Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Тут мне в голову пришла интересная мысль. Я же знаю чёртово количество результатов различных медицинских исследований, которые проводились в XXI веке! Что, в принципе, вполне логично: здоровье у меня шалило после сорока лет, как у многих. И я человек любопытный и много читающий. Конечно, с большим интересом эти исследования поглощал, рассчитывая, используя их результаты, подольше протянуть. Но, естественно, в 1974 году в эти результаты могут поверить разве что люди, которые меня уважают и знают, что я ерунды не говорю.

Но ни один научный журнал сами эти результаты без программы исследований, которая реализовывалась годами каким-нибудь авторитетным медицинским учреждением, не опубликует. Правда, кто мне мешает через Захарова навязать какому-нибудь из советских медицинских институтов такую программу исследования, которая приведёт их к тем же самым выводам, что станут известны только в двадцать первом веке? И если потом опять же при поддержке Захарова все это как следует распропагандировать, то сколько же миллионов людей сможет своё здоровье сохранить?

– Ладно, товарищи, – сказал Захаров, – по этим направлениям, в принципе, всё понятно. С деталями будем определяться. Время у нас для этого есть.

Всё равно сейчас сеять ещё что‑то и выращивать рано, как и теплицы ставить. А до лета мы уже точно определимся, какое сельхозпредприятие и под какой завод нам, соответственно, можно будет для этих нужд взять.

Тут кто-то сказал, что если совхоз будет слишком далеко, то овощи будут растрясаться по дороге до Москвы. Ничего страшного, товарищи – нам в любом случае нужно будет похлопотать, чтобы до Городни сделали первоклассную дорогу. Учитывая, как часто мы туда будем ездить, я выйду на нужных людей, чтобы дорога была построена. А от нее потом сделаем ветку и до подшефного совхоза.

Но хватит о делах… Теперь у меня приятное объявление. Сегодня нашему Павлу Ивлеву исполняется девятнадцать лет. Поаплодируем, товарищи!

Я встал, мне аплодировали секунд десять, потом Нечаев выкрикнул:

– Так, а что? Именинник проставляться не будет?

– Будет, будет! – успокоил всех я. – Не совсем, правда, представляю, как это соотносится с недавними разговорами о здоровом образе жизни…

Присутствующие рассмеялись.

Я сегодня с собой как раз портфель прихватил – попроще, чем мой обычный по виду, но побольше размером. Огромный такой портфелище, практически как небольшой чемоданчик. Мне его Тарас как‑то отдал, сказал, что ему подарили студенты, но ему такой большой не нужен по городу ходить. А если уж куда‑то ехать, то лучше всё же чемоданчик с собой взять. Вот он мне сегодня в первый раз и пригодился, чтобы столько рома с собой притащить...

Поднял портфель, поставил на стол и все четыре бутылки рома одну за другой достал и выставил на стол.

Товарищи одобрительно загудели. Бутылки тут же пошли по рукам. Само собой, никто по этикеткам опознать не сумел, что это за кубинский ром такой. А тут, между прочим, собрались знатоки, которые очень даже неплохо разбирались во всём спектре отечественной и импортной алкогольной продукции, что только можно приобрести по магазинам, базам или даже просто по знакомству.

Тут же, конечно, посыпались со всех сторон вопросы. Что это за ром такой, который они никогда не видели в продаже?

За меня Сатчан ответил, который был в курсе темы:

– Так это же нашему Павлу Ивлеву после его интервью с Фиделем Кастро лично кубинский посол подарил – из тех запасов, что сам Фидель Кастро и пьёт, – тут же оповестил он всю почтенную публику.

Ну, тут все уже, конечно, впечатлились.

– Ты, Паша, не человек, а сплошной сюрприз, – заявил мне Ригалев. – Но мне это очень нравится. Предлагаю первый тост поднять за именинника, а второй – за Фиделя Кастро.

– Погодите, товарищи, к тостам приступим чуть позже, – осадил его Захаров. – Не все ещё приятные вопросы рассмотрены.

Последнюю партию меховой продукции с меховой фабрики мы решили не реализовывать – от греха подальше. Всех денег не заработаешь, сами понимаете.

Так что было принято решение просто раздать сегодня всё в нашем коллективе, что успели произвести за последние несколько дней перед решением остановить работу на фабрике. Всего у нас вышло пятнадцать единиц левой продукции: каждому выходит по одной, а две оказались лишними.

