Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

— … Телепередача только вышла, а, значит, информационная бомба вот-вот рванет. Наш самый главный демократ, наверное, уже, как уж, на раскаленной сковородке вертится. Хм, самое время ему немного помочь…

Садясь в машину, он сразу же схватился за трубку телефонного аппарата спец связи. Звонил одному человеку, который сыграл немалую роль во всех происходящих событиях. Нужно было так «построить» его, чтобы он по струнке ходил.

— Дежурный? Так, майор Лиходеев, говорит руководитель Оперативного штаба по чрезвычайному положению генерал Варенников! Где Грачев? В штабной машине? Немедленно позвать!

На командующего ВДВ генерал-лейтенанта Грачева у Варенникова давно зуб имелся. Вроде бы блестящий офицер с боевым афганским опытом, а грешки за ним тянулись, как гусята за гусыней. Когда Варенников обеспечивал вывод советских войск из бывшей ГДР, то там нарыл столько материала на этого «отличника боевой и политической подготовки», что его впору было сажать под арест, а не награждать. В материалах предварительного расследования фигурировали просто космические суммы в долларах и западногерманских марках, за которые со складов Группы советских войск в Германии эшелонами вывозились стрелковое оружие, боеприпасы, техника. Пользуясь тем, что советские войска выводились из ГДР в спешке, военные высшего ранга наладили очень выгодный бизнес по торговле военным имуществом. Только сам Грачев привез на родину шесть или семь новеньких мерседесов в люксовой комплектации в грузовых железнодорожных контейнерах, где по документам хранились списанное армейское имущество. Именно за это в конце 90-х гг., когда его махинация станут известны широкой общественности, он и получит броское прозвище «Паша-мерседес». Вот так распорядилась жизнь: сначала ты блестящий боевой офицер, обласканные президентом, а потом — презираемый всеми пенсионер.

Но сейчас дело было не в старых греха, а в новых. Насколько помнил Варенников из своего будущего, именно Грачев оказал поддержку Ельцину в эти дни, а точнее в эти самые часы. Как писал сам Ельцин, он лично звонил Грачеву утром 19-го августа и просил помощи. Тот, командуя 106-ой дивизией ВДВ, пообещал ему полную безопасность и «зеленый» коридор в Москву.

— Что значит занят, капитан⁈ Ты совсем глухой, старший лейтенант? Чувствуешь негативную динамику? Мне продолжить? Живо найти генерал-лейтенанта Грачева и обеспечить связь! — ледяным тоном выговаривал Варенников, чувствуя, как бежит время. — Бегом!

Грачеву нужно было срочно дать такого нагоняя, чтобы он даже дышать боялся, а не то что играть в свою игру. Ельцин этот день, а лучше и все последующие, не должен был покидать свою дачу в Архангельском.

— Генерал-лейтенант⁈ Варенников у аппарата. Докладывай! Так, так, значит, поставленные задачи выполнены, объекты заняты. Хорошо, очень хорошо, что приказ выполнен. А теперь внимательно меня слушай, генерал-лейтенант, дважды повторять не буду…

Он уже знал, как выстроить разговор. Грачев был матерым зверем, иначе бы не дослужился до своих звезд, а позднее не стал бы целым министром обороны новой России. Жесткий, сильный человек, прекрасно знающий, чего и как он хочет. Такого нельзя уговаривать, просто не поймет. Он подчиниться лишь силе, мощной грубой силе, и никак иначе.

— Смотрел телевизор? Хорошо. Ролики в конце передачи тоже видел? Как они тебе?

Голос у Грачева сразу же стал на пол тона ниже. Появились откровенно осторожные нотки.

— Жесткие, говоришь? Правильно, жесткие, а точнее, жестокие. Они должны не напугать, а раздавить, как таракана тапком прихлопнуть. И у меня такого еще много, очень много. Даже на тебя есть…

Слышно стало, как тяжело задышал Грачев. Поди, взмок, потом обливается от таких слов.

— Помнишь, Группу советских войск в Германии? Помнишь, что там делал? — в трубке послышался хрип, натуженный кашель. — Чувствую, что не забыл эти чертовы мерседесы.

Из трубки, по-прежнему, не доносилось ни звука.

— А знаешь, что случится, если я все это опубликую? От тебя сначала все отвернутся, а потом с дерьмом съедят.

