Ревизор: возвращение в СССР 52 (СИ) - Винтеркей Серж

Но самому это делать было опасно. С Брежнева сталось бы, выслушав этот план, ухмыльнуться и сказать: «Раз вы, товарищ Андропов, так хорошо разбираетесь в вопросах сельского хозяйства, то давайте мы вас вместо Полянского сделаем министром сельского хозяйства и дадим вам карт‑бланш на внедрение вашего плана. Он же все равно не хотел на этой должности работать, вот и отпустим его».

Министром сельского хозяйства Андропов становиться отнюдь не хотел. Не та это была сфера, куда стоит с его нынешней позиции переводиться. Но вот если они этот план представят вдвоем с Громыко, а еще лучше если Громыко его предложит, то тут уже такая реплика будет неуместна. Ну кто будет Громыко предлагать на сельское хозяйство перевести, если всем прекрасно известен его огромный авторитет именно в сфере внешней политики? Даже Брежневу такое в голову точно не придет… Нет у него никого, кто мог бы с таким авторитетом в мире отстаивать позицию Советского Союза, как это Громыко делает.

Так, и кто мог бы составить для него план необходимых преобразований в сельском хозяйстве, чтобы увеличить производство зерна и отказаться от закупки импортного зерна в будущем? Тот самый доклад, который надо будет попытаться уговорить Громыко сделать?

К счастью, у Андропова была кандидатура. Так что после первого звонка он сделает и второй — Вавилову, чтобы уже завтра Ивлева доставили в КГБ и посадили работать над теми данными, которые соберут для него по первому звонку… Надо всего лишь велеть собрать их в двух экземплярах…

Москва, тренировочный зал завода ЗиЛ

Выложился я хорошо на тренировке по самбо, и большое удовольствие от нее получил. И домой потом совсем не спешил, минут пятнадцать ещё с Сатчаном болтали про жизнь. Так хорошо это дело пошло, что еще и в машине Сатчана посидели, прежде чем разъехаться по домам. Обоим однозначно понравилось, что жены наши начали между собой всерьёз дружить. Вспомнили заодно про тот эпизод, когда жена Сатчана вдруг вообразила, что Галия когда‑то была его любовницей. Посмеялись. Хорошо, что это заблуждение быстро удалось преодолеть.

В общем, домой ехал уставшим физически, но отдохнувшим морально.

Ну да, всё‑таки нервотрёпка определённая была со всеми этими интригами Кулакова. Когда ценности прячешь и готовишься к эмиграции, волей‑неволей переживать будешь.

Не хочу я, конечно, никуда из страны уезжать. Меня тут всё устраивает. И то, что я уверен, что и на Кубе бы нормально прижился, не означает, что мне туда ехать надо. На Кубу я лучше в следующем ноябре снова съезжу на три недельки отдохнуть с семьей. Балдину вроде как тоже наша поездка очень понравилась. Вот и организуем всё по новой. Да, прекрасная идея. Тем более если Балдин на пенсию не уйдёт, то и вопрос с перелётом проблемы не составит. А уж гостиницу арендовать мы сможем и без всякой купленной путёвки.

Хотя есть у меня ощущение, что и путёвку я снова смогу от комитета получить. А если не от комитета, то по линии Сатчана или Захарова раздобуду. И связей, и денег у меня вполне хватает, чтобы Кубу посещать без всяких эмиграционных намерений.

Прихожу домой, а Галия мне и говорит:

— Тебя там Румянцев Олег Петрович разыскивает, просил перезвонить ему срочно.

— Телефон‑то хоть оставил? — спросил я её.

— Да, оставил. Я записала.

Ну, оставил — ещё лучше. Не придётся снова играть в эти игры с Наполеоном, — подумал я.

Набрал Румянцева. К моему удивлению, трубку женщина сняла. И домашним, спокойным таким голосом, спросила, с кем я хочу переговорить, а потом уже Румянцева позвала.

«Вот оно как! Похоже, у нас новый уровень доверия с комитетом, — подумал я. — Румянцев мне уже свой домашний номер даже дал. Неожиданно!».

— Паша, добрый вечер. Какие у тебя планы завтра на утро? — спросил меня Румянцев нетерпеливо.

— Ну, в спецхран думал ехать поработать. Мне же доклад по линии Межуева к среде надо привезти, а у меня источников не хватает.

— Слушай, есть очень важное дело. Давай ты в этот спецхран после обеда поедешь, хорошо? А завтра с утра ты нам в комитете нужен. Сможешь в девять утра выехать?

— Смогу, теоретически, — сказал я.

— Вот и хорошо. В это время за тобой машина приедет с уже знакомым тебе человеком. У того же самого подъезда будет парковