Кастелламмарская война (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Я обратил внимание на его руки, которые лежали на столе. Толстые пальцы, а костяшки сбиты. Понятия не имею, кто это, но наверное главный силовик, а заодно и телохранитель.

Мадам посмотрела на нас и даже не улыбнулась в приветствии. Но и брезгливости особой на ее лице не было.

— Присаживайтесь, господа, — сказала она и кивнула на скамью напротив себя. А потом сделала какой-то знак пальцами.

— Мое почтение, Королева, — кивнул я ей в ответ.

Мы сели. Негр, что привел нас, тоже повернулся, что-то показал, и пару секунд спустя рядом оказался официант, который принес на подносе три бокала. Расставил перед нами.

Судя по пенной шапке и кислому запаху, это было пиво. А судя по мути — домашнее. Чего это она решила нас угощать? Хотя, может быть, это какой-то хитрый ход? Уже по взгляду женщины было понятно, что она умна.

— Простите, что приходится принимать вас здесь, — проговорила Сент-Клер. — Я бы с удовольствием встретилась с вами в каком-нибудь более подходящем заведении, в каком-нибудь клубе. Но увы, людей с моим цветом кожи туда пускают только с черного хода, и только в качестве прислуги.

Негр рядом с ней ухмыльнулся. Ну, уже понятно, к чему идет. Она хочет повыеживаться, унизить нас. И это нехорошо, это значит, что придется ломать шаблон. Сперва я хотел добряка отыграть, которому плевать на расовые стереотипы, но она сама начала. Значит, придется быть жестче.

Я посмотрел на нее и проговорил:

— Мадам Сент-Клер, вы ведь знаете, кто я такой?

— Чарли Лучано, — кивнула она. — Тот, кого теперь называют Счастливчиком. Вижу шрамы на вашем лице.

— Мистер Лучано, — ответил я. — Вы будете обращаться ко мне «мистер Лучано». Понятно?

Я сделал паузу. Багси почему-то взял бокал пива, сделал глоток и закашлялся. Я даже не прикоснулся к своему, как и Лански — было понятно, что это дрянь, которую принесли специально, чтобы поиздеваться над нами. Или показать, что неграм приходится пить именно такое.

— Что это за дрянь? — спросил Багси, поморщившись.

— Это пиво, — ответила Сент-Клер. — Моим соплеменникам приходится пить именно такое.

— Но, это издевательство какое-то… — пробормотал Сигел.

— Помолчи, — попросил я у него.

Вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Затянулся, выдохнул дым и снова посмотрел на Квинни.

— Мадам Сент-Клер, — сказал я, глядя ей в глаза. — Давайте кое-что проясним. Я приехал сюда через весь город, в ваш район, в ваш бар, зашел через черный ход, как вы и хотели. Сел за ваш стол. И вместо того, чтобы поговорить о делах, вы решили прочитать мне лекцию о тяжелой судьбе вашего народа.

Я затянулся сигаретой, выдохнул дым в сторону.

— Я все это знаю. Я вырос в Нижнем Ист-Сайде, в трущобах, где евреи, итальянцы, ирландцы — все жили вперемешку. А коренные янки относятся к нам не лучше, чем к вам. Мне плевать на цвет кожи, понимаете? Мне важно только одно: можно ли с человеком вести дела или нельзя.

Сент-Клер слушала, продолжая держать непроницаемое лицо. Ее подручный напрягся, чуть подался вперед, костяшки его пальцев побелели.

— Бампи, — сказала она тихо, не отрывая от меня взгляда. — Сиди спокойно.

Так вот как его зовут. Бампи. Запомню.

Он откинулся назад, но продолжал сверлить меня глазами. Я же не обращал на него внимания, смотрел только на нее.

— Вы хотели меня унизить этим пивом, — продолжил я. — Показать, что здесь вы хозяйка, а я гость, который должен терпеть. Хорошо, я понял. Вы сильная женщина, вы строите свою империю в мире, где таким как вы не дают ничего. Я это уважаю, но давайте не будем тратить время на игры.

Я наклонился вперед, положил локти на стол.

— Вы знаете, кто я такой, сами об этом сказали. Вы знаете, что я могу. И вы знаете, что если бы я хотел причинить вам вред, то не пришел бы сюда лично. Я бы просто прислал людей, и вы бы узнали об этом, только когда стало бы слишком поздно. И они пролили бы много крови.

