— Вы не посмеете, вы всего лишь банк…
— Мы всего лишь рука, которая вас кормила, до этого момента. Ещё слово, и я начну взыскивать с вас штрафы.
Валентина Фёдоровна резко поднялась, вышла из кабинета, не закрывая дверь, поспешила в свою комнату, собрать вещи, но оказалось, что они уже собраны и ждут у входа.
Двери пришлось запереть на ключ самому Роберту Альбертовичу.
— Простите, нам приказали… — пролепетала горничная, присела в быстром реверансе.
— Прикажите отнести вещи в карету. Прощайте.
Валентина Фёдоровна, всё ещё гордая, но напуганная ужасными перспективами, скорее их абсолютным отсутствием, села в плохонькую карету, какую предусмотрительно заказал для неё Роберт Альбертович.
— Будьте вы прокляты, — только и смогла процедить.
— Сударыня, всё, что с вами происходит, лишь закономерный результат ваших же поступков, — крикнул вслед уезжающей карете «меценат» и улыбнулся. — Люблю наказывать тех, кто считает себя местечковыми божествами.
Развернулся, чтобы вернуться в кабинет и проверить все бумаги, но передумал, вспомнив, что двери закрыты, и можно пока не беспокоиться о состоянии дел пансиона, но тут же обрадовал ошеломлённых сотрудниц:
— Кстати, сударыни, завтра к вам приедет очень строгая госпожа Мирослава Сергеевна Демидова, новая директриса, попечительский совет выбрал её из нескольких достойнейших кандидатов, приготовите для неё покои, и у вас есть сутки, чтобы привести заведение в идеальный порядок. А я, пожалуй, тоже поеду, дел ещё много, очень много.
Сделал уверенный шаг к карете и вдруг остановился, развернулся к «стайке» перепуганных женщин и девиц:
— Сударыни, у Натальи Николаевны начались большие проблемы после того, как Валентина Фёдоровна её выгнала из пансиона. О ней беспокоятся её настоящие опекуны, о которых она, к сожалению, не знает. А они не знают её нового адреса, может быть, у неё есть самая близкая подруга?
— Клавдия, вот она! Клава, у тебя же есть письмо от Наташи, есть? — одна из девиц подтолкнула вперёд худенькую, испуганную шатенку, сдала с потрохами.
Дрожащим голосом Клава прошептала: «Дом Перовского».
— Благодарствую, вы сэкономили мне уйму времени! А теперь позвольте отклониться, да и вам пора наводить порядки, до приезда новой хозяйки пансиона осталось всего ничего.
Глава 19. Стычка
— Лида, там к тебе шикарный мужчина, прям такой красавчик. М-м-м-м…
Матильда вбежала в личные покои сестры, чего не смела делать ни под каким предлогом. Но, видимо, красивый мужчина в парадной лишил её способности здравомыслия.
— Ты должна была, как минимум постучать, как максимум, вообще не входить. Живёшь здесь по моей щедрости и испытываешь терпение.
— Но мужчина! Какой-то Уваров…
— Уваров? — Лидия от неожиданности уронила перо и сделала кляксу на записи. — Ох, какая ты противная, не дала мне закончить статью.
— Сама косорукая, а я виновата. Так пускать этого?
— Зови. А сама убирайся из квартиры, чтобы духу твоего не было, минимум час, а лучше до конца жизни.
— Он что, пришёл тебя целовать?
— Он пришёл меня придушить в объятиях, он мой должник, это не про любовь, а про ненависть! Так что, сделай милость, соберись и уйди, не хочу, чтобы ты слышала наш скандал.
— Понятно, желаю удачи! — отойдя за угол, Матильда скорчила рожицу сестре и поспешила приглашать красавчика на «свидание».
Лидия поспешно встала из-за рабочего стола, взглянула на себя в зеркало, поправила причёску и заметила острые ножницы на белом комоде, зачем-то сунула их в карман шикарного халата. Кто его знает, может быть, и правда накинется.
Через несколько минут дверь в квартиру открылась, послышался противный голосок Матильды:
— Проходите и не обижайте мою сестру!
— Это как получится, барышня, потрудитесь оставить нас, кстати, вот вам конфеты и духи за старания, — Андрей всучил счастливой Колесниковой невостребованные подарки, купленные для жены, и попытался захлопнуть дверь. Однако девушка снова скорчила рожицу, пролепетала благодарность, потом что-то о том, что хочет подарки оставить в комнате и уж тогда уйти в лавку. Но на неё уже никто не обращает внимания.
Двое непримиримых соперников встретились и сразу перешли к делу:
— Ах, Андрей Петрович! Как же долго я вас ждала, и вот вы, наконец, явились. После третьей записки-таки изволили осчастливить.
— Не думаю, что вы очень рады моему визиту, Лидия Валериановна, или Иван Лазурный? Как вас величать? Да не так это важно, однако дел у нас накопилось слишком многого. Вы позволили себе опорочить моё имя, и имя моей жены. Если бы не эти пошлые статьи, она бы согласилась на подтверждение брака.
Уваров, не спрашивая разрешение у хозяйки квартиры, прошёл в гостиную и сел на широком диване, огляделся и улыбнулся, понимая, что у Лидии дела идут значительно лучше, чем у него.
— Я рада, что вы одумались, ведь вам кажется, что мне это доставило удовольствие? Нет, я просила вас о встрече не из праздного любопытства, ведь по завершении нашего дела, вы должны будете оплатить мне гонорар и весьма внушительный, десять процентов от приданого.
— Вам? Вы, часом, не рехнулись? Марья Вячеславовна умерла, именно она провела работу, и…
Лидия рассмеялась, и указательным пальчиком пригрозила своему «клиенту».
— Могу освежить вашу короткую память. Это я всё устроила и записку дяде, якобы из пансиона, что Наталья собралась сбежать с офицером. И моя сестра, которую вы видели только что, очень старательно запугала, обработала несчастную девицу, что дядя её сошлёт в монастырь. И что только брак с вами окажется единственной спасительной соломинкой в водовороте жестоких событий. Наталья сама прибежала к нам за помощью. Но про сумму на её счёте узнали вы. Вы пришли к нам с заказом, чтобы каким угодно способом уговорить, заставить, умолить богатую сироту выйти за вас замуж.
— Вот именно, я сам нашёл невесту, и у нас были чувства. И это не стоит тех денег, какие вы сейчас требуете. В свою очередь, я требую от вас написать опровержение в газеты. Причём «Утренняя весть» сами решились и опубликовали статью с извинениями, обвинив вас во лжи. И я пришёл потребовать от вас прекратить нападки на нас.
— Расписку с обязательством о выплате гонорара на стол и всё закончится! Иначе я сама найду эту сироту и открою ей глаза на вас, на то, что вы подлый клерк из банка, узнавший её секрет и вынудивший её выйти за вас замуж.
— Вы хотите вместе со мной пойти под суд? — Андрей привстал, но передумал, снова сел на диван.
— НЕТ! — голос «новоиспечённой свахи» вдруг сделался до отвращения писклявым и высоким. — Я хочу, чтобы вы, наконец, перестали быть тряпкой, и если знаете, где сейчас ваша жена, то пойдите и исполните свой супружеский долг, неважно как, хоть силой. И главное, чтобы кто-то засвидетельствовал ваше соитие. Хоть служанка, да хоть простынь с пятном оставьте. Она должна стать вашей. После этого развод ей никто не даст, про чувства в нашем обществе и не вспомнят. Дело замнут, и вы станете счастливым семьянином. Ваш член, надеюсь, так же хорош, как и внешность. Заставьте её скулить от блаженства.
Глаза Андрея округлились, впервые он слышит от женщины настолько пошлые слова, причём без зазрения совести глядя в лицо, она посмела высказаться о его мужской силе в таком низменном ключе.
— Сударыня, вы забываетесь! Ни одна женщина не смеет так говорить мужчине. Будь вы хоть сто раз свахой или журналистом. Я вам ничего не должен. И подам на вас в суд, за то, что вы опорочили мою честь дважды.
— Так и на суде будете мямлить?
— Мямлить? А вы привыкли, когда вас бьют? Нормальной речи воспитанного человека не понимаете? Но сдаётся мне, вы не в курсе, что есть отдельный суд для таких, как вы, падших, другими словами – шлюх? Я, как мужчина, могу написать на вас жалобу, что вы приставали ко мне с пошлыми намерениями и клянчили деньги, шантажировали меня и жену. Вас даже не выслушают, просто отправят на исправительные работы. Вы не замужем, ведёте странный образ жизни и наводите статьями в обществе смуту. То, что автор статей – вы, уже доказанный факт, об этом мне сказал редактор «вести».
