Год победы (СИ) - Романов Герман Иванович

— Русские хорошо проводят подобные операции, у них громадный опыт и большая агентура в нашей стране, о чем ваше величество хорошо знает, — негромко произнес генерал Санатеску. Еще бы не иметь агентуры, если три министерских поста в будущем правительстве уже отведено коммунистам, которые непосредственно участвуют в заговоре. И это при том, что в стране бесчинствуют жандармы Антонеску и германская тайная полиция гестапо. Вот только значительная часть румынских политиков и военных уже сообразили, что произойти может в ближайшие недели, и лихорадочно ищут пути к спасению страны, и альянс с находящимися в подполье коммунистами неизбежно произошел. Да что там — он сам, король Румынии в этом союзе принимает активное участие, отведя для этого заговорщикам два своих поместья, где обеспечением безопасности занимается дворцовая полиция.

— Маршал Кулик с вами беседовал, мне было бы интересно узнать о чем? И каков собой их высокопревосходительство, о нем масса разговоров, но его мало кто видел, а еще меньше знают.

Королева-мать спросила с нескрываемым интересом, даже чуть наклонила голову, что было для нее нехарактерно — старалась держать осанку. Полковник ей поклонился, негромко заговорил:

— Невысокого роста, физически очень силен, властен — это чувствуется в каждом движении, жесте, в интонациях голоса. Беспрерывно курит сигареты «Кэмел», пошутил, что президент Рузвельт обеспечил его ими на ближайшее тысячелетие. Даже сказал, что вскоре будут выпускать в России по лицензии из американских поставок табака для армии особые сигареты. Общались на русском языке, их высокопревосходительство часто переходил со мной на английский — он владеет им в совершенстве, бегло, как настоящий янки — пошутил, что они в беседах с Рузвельтом хорошо понимают друг друга без всякого переводчика, а вот с мистером Черчиллем такое не часто, приходится уточнять. Я думаю, все сказанное сделано иносказательно для вашего величества, а иначе к чему такая многозначительная откровенность. Но главное — маршал показал мне штабную карту на стене, отдернув шторку — ту самую карту, на которой работают и часто подтирают стрелки и обозначения. Это не специально изготовленный вариант, поверьте, я хорошо разбираюсь в картах. И то, что на ней отображено, для нас катастрофично — в наступление перешли три русских танковых армии, и еще одна в Черновцах готова их поддержать в любой момент. На аэродромах Буджака и Бессарабии сосредотачивается огромная авиационная группировка, которая в состоянии смести все наши нефтепромыслы — хотя сами будущие налеты на карте не обозначены. Нанесены только значки авиадивизий — я насчитал их около двадцати, примерно две тысячи самолетов, но вероятно будет намного больше, ведь идет перебазирование авиации на захваченные у нас аэродромы.

Вот теперь все встало на свои места — маршал нисколько не обманывал, и не угрожал, он в свойственной ему манере предупреждал, также как и президент Франклин Рузвельт, от имени которого недавно передали тайное послание. Да и намек насчет Черчилля весьма выразителен — совет, кого не стоит слушать, ведь ситуация в мире кардинально может измениться, недаром «Большая Тройка» собиралась недавно в Петербурге и Хельсинки. И король только кивнул, отойдя к столу и ножичком для бумаги, вскрыл конверт. Достал свернутый надвое листок, королева Елена придвинулась к сыну, готовая помочь с переводом тайного послания. Греческие принцессы изучали русский язык, ведь в Европе только в их королевском доме были самые разветвленные связи с Российским императорским Домом. Вот только текст был написан на-английском, вернее на его американском варианте, слишком часты были словечки и обороты, характерные именно для Нового Света…

Был и такой «казус» в истории 2-й мировой войны, впрочем четко прописанный и обоснованный. Обычная житейская мудрость — нужно вовремя сбежать с тонущего корабля…

Глава 23

— Маршал, мы с вами старые люди, пожившие на этом свете, и много чего повидавшие. Мало чем можно удивить нас, но все же…

Король Швеции Густав V сохранял осанку и здравость ума, хотя ему исполнилось 85 лет. Сидящий напротив него маршал Маннергейм был моложе на девять лет, почти ровесник, ведь в позапрошлом году отметил свой 75-ти летний юбилей, тоже весьма почтенный возраст.

— Моя страна зря ввязалась в эту войну, и то, только потому, что Финляндия возвратилась в ее лоно. Вот только унию между нашими странами надо было провести в сороковом году, когда кремлевский тиран выразил согласие, тогда бы мы не пребывали в столь жалком положении, как сейчас, практически находясь на полном иждивении у немцев.

— Тем летом наши политики жаждали реванша, им казалось, что в военном союзе с немцами это будет легко сделать, — негромко произнес Маннергейм, и усмехнулся. — Я их предупреждал не раз, что не стоит этого делать, но они бредили идеей «великой Финляндии», не понимая, что победить Россию невозможно, как не раз показывала ее история. Можно воспользоваться ее временными трудностями, когда грядет внутренняя «смута», что удалось в двадцатом году, вот только одержать вверх никак нельзя.

— Вы это правильно подметили, барон — именно Россию, а Советский Союз она и есть, только в ином виде. И как вы оцениваете ситуацию?

В кабинете наступила тишина — маршал не торопился с ответом, хотя прекрасно понимал, что король знает его. Швеция превратилась в Финляндию сорок второго года, хотя за кажущейся стабилизацией фронта вызревали страшные по своей силе изменения. В стране было голодно, выдача продуктов по карточкам постоянно уменьшалась — прибытие эвакуированных финнов численностью в полтора миллиона «едоков» стало самым настоящим бедствием для экономики. Столько народа прокормить было невозможно, и если бы не поставки из Германии хлеба и других продуктов, разразился бы настоящий голод, с десятками тысяч смертей от недоедания.

Швеция не воевала век с четвертью, причем ее последняя война была с Наполеоном, а до этого с Россией, в которой и была утрачена Финляндия. Впрочем, все четыре последних войны с русскими заканчивались именно печальным результатом, и каждый раз Стокгольму приходилось идти на уступки своему могущественному «восточному соседу». И сейчас придется пойти, потому что поражение в войне неизбежно. Вопрос только в сроках, причем очень недолгого времени, судя по всему. Советская и английская авиация постоянно бомбит территорию страны, целя по военным заводам, рудникам и портам, иногда достается и городам, но «щадяще», хорошо видно, что британцы не настроены воевать всерьез, как с немцами, да и русские действуют не в полную силу. И все потому, что на территории оккупированной ими Финляндии нет повстанческого или партизанского движения, как и актов саботажа — Маннергейм здесь выступил с категорическим запретом. Да и политики быстро осознали, что это ничего не даст, кроме проблем финскому населению. Нет, брать заложников и расстреливать, как поступают немцы, русские не будут, возможно, так бы действовал Сталин, но не маршал Кулик. Тот просто выселяет хуторами на «историческую родину финно-угров», куда-то за Урал, за Полярный круг, очень далеко. Так что ни к чему «малую войну» устраивать и озлоблять «рюсся», пока есть возможность договориться с ними и вернуть население на родину, пусть и в «великое княжество Финляндское», как его заверил в письме Черчилль.

Да и против кого саботаж будет направлен — англичане станут первой жертвой, а этого категорически не хотелось, так как с английским командованием было установлены тесные связи, да и боевые действия на сухопутном фронте почти не велись. А вот транспорты с железной рудой субмарины Ройял Нэви топили без всякой жалости, стоило им только выйти в море. Зато малые каботажные пароходы, снующие между датскими и шведскими портами в проливе, пропускали, но там кригсмарине установило жесткий противолодочный патруль, прорваться через который было затруднительно даже для англичан, а русские вообще не пытались — они действовали до траверза Готланда, и лишь иногда доходя до Мемеля и Кенигсберга.