Сент-Клер чуть приподняла бровь. Вот и первая не сыгранная эмоция за весь разговор.

— Вы угрожаете мне, мистер Лучано?

Вот так. Я уже «мистер Лучано».

— Нет, — покачал я головой. — Объясняю расклад. Я пришел сюда с уважением, пришел предложить то, что выгодно нам обоим. Но если вы будете относиться ко мне как к очередному белому, который хочет вас использовать, то разговора не получится. Я просто встану и уйду, а вы останетесь наедине с вашими проблемами.

Я замолчал, давая ей время обдумать сказанное, снова затянулся. В баре играла музыка, трубач выводил длинную печальную ноту.

Сент-Клер помолчала, внимательно рассматривая меня. Я видел, как она думает, как взвешивает варианты. Она была умной женщиной, это было понятно с первого взгляда. И сейчас она прекрасно знала, что я прав.

— Вы не похожи на других итальянцев, — сказала она наконец. — Те, с кем я имела дело раньше, либо пытались меня запугать, либо обмануть. А вы говорите честно, я это чувствую.

Может реально чувствует. Может быть, она какая-нибудь колдунья вуду, черт его знает. Оно ведь не только на Гаити распространено, но и среди всех негров карибского архипелага. А она откуда-то оттуда, причем из французской его части — говорит с характерным акцентом.

— Потому что мне это не нужно, — ответил я. — Я хочу вести дела честно, насколько это слово вообще применимо к тому, чем мы занимаемся.

Она усмехнулась. В этот раз усмешка была почти настоящей.

Бампи снова подал голос:

— Она права. Ты не похож на других.

Я посмотрел на него.

— Ты тоже, — сказал я. — Другой бы уже попытался мне врезать, я же вижу, тебе это не впервой, кулаки у тебя здоровенные. А ты сидишь, слушаешь, думаешь. Это хорошо, это значит, что ты умнее, чем выглядишь.

Он не обиделся, наоборот, усмехнулся. Крепкие белые зубы блеснули на темном лице.

Сент-Клер посмотрела на него, потом снова на меня. Что-то в ее взгляде изменилось. Не то чтобы она мне доверяла, но она уже была готова слушать.

— Хорошо, мистер Лучано, — сказала она. — Допустим, я поверила, что вы пришли с уважением. Допустим, я готова выслушать ваше предложение. Бампи, распорядись, пусть нашим гостям подадут чего-нибудь нормального.

Он приоткрыл шторку, и подал знак. Уже через полминуты снова появился официант, забрал бокалы с пивом, пенная шапка на которых уже успела осесть, поставил вместо них три бокала, полных янтарной жидкости. Я с готовностью взял, глотнул — алкоголь обжег мне глотку. Виски, не лучший, конечно, но вполне приличный.

— Чего именно вы хотите? — спросила Квинни.

Я затушил сигарету в пепельнице, откинулся на спинку скамьи.

— Голландец Шульц, — сказал я. — Я хочу, чтобы мы от него избавились. Общими усилиями.

Сент-Клер помолчала, обдумывая мои слова. Потом медленно кивнула.

— Голландец уже доставляет мне проблемы, — сказала она. — Его люди приходят к моим сборщикам, требуют долю, избивают тех, кто отказывается. Месяц назад убили одного из моих лучших людей прямо на улице, среди бела дня.

— Я знаю, — кивнул я. — Но это только начало. Шульц считает, что весь Гарлем принадлежит ему: ваш бизнес на числах, ваши бары… Все ваши точки, короче говоря. Он хочет все это забрать.

Числа — это лотерея такая, очень популярная среди черных.

— Он уже пытается, — она сжала губы. — Каждую неделю кто-то из моих людей приходит с разбитым лицом. Или не приходит вовсе.

— И дальше будет только хуже, — сказал я. — Голландец готовит полномасштабную войну. Он соберет людей, вооружит их, и начнет планомерно захватывать ваш бизнес. Точку за точкой, пока не останется ничего.

Бампи снова подался вперед.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

— Голландец не умеет держать язык за зубами, — я усмехнулся. — Он хвастается своими планами направо и налево, думает, что это пугает других.

— На самом деле это делает его уязвимым, — вставил Лански.

— Да он вообще придурок, — заметил Багси и опрокинул в себя бокал виски. Кивнул — он ему явно понравился больше, чем-то пиво.