— Что… — наконец он подал голос. — Что вы… хотите?

— Что? Ничего необычного и сверхъестественного, — улыбнулся Варенников. — Я хочу лишь одного, чтобы ты исполнил свой долг. Ты получил приказ, и должен сделать все, чтобы его выполнить. Понял?

Через мгновение Варенников спросил:

— Ельцин уже звонил?

— Что? Как ты… как вы узнали? — обречённым тоном переспросил он. — Звонил, только что, сказал, что еще раз перез…

— Слушай меня, и молчи! — рявкнул в трубку Варенников, прерывая Грачева. — Кто бы тебе не звонил, ты выполняешь свой приказ. Шаг влево или вправо, и эти материалы опубликуют все газеты. После такого у тебя будет только один выход — выход настоящего офицера, если ты еще офицер. Понял меня?

Тот что-то еле слышно промямлил в трубку.

— Я не слышу? Громче! Вот так хорошо. Все, отбой!

Положил трубку, и только сейчас почувствовал, что взмок. Спина была мокрой от пота. Разговор, и правда, оказался не из простых. Тяжело было ломать Грачева. Казалось, слышно было, как он сопротивлялся давлению, и хотел вырваться из захвата.

— Сейчас в Кремль, — Варенников коснулся плеча водителя. — Только поспеши.

По-хорошему, гонка только-только началась, и каждая минута, да что там минута, секунда была на весь золота. Нужно было за пять — шесть часов взять инициативу в свои руки и ни в коем случае не упускать ее. Иначе их сомнут.

— … Все, как у классиков… Почта, телеграф, телефон, железнодорожные станции… — Варенников вспомнил знаменитое выражение В. И. Ленина о главных условиях успешного восстания, которые тот перечислил в одной из своих статей. Впоследствии это стало иносказательным выражением, означавшим первые непременные шаги в решении какой-то особо важной задачи. — Сначала, изолировать Ельцина и Горбачева, потом продавливать свою информационную повестку везде, где только можно — в газетах, телевидении, листовках, слухах. Везде…

В размышлениях генерал и не заметил, как оказался на месте. Автомобиль мягко дернулся и остановился.

— Товарищ генерал, приехали, — негромко произнес водитель, поворачиваясь к нему. Видел, что генерал глубоко задумался, поэтому и говорил тихо.

— Хорошо.

Варенников вышел из автомобиля, прошел мимо вытянувшихся по стойке смирна постовых автоматчиков и поднялся на второй этаж. Именно там ему был выделен отдельный кабинет с большой приемной.

— Товарищ генерал, вам звонили, — при виде него встал дежурный, белобрысый старший лейтенант. — Несколько раз, — и еще тише добавил. — Председатель КГБ товарищ Крючков.

— Соединяй!

Уже в кабинете Варенников снял трубку телефонного аппарата и приложил к уху. Страха не было, было скорее опасение, что появится новое препятствие. Крючков был далеко не выживший из ума старик, каким его любили представлять демократы и либералы всех мастей. Это осторожный, но когда нужно, очень жесткий управленец. И Варенников был уверен, что он оценит его шаги.

— У аппарата! — громко и четко произнес генерал, услышав знакомый голос. — Здравствуйте, Владимир Александрович! Нет, не рьяно взялся. Абсолютно уверен, что главное условие нашей победы и поражения предателей и вредителей — это скорость наших действий. Если мы на миг замедлимся, то они сразу же перехватят инициативу. Им нельзя давать ни шанса, Владимир Александрович, ни единого шанса. Уверен.

Физически ощущалось, что главе некогда всесильного КГБ всей душой хотелось в этой верить, но он, по-прежнему, осторожничал, искал дополнительные безопасные варианты.

— История нас рассудит, Владимир Александрович, но я делаю все совершенно правильно. Наша ошибка — это полумеры. Если сказал «А», значит, нужно говорить «Б». Именно поэтому нужно сразу же вывести из игры Ельцина и Горбачева. Они точка кристаллизации любого сопротивления, любого протеста. Никто больше не способен стать знаменем. Никто… И, Владимир Александрович, враги все равно обвинят нас во всех мыслимых и не мыслимых грехах. Уверяю вас, на нас повесят таких собак, что сам бесноватый Адольф бы позавидовал. Поэтому нужно делать то, что задумано.