Речной Князь 8 (СИ) - "Afael"
— Хочу.
— Тогда лапу шире вязать. И прут брать не ивовый, ива под тяжёлым сломит, а черёмуховый, он вязкий… — Кряж говорил всё медленнее, и вдруг остановился сам. — Погоди, Кормчий. Это что ж выходит. Это на толпу мужиков… это ж полторы сотни лап вязать!
— Всем миром навяжем, — сказал я. — Прутья даровые, ремешок даровой. Это, Кряж, самая дешёвая снасть из всех, какими я на этой реке воевал.
— Второе. Дорога. — Прут прочертил через мшару пунктир, от точки к точке. — Готовой дороги там нет, оттого он и спит спокойно. Гривы, какими нас Кряж вёл, держат и так, по ним пройдёт всякий. Рвутся они мокрыми прогалами, где меня болото за ногу брало. Вот через прогалы дорога и нужна. Только строить её там мы не станем.
Мужики переглянулись. Они уже ждали подвоха, и подвох не задержался.
— На мшаре ни один топор не стукнет. Звук по болоту катится на вёрсты, а в борах за ней бортники лазают, сами зарубки видали. Потому дорогу мы принесём с собой. Готовую.
Я положил рядом с пунктиром три прутика, вплотную друг к другу.
— Звено. Три-четыре бревна сухостоя, связанных в щит, длиной сажени в полторы. Вязать их будем дома да на Горелой гриве, там стучи хоть сутками, чужих ушей нет. Лодья свезёт звенья до гривы, по гривам перетащим на горбу. Подошли к прогалу, настелили, прошли. А дальше глядите, какая хитрость. Задние звенья поднимаем и несём вперёд. Дорога шагает вместе с войском.
— Как лежни на волоке перекладывают, — медленно сказал Бес. — Только волок стоит на месте, а этот… этот идёт.
— Этот идёт. И последнее, самое вкусное. Прошло войско, подняли звенья, унесли. Оглянись назад. Что за спиной?
— Болото, — сказал Кряж. И вдруг хакнул коротко, по-охотничьи, как хакают, будто зверь ему сам вышел на стрелу. — Болото, как стояло! Ни дороги, ни следа, ни тёса! Хоть неделю потом по мшаре лазай, хошь с собаками. Прошли люди али примерещилось — поди знай!
— Вот за это я твою мшару и люблю, Кряж. Она за нами дверь закроет. — Я подвинул прутики к камешкам Глотки. — А нужна мне эта шагающая дорога вот для чего.
Я выдержал паузу. По рожам было видно, что они уже чуют, и не верят себе.
— По гати пойдут пушки.
Вот теперь вытаращились все.
Гнус поперхнулся сухарём, и Сизый молча колотил его по спине, не сводя с меня глаз. Кряж окаменел с ножом в руке. Даже Рыжий, который за всю дорогу не повернул головы ни на что, медленно поднял её и уставился на меня поверх огня.
— Пушки, — повторил Бес ровным голосом, каким переспрашивают у горячечного. — Голова. Пушка же дурного веса. Её мужики на слегах по сухому носят, кряхтя. А ты её через болото… волоком, что ли?
— Зачем волоком. — Я дорисовал под пушкой два кружка. — На колёсах.
И стало так тихо, что я услышал, как в ковшике закипает вода.
— Ставим пушку на колёсный ход. Ось дубовая, колёса широкие, обод в ладонь, чтобы в лежень не врезался. А то и башмаки добавим, чтобы еще шире упор был. По борам она сама пойдёт, по мху. Через Крапивну наведём мостки. На увал затянем воротом, верёвка и блок у нас не новость. — Прут шёл по земле от черты к черте, и дорога ложилась от края до края. — И выйдет наше войско из леса там, где нас не ждёт никто. Прямо им в подбрюшье.
Я воткнул прут в землю у камешков и закончил тихо.
— Он всё посчитал, тот человек. Всю воду посчитал, до локтя. А про лес он даже не спрашивал, потому что знает, что через болото войско не ходит. Вот на этом его знании мы его и возьмём.
Долго молчали. Огонь догорал в яме, комары звенели над багульником, и мшара лежала за кромкой леса. Я видел по лицам, как она у них на глазах перестаёт быть стеной.
— Язви тебя, — выговорил наконец Кряж с чувством. — Я всю жизнь подле этого болота живу. Я его обхожу, я в нём свояка схоронил… А он поглядел два раза и дорогу увидал.