Так что мной принято решение выделить две дополнительные единицы Павлу Ивлеву – в связи с его днём рождения, и товарищу Ригалеву, у которого день рождения будет через неделю. Вряд ли мы через неделю снова соберёмся, так что, хотя заранее поздравлять нельзя, думаю, это будет Владимиру Михайловичу от нас хорошим подарком к будущей дате.

Все обрадованно загудели – на халяву меховое изделие получить никто против не был…

– И давайте, товарищи, пока есть возможность сделать это на трезвую голову – сразу и определимся, кому какие меховые изделия достанутся. У нас там и шубы есть, и шапки. Чтобы никому не было обидно, разыграем их в лотерею. Просто у Ригалева и Ивлева по две бумажки с их фамилиями будет – в отличие от всех остальных.

– Ну а что, справедливо, – сказал Бортко одобрительно, словно ничего и не знал об этом. Хотя я уверен, что с Захаровым они эту тему предварительно проговорили.

Начали готовиться к лотерее: взяли одну из тех самых меховых шапок, что пойдут на распределение, написали на бумажечках фамилии – да закинули в эту шапку.

А пока все это делали, Захаров сказал:

– У товарища Ригалева есть еще объявление, товарищи. Уверен, что оно вам понравится.

Все уже встали из‑за стола и свободно перемещались, потому что деловая часть нашего заседания уже подошла к концу, что все прекрасно понимали. Я понятия не имел, в отличие от объявления про меховые изделия, о чем пойдет речь, судя по заинтересованным взглядам остальных, они тоже. Похоже, что только Ригалев с Захаровым и знали, что там за сюрприз…

Ригалев важно выступил вперёд и сказал:

– У меня очень приятное для всех объявление: на нашем заводе наконец‑то сделали успешную партию зимних шин разных типоразмеров! А ведь половина зимы, товарищи, еще впереди!

Тут все радостно загудели. И я тоже подключился.

Ну конечно, кому же хочется, когда лёд на дороге, молиться о том, чтобы живым до нужного тебе места добраться, не попав в занос или не перевернувшись, а то и не сбив кого-нибудь и заполучив перспективу уголовного дела. Среди наших только Захаров с личным шофёром ездит, а все остальные сами за рулём сидят. Так что если какая авария из-за гололеда, то кто за рулем сидит, тот и виноват…

– А на какие модели машин у вас шины уже есть? – тут же немедленно спросил Сатчан.

– Товарищи, на заводе сделали уже типоразмеры для «Волги», «Москвича» и «Жигулей», – начал отвечать с довольным видом Ригалев. – И более того! Не просто сделали, а во дворе сейчас стоит грузовичок, к которому вы можете лично подойти после заседания, и если у вас эти модели машин, то эти шины сразу для себя и забрать. А если багажник занят, то у нас там и целлофан отдельно сложен, которым можно заднее сиденье накрыть, чтобы на нём шины домой увезти. – Он посмотрел на меня и сказал: – Тебе, Паша, для твоей «Варшавы» шины от «Волги» же годятся, правильно?

– Да, всё верно, – подтвердил я.

Очень я был рад, что смогли наконец наши инженеры разобраться с технологией. Ну что же, хороший сегодня день, надо побыстрее будет переобуть свою машинку в обновки...

Обратил внимание, что Захаров как‑то так необычно двигается, как будто у него есть какие‑то болезненные ощущения в районе поясницы. Не удержался и спросил:

– В чём дело, Виктор Павлович? Что-то с поясницей не то?

– А, Паша, это моя старая болезнь, – махнул он рукой. – Ишиас называется. Подхватил как‑то лет пятнадцать назад, когда на даче взялся хозяйствовать. Слишком легко был одет на холодном ветру. Хоть и было плюс десять, не учел я, что ветер был пронизывающий, а я несколько часов на нем молотком колотил по гвоздям... Так теперь каждую осень или зиму – обострение. Повернёшься неловко или чуть переохладишь поясницу – и бац! Сразу понимаешь, что следующие пару недель сидя спать придётся, пока не пройдёт, и обезболивающее колоть, которое достаточно слабо помогает. Вот сейчас еще самое начало, вчера прихватило, но нарастают симптомы каждый раз неотвратимо... В общем, болезнь достаточно неприятная.