени подошли, — подмигнул Кот старому другу.
— Руки мой и вымешивай тесто. Скалка вон там, — указала староста с кусок стальной трубы.
— А-а-а… — начал было Осетренко.
— В шкафу нашел, — пояснил Семен. — Уже не помню, что хотел сделать.
— Надо мясо перемешать и посолить, — взял остатки фараша Максим и переложил в огромную кастрюлю. — И кастрюлю поставить с водой, чтобы сразу сварить.
Не успел Кирилл вымыть руки и вытереть их о полотенце, как ему тут же сунули в руки колобок теста.
— Держи! Вымешивай! — заявила Лена.
— А так… Я не умею, — отозвался он.
— Муку на стол сыпь и мни тесто, — удивленно глянула на него Лена.
— Может я попробую? — подал голос Семен.
— Чтобы даже не прикасался к нему! — строго заявила девушка и глянула на истукана, что перемешивал мясо в огромной кастрюле. — У тебя перец черный есть?
— Есть, — кивнул тот. — И молотый и горошком.
— Неси! И рюмок парочку прихвати! — кивнула девушка.
— Откуда у него, — хмыкнул Кот, что уже разобрал мясорубку и принялся ее мыть в раковине. — Он же…
— Найду, — кивнул тот и покинул кухню.
— Так, — староста оглядела кухню и замерла, удивленно уставившись на Осетренко, что тыкал пальцами в тесто, словно котенок, пытавшийся добиться от матери молока. — Кирилл, ты чего делаешь?
— Мну тесто… — пожал плечами тот.
Лена тяжело вздохнула, подошла и толкнув парня локтем в сторону встала на его место.
— Вот так… Так… и вот так… — ворчливо показала ему Лена. — Понятно?
— Понятно, — кивнул парень и зыркнул на хрюкнувшего от смеха Семена.
— Потом отделяй кусок с кулак и раскатывай скалкой в тонкий блин, — ответила девушка, вернувшись к тазу с новой порцией теста.
— Понял, — задумчиво ответил Кирилл и неуверенно принялся повторять движения.
— Про муку не забывай, — подсказал друг, усаживаясь за стол, на котором уже стояла кастрюля с начинкой для пельменей.
Секунд двадцать он наблюдал за Кириллом, после чего спросил:
— Есть мысли на счет станка для ПолиТеха?
— Да, какие тут мысли, — вздохнул Осетренко. — Универсальный станок… Чтобы и сверлил, и фрезировал и полировал если надо… Как это вообще совместить?
— Ну, у меня мысли были, но… Брать держатель для сверла или резца, а затем вращаться во всех плоскостях, — задумчиво произнес Семен. — Правда как это реализовать… Вернее не так. Как этим управлять? Это же надо тончайшие настройки, до микрона.
— Вот-вот, — кивнул Семен. — Вот бы что-нибудь, чтобы бац! И готово!
Тут парень оторвал кусок теста и бросил его на стол.
— Бац и готово — это формовка, — подал голос Истукан, что вернулся с парой рюмок и майонезной баночкой черного перца.
— Чего? — глянули на него друзья.
— Из пластика так делают детали, — пояснил он, пододвинул кастрюлю к себе и открыв банку. — Нагревают, чтобы он как тесто был, а затем в пресс форму. Пластик тут же застывает, форму открывают, все лишнее убирают. Остается готовая деталь. Обрезки обратно в котел и следущая деталь.
— Слушайте, а накой нам рюмки? — спросил Осетренко взяв в руки скалку. — Мы пить будем?
— Нет, — ответил Кот с задумчивым выражением лица и взял рюмку в руки. Как только друг раскатал более-менее ровный слой теста, парень придавил рюмкой тесто и извлек кружок теста. — Будем делать формование.
— А… Только я никогда пельменей не лепил… — смутился Кирилл.
— Ничего сложного. Просто надо делать герметично, — хмыкнул истукан, взяв вторую рюмку.
— Слушайте, а что если… — Семен взял кусок теста, разорвал на двое, и положил на стол перед собой. — Что если сделать так…
Он поднял ладонь и накрыл один кусок теста.
— Сделать комплекс, что будет считывать форму с одного места, а затем будет придавать форму в другом месте, — накрыл он рукой второй кусок теста.
— И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Кирилл. — У них формы из стали и железа. Как это все будет выглядеть? Какое усилие надо, чтобы…
— Трансмутация, — подал голос Кот, все еще смотря на свои руки. — Сталь будет превращаться в тесто под воздействием трансмутации.
— А исходник откуда возьмешь? — спросил Истукан, смотревший на руки Семена.
— Из глины.Выепить и глины то, что нужно, а затем просто считать форму и выдать на поле с трансмутацией. Сталь примет форму — можно вынимать и делать следующую.
Парни переглянулись.
— Истукан, ты хотя бы что-то подобное где-нибудь видел? — спросил Кот, глянув на старшекурсника.
— Только с пластиком. И только на заводе, — неохотно признался он.
— Значит, что мы…
— Мы лепим пельмени! — оборвала их Лена. — И если вы сейчас не начнете лепить, то завтра будет готовить Семен!
— Чего сразу Семен? — проворчал Истукан, взявший в руки рюмку и сделавший себе кружок из теста. — Просто мысли вслух…
Парень подхватил ложкой мясо и положил в середину кругляшка.
— А я вообще тестом занят, — поксилсяна недовольную Лену Кирилл.
— Может у меня неплохо бы получилось, — усмехнулся Кот, забравший ложку у Истукана.
* * *
Старушка с тележкой подошла к двери и протянула сухую руку к ручке.
— Бабуль, давай помогу, — подошел молодой парнишка.
Явная пенсионерка глянула на него, подслеповато прищурившись и улыбнулась.
— Спасибо, милок! Сразу видно пионера! — проскрипела она.
— Обижаете, товарищ бабушка, — усмехнулся парень. — Уже комсомолец!
— О, как! Сокол, как есть сокол! — закивала старушка и прошаркала ногами в зал ожидания вокзала, таща за собой сумку с колесиками, что жутко скрипели.
Старушка прошла по залу и спокойно прошла к скамейке, где мирно посапывал мужик в ватнике. Усевшись у его изголовья, она достала платок с вареными яйцами и принялась неторопливо есть.
— Ворону сегодня видела, — произнесла она спокойным голосом.
С виду спавший мужчина слегка приподнял шапку на лице и покосился на старушку. Вернув шапку, он спросил:
— Большую?
— Большую, — кивнула старушка. — Да еще и жирную… Чем их только кормят.
— Рублями, видимо, — ответил мужчина.
Секунд пять зал был в тишине. Пара пассажиров в дальнем углу ожидали своего состава, привалившись спинами к стене.
— Чего слышна, милок? — проскрипела старушка, взяв яйцо и постучав им по лавке.
— Говорят в Горьком крысы кончились. То ли кот больно ловкий, то ли мышеловки больно тревожные, — пробубнил мужик.
— Мышеловки вернее кота, — проскрипела старуха. — Коты все старые. Как облупленных знаем.
— Еще говорят, мышеловки до того хороши, что даже в кремле ставить начали…
— А может еще где?
— Может и еще, да только не слыхал про то, — ответил мужик.
— А про крыс слыхал что? — задумчиво спросила старушка, очищая скорлупу.
— И про крыс не слыхал… Вообще ничего, — спокойно произнес мужик.
— Тяжко видать, крысиному роду, — хмыкнула старая. — Да только судьба у крыс такая — котам на потеху.
— Видать…
Старушка сунула в рот яйцо целиком и принялась жевать.
— Про кренделя крученые ничего не слышно, и про птиц больших с крыльями малыми тоже не слыхать… — задумчиво произнес мужчина.
— А ты не про то думай, — спокойно произнесла старушка, прожевав яйцо. — Ты про мышеловки думай. Кто такой умный, что крыс изводить стал? С горького все началось. Думаю там мастер сидит. Туда смотреть надо.
— Страшно… Крысой быть в Горьком — считай мертвым быть. С такими-то мышеловками.