— Погоди, не хвали. — Гнус уже оправился, и глаза его загорелись знакомым огнём. — Кормчий. А скажи-ка мне. Вот придём мы домой, расскажешь ты это всё Атаману, Волку, мастерам… Волк же первый спросит. Колёса колёсами, гать гатью. А сама пушка, с ходом вместе, она же пудов на двенадцать потянет, а то и боле. И будь ты хоть трижды на колёсах — а ну как настил её не сдержит? Провалится, и поминай как звали, вместе с громом твоим. Ты это как проверять собрался? Пушку-то мы с собой не взяли.
Я поглядел на него и усмехнулся.
— А зачем мне пушка, Гнус. У нас с собой есть кое-что потяжелее пушки.
Все посмотрели, куда я гляжу. Рыжий дожевал сухарь, обвёл глазами наши рожи и перестал жевать.
— Чего, — сказал он.
— Рыжий, — спросил я ласково, — ты у нас сколько пудов весом?
Гнус первым понял, куда идёт дело, и заржал бы в голос, кабы Бес не зажал ему рот ладонью.
Кряж поднял нас до света, а сам, похоже, не ложился вовсе.
У погасшей ямы сидели они с Сизым, и между ними росла горка нарезанного прута. Черёмуха лежала отдельно, ива отдельно, и руки у обоих ходили так, что прут в них словно сам заплетался. К восходу на мху лежали три пары готовых лап. Первая была обычная узкая. Две другие вышли шире едва ли не вдвое, с частым плетением, с двойным ремешком под пятку.
— Ночь думал, — сказал Кряж вместо приветствия. — Широкую лапу делать, так переплёт частить надо, иначе прут под тяжёлым разъедется. И ремень вести не по-бабьи, за носок, а накрест, через подъём. Снимать дольше, зато нога в ней живёт, а по-бабьи она бы у мужика на втором шаге слетела. Пробуй, Кормчий. Для тебя вязано.
Пробовали на первом же прогале, на том самом, где мшара третьего дня съела мой сапог.
Сизый в узких лапах пошёл первым и пошёл по сплавине, как посуху, вперевалочку, утиным шагом. Мох под ним проседал и дышал, вода выступала следом, а он шёл себе, разворачиваясь на прогале широкими дугами. Потом настала моя очередь. Наука оказалась простая. Ногу не поднимать, а везти, ступать всей лапой разом, и не останавливаться там, где под мхом ходит вода. Сплавина пружинила подо мной, как перина, прогибалась, чавкала, но держала, и держала надёжно. Я прошёл прогал туда, обратно, и остановился против того места, где меня брало окно.
— Должок за тобой, — сказал я трясине. — Сапог верни.
— Не отдаст, — серьёзно сказал Кряж. — Что взяло, то её. Радуйся, что малым обошлось.
А после полудня дошло до главной пробы, и вот её я запомню надолго.
Звено собрали тут же, на кромке, без единого удара топором. Сухостоя кругом стояло в достатке, тонкие мёртвые сосны валились от толчка плечом, и четыре такие слеги мы положили рядком, а Кряж с Сизым увязали их запасными ремнями да свежим лыком. Вышел щит в полторы сажени. Его снесли на прогал и уложили на самое мокрое место, где сплавина ходила под ногой волнами.
Оставалось узнать, сколько он держит. Пушка с колёсным ходом потянет пудов на четырнадцать. Таскать с собой пушку мы не догадались, зато у нас был Рыжий.
— Шесть пудов, — сказал Бес, оглядывая его, как купец лошадь. — Маловато будет. Довесок нужен, пуда на четыре.
И все посмотрели на Гнуса.
— Нет, — сказал Гнус, пятясь. — Нет, братцы. Я в этой луже уже сидел. Мне в ней понравилось не так чтобы очень.
— В тебе и четырёх пудов нет, — утешил его Бес. — В тебе три пуда страху и фунт совести. Ладно. Сам сяду.
Рыжий выслушал, что от него требуется, молча снял мешок и присел. Бес устроился у него на плечах, ухватился за рыжую голову, и Рыжий поднялся так, будто ему на плечи села белка. Лесные глядели на эту башню снизу вверх с чистым восторгом.
— Одиннадцать пудов с гаком, — объявил Гнус, разом забыв обиду. — Чуток до пушки недотягивает, но даже рожей похожа, вон, сверху сидит и целится.
— Поговори мне, — сказал Бес сверху.
Рыжий ступил на звено.
Мы все, не сговариваясь, затаили дыхание. Сплавина под щитом просела, по краям брёвен выступила тёмная вода, от звена пошла медленная волна, покатилась по прогалу и заглохла в багульнике. Щит стонал, ремни на нём поскрипывали, но держал. Рыжий стоял посреди трясины, а на плечах у него сидел живой человек и с умным видом глядел по сторонам.
Похожие книги на "Речной Князь 8 (СИ)", "Afael"
"Afael" читать все книги автора по порядку
"Afael" - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.