Ревизор: возвращение в СССР 52 (СИ) - Винтеркей Серж

Минут через пятнадцать раздался новый телефонный звонок. Поднял трубку — а там Латышева говорит мне так радостно:

— Павел, мне только что с работы звонили, сказали, что все вопросы в вашем отношении сняты. Мол, мы и дальше будем готовы с вами работать. Даже сразу же велели мне набрать вас, договориться о том, какие новые передачи можем записать. Впрочем, это неспешно. Можем на конец недели назначить, если вам сейчас неудобно…

Ну, у Латышевой голос был довольный, а уж как мне стало радостно, когда я услышанное осознал! Потому как этот звонок означал, что уже без всяких сомнений Кулаков отказался от идеи меня прессовать. Тут уже практически полная уверенность, что кто‑то с ним как‑то поговорил по моему поводу.

Но вот беда: у меня теперь, конечно, совсем другие размышления в голову полезли. Так что тяжело было сосредоточиться на том, какие именно передачи я могу на этой неделе записать на радио…

Договорились в результате с Латышевой, что завтра вечером ещё раз созвонимся и утрясём возможные темы. Поблагодарил ее за добрые вести, а также отдельно за её предыдущий звонок. Она поняла, конечно, что я имел в виду. Хорошая девушка. И правильно, кстати, получается, я ей посоветовал с Николаевым по этому поводу ничего не обсуждать. Ведь Николаев мне так и не позвонил. А телефон-то мой у него есть…

Фух. Получается, всё‑таки не придётся мне на эту Кубу уезжать? Не хочу я туда, конечно. Меня СССР полностью устраивает.

Тем более обидно было бы эмигрировать после того, как так старательно перевозил всех своих родственников и друзей в Москву. А потом сам взял бы и уехал на Кубу. Они бы точно ничего не поняли. А правду объяснять про мои проблемы с членом Политбюро — такое себе. Перепугал бы только всех насмерть.

Тут же в голову пришла мысль: «Так что, зря я, что ли, сокровища свои прятал на выходных в деревне?». Но тут же сказал себе, что всё же не зря. В таких делах, что при промедлении расстрелом тебя грозят, лениться и медлить нельзя. Все я правильно сделал. Просто повезло, что план мой сработал и кто-то, похоже, за меня вступился.

Понять бы ещё, кто именно. КГБ или, может быть, Кулаков напугался откровениям Ландера про Фиделя Кастро, который меня якобы защищать будет даже перед Брежневым?

А если это КГБ сработал, то важно, конечно, как именно такого результата добился. Надеюсь, не создав впечатление, что я на комитет работаю. От такой мысли настроение у меня несколько испортилось. Репутация стукача КГБ мне, конечно, совсем ни к чему. Вряд ли Кулаков по этому поводу молчать будет.

Кстати говоря, раз такие хорошие новости, то мне же, получается, надо срочно и с Захаровым, и с Межуевым связаться, рассказать им об этом. И, если повезет, то есть шанс, что у них что‑то узнать получится и мне потом рассказать, с чего вдруг Кулаков отступился и как начал, так и свернул свои мстительные планы в мой адрес…

Посмотрел на часы. Поздновато, конечно. Это ж только радио по какому‑то своему графику работает, учитывая, что они допоздна в эфире. А Межуев и Захаров, по идее, уже по домам разъехались.

Ну что же, завтра с утра тогда обоих наберу по рабочим телефонам. Думаю, вечером или утром этот вопрос с ними обсуждать — без большой разницы. Вряд ли для них это сейчас самый главный вопрос.

А потом на часы глянул и сообразил, что вполне ещё успеваю на самбо. Так-то мне, конечно, в последние дни не до этого было совсем. То сокровища свои прятал, то прикидывал грядущий переезд на Кубу… Ну, раз вроде основные проблемы позади, то нужно восстанавливать прежний график!!!

Москва, квартира Андроповых

Андропов, вернувшись домой с заседания Политбюро, сразу же стал прикидывать дальнейшие шаги.

Однозначно завтра надо договориться о встрече с Громыко. Раз уж их интересы в отношении Кулакова неожиданно совпали, то надо, конечно же, этим пользоваться. Если у них получится вдвоем прервать карьерный взлёт Кулакова, а со временем и вообще отбросить его вниз, то репутация обоих очень сильно в Политбюро возрастёт. Да и формально именно их альянс имеет наибольшие права на существование. Интересы‑то ведомственные достаточно схожие.

