Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

— Тревога! — рявкнул Сергей, и Колян, сбрасывая дрёму, дунул в горн.

Дом проснулся мгновенно. Внизу захлопали двери, зазвенело железо, кто-то заорал: «К оружию!».

Генерал поднялся на крышу уже в бушлате, с пистолетом в руке, и через минуту его голос перекрыл шум: «Боевая готовность! Всем на позиции!»

Дронов с помощниками уже крутили ворота камнемётов. Три машины стояли нацеленные в море, рядом с каждой — пирамида камней. На восточном углу крыши Лёха и его пиротехническая группа выставляли «огневые батареи»: длинные трубки римских свечей вставляли в самодельные деревянные направляющие, салютные батареи положили набок, нацелив раструбами в сторону склона и берега.

На сам берег никто не спускался, оборону держали наверху, на утесе, возле обоих подъемов. Когда подошёл Сергей, его гоп-команда уже стояла у восточного входа в полном облачении. В кольчугах, при оружии из обоих эпох.

Генерал с балкона крикнул: «Без команды не стрелять! Подпустить ближе!»

Драккары приближались. Уже можно было разглядеть ряды щитов вдоль бортов, блеск шлемов, факелы на корме. На носах — резные головы змей с разинутыми пастями. Первый корабль уже входил в устье, два других держались чуть мористее, прикрывая фланги.

Дронов поднял руку, выжидая. Когда ближний драккар оказался метрах в трехстах от берега, он скомандовал: «Пли!»

Несколько камней одновременно ушли в ночь. Один плюхнулся в воду перед самым носом, два других ударили в борт, ломая доски.

Дронов снова поднял руку.

— Заряжай! Натяжение — три оборота!

Помощники закрутили вороты. Жгуты заскрипели, собачки храповиков защёлкали, отсчитывая зубья, камни легли в ковши. Дронов выждал, пока ближний драккар подойдёт на полторы сотни метров, и скомандовал:

— Пли!

Три камня ушли в темноту. Один вспорол воду у самого борта, второй ударил в носовую фигуру, снёс драконью голову, третий пробил борт чуть выше ватерлинии. Треск досок разнёсся над водой, за ним — крики. На драккаре заметались факелы, кто-то заорал, но вёсла продолжали грести — корабль неумолимо приближался.

— Ещё залп! — рявкнул Дронов.

Снова скрип воротов, щелчки храповиков, глухие удары камней о воду и дерево. Теперь били точнее — три из трёх попали в цель. Один камень проломил борт у кормы, второй угодил в ряд щитов, разнеся их в щепу, третий ударил прямо в столпившихся на корме. Крики усилились, но драккар шёл.

Четвёртый залп. Пятый. Теперь уже все камнемёты работали как часы — расчёты приноровились, натяжение выверили до долей оборота. Камни ложились кучно: в борт, в вёсла, в палубу. С каждого залпа — три попадания из трёх. Драккар замедлился, но не остановился. До него оставалось метров сто.

— Зажигалки! — гаркнул Дронов. — Пристрелка!

Лёха-пиротехник с перекошенным от страха лицом поднёс факел к запалу первой римской свечи. Трубка плюнула огнём и с воем ушла в темноту. Сергей проследил траекторию: огненный шар описал дугу и рухнул в воду метрах в десяти левее носа. Мимо.

Вторая. Лёха поджёг запал, трубка задрожала, выплюнула заряд. Этот попал вскользь — огненный ком чиркнул по борту, рассыпался искрами и погас, не зацепившись.

— Мазила! — заорал кто-то из расчёта.

— Заткнись! — огрызнулся Лёха и поджёг третью.

Третья попала. Огненный ком врезался в парус, сложенный на рее, и вспыхнул, разливаясь жидким пламенем. Парус занялся мгновенно, оранжевый свет залил палубу, высветил фигуры варягов, их поднятые щиты, их разинутые в крике рты.

— Залп! — рявкнул Дронов. — Все разом!

Десяток зажигалок ушли в небо одновременно. Сергей никогда не видел такого фейерверка. Огненные шары, воя и разбрасывая искры, понеслись к драккару. Три попали в парус и реи, два — в палубу, один — в груду щитов, остальные — в людей. Пламя разлилось мгновенно, как будто корабль облили бензином. Затрещало дерево, загудел огонь, послышались крики.

Первый драккар превратился в пылающий остров. Варяги прыгали за борт, ор стоял такой, что заглушал треск пламени. Железо звенело, щиты падали в воду, вёсла ломались.

— Второй! — скомандовал Дронов, и камнемёты развернулись левее.

Второй драккар, шедший чуть мористее, попытался отвернуть, но было уже поздно. Камни накрыли его с первого залпа — один пробил борт, второй снёс часть фальшборта, третий попал палубе. Следом ушли зажигалки. Три врезались в корпус, одна — в мачту. Сухое дерево занялось, и через минуту второй корабль тоже пылал. Команда прыгала в воду, барахталась, тонула под тяжестью кольчуг.

Третий драккар, самый дальний, успел отвернуть. Вёсла на нём работали мерно, без паники — видно, командир там был весьма опытный. Камни легли вдогонку: один вспорол воду у кормы, второй ударил в борт, но по касательной, не пробив. Зажигалка попала всего одна — чиркнула по корме и ушла в воду, зашипев. Третий корабль уходил в море, растворяясь в предрассветной дымке.

Сергей опустил карабин. Его гоп-команда стояла у восточного входа, готовая к рукопашной, но бой до них так и не дошёл. Они не сделали ни одного выстрела, ни нанесли ни одного удара. Зато посмотрели шикарное фаер-шоу.

— Ни хрена себе, — выдохнул Колян, спускаясь с крыши. — Это ж как на День города, только веселее!

— Примерно, — сказал Сергей, соглашаясь.

Вода у берега ещё горела. Два драккара догорали, оседая в воду. Обломки вёсел, обгорелые щиты, тела — всё это медленно дрейфовало к устью, подхватываемое течением. На берегу уже зажигали факелы, готовились вылавливать тех, кто уцелел.

Генерал спустился с крыши, сунул трубку в рот.

— Пленных — в подвал, — сказал он. — Кто выплывет. Кто не выплывет — хрен с ними. Дронов, расход доложишь. Николаев, твои целы?

— Так точно. Даже не вспотели.

— Вот и славно. Значит, так и будем воевать. Без потерь.

Днём убитых варягов похоронили. Тех, что выловили, семь человек. Остальных унесло в море. Могилу вырыли общую, довольно глубокую. Копали не прямо на берегу, а подальше, за полосой песка, там где уже начиналась степная земля.

Пленных взяли всего двоих. Оба обгорелые, в чёрных струпьях, один без сознания, второй тихо стонал, когда его волокли наверх. Ирина Аркадьевна, осмотрев ожоги, пошла к генералу. Тот стоял на своём обычном месте у обрыва, курил трубку.

— Товарищ генерал, — спросила она прямо, — как лечить пленных? По-настоящему, с мазями и бинтами, или экономить?

Максимов выпустил дым.

— Само заживёт — хорошо. Нет — значит, нет. Толку от них не будет, чую, не разговорятся. Так что не усердствуй, Ирина Аркадьевна, лекарства нашим береги.

Она кивнула и ушла обратно в медпункт. Ничего не сказала, но по лицу было видно — женщина согласна с генералом.

После похорон на берег пришли рыбаки. На этот раз не с сетями, а с другой задачей. Такой магнит Сергей видел впервые. Тяжёлый, размером с хоккейную шайбу, с рым-болтом. Его прикрепили к толстой веревке, намереваясь зацепить что-нибудь из утонувших трофеев. Нырять без оборудования было глубоко: там, где потонули варяги, дно уходило метров на десять-пятнадцать, но порыбачить магнитом, в самый раз. Железные кольчуги, топоры, мечи, шлемы — всё это лежало на дне и вполне могло примагнититься.

Сергей стоял на берегу и смотрел. Ему было интересно.

Первым подняли топор. Деревяшка немного подгорела, но не критично. Следом вытащили меч. Потом шлем без одного рога, какая-то железяка от щита.

Вскоре трофеи пошли один за другим: ещё меч, круглый щит с наболдашником, палица — тяжёлая, с шипами, явно не рядовая; потом несколько ножей размером с короткую саблю, в грубых кожаных ножнах, разбухших от воды.

План с магнитом работал, и работал вполне удачно. Рыбаки вошли в азарт: забрасывали, тащили по дну в ожидании «поклевки», тянули.

Сергей стоял на берегу, смотрел и думал. Магнит — штука мощная, но всё, что он поднимает, это мелочёвка: топоры, мечи, шлемы. А ведь там, на дне, лежат два драккара. Утонули они недалеко от берега, если задаться целью, наверняка можно поднять.