И, кстати говоря, этот альянс будет меньше пугать многих, чем если бы Андропов заключил его с кем‑то другим, кто занимается внутренними процессами в СССР. Главный страх в Политбюро — что КГБ слишком большую силу наберёт, чтобы вернуться к репрессиям времен НКВД. А альянс Андропова с Громыко таких опасений никому не даст. Громыко внутренними делами по своей должности практически не интересуется. Так что никто особо и не будет возражать против подобного альянса, решив, что лучше пусть КГБ свою энергию на внешнюю политику тратит, чем на внутреннюю… Да, на этот союз и Брежнев должен достаточно нейтрально отреагировать. Ясно ему будет, что он не против него однозначно направлен…

Следующий важный вопрос — что делать теперь с Кулаковым? Зависит ли это от того, отступится он от Ивлева или нет? Первоначально-то он именно этими соображениями руководствовался, когда вслед за Громыко слово взял, поддержав его критику в адрес Кулакова…

Подумав немного, председатель КГБ все же решил, что независимо от того, отступится ли Кулаков от Ивлева или нет, спуску ему давать теперь все равно возможности нет. Нельзя, чтобы, когда Кулаков будет на следующей неделе вместе с Полянским делать доклад, всё прошло мирно и красиво. Кулаков теперь при любом раскладе будет врагом и его, и Громыко, так что оставлять его в покое нельзя. А то снова окрепнет, и начнет искать случай отомстить… Нужно его так придавить, чтобы головы не смел поднять, и уж точно не строил планы мести…

Значит, на следующем заседании Политбюро нужно всыпать обоим, и Кулакову, и Полянскому как следует. Полянский, конечно, в этом случае просто под раздачу попадёт. Но что же делать, если так получилось?

Впрочем, это не важно. Полянский точно не в фаворе у Брежнева — это все знают. Он даже на приём к нему попасть не может. И остальные члены Политбюро от него давно уже отвернулись. Так что ему и так недолго осталось на что-то влиять в политике…

Тоже мне член Политбюро. Он уже точно сбитый лётчик, — подумал Андропов. — А удастся Кулакова в его компанию определить, все начнут думать, что и Федор Давыдович тоже вовсе не так крепко в Политбюро сидит, как пытается создать впечатление…

Андропов был осторожным человеком, но уверенности ему придавал прогноз, сделанный Ивлевым, о том, что крах карьеры Кулакова всё равно неизбежен. Сегодняшние действия Громыко оказались приятным сюрпризом, но полностью этому прогнозу соответствовали, и он уверился в том, что Ивлев знает, что говорит, и по этому вопросу тоже. Как он это делает, непонятно, но главное, что это работает…

Он же летает на самолете, понятия не имея, как именно он внутри устроен, и ничего, летать ему это не мешает же? Раз так, то надо использовать прогноз Ивлева, чтобы упрочить свою позицию в Политбюро, свалив нынешнего фаворита Брежнева раньше, чем он сам бы упал. Да, если все получится, то он сам приблизится на ступеньку поближе к креслу генсека…

Поняв общую диспозицию, председатель КГБ стал прикидывать конкретные шаги. Так, чтобы доклад на затребованную Громыко и Андроповым тему на следующем заседании Политбюро не прошёл мирно и без всяких последствий для Кулакова, ему, Андропову, нужна детальнейшая информация по проблемам в сельском хозяйстве, которые привели к тому, что появилась такая позорная практика, как закупки зерна за рубежом у идеологических противников.

К счастью, кое‑какая информация у КГБ была по проблемам в любой сфере жизни советского общества. Он сейчас сделает звонок помощнику, и к завтрашнему утру всё уже в обобщённом виде будет лежать у него на столе. Так что можно будет задать несколько язвительных вопросов после доклада Кулакова и Полянского, да еще и с конкретными цифрами, показывающими критический уровень бесхозяйственности на селе.

Но Андропов прекрасно понимал, что наиболее выигрышной стратегией будет не только разоблачить несостоятельность положений доклада Кулакова и Полянского по сельскому хозяйству, но и предложить какой‑то альтернативный план, имеющий гораздо большие шансы на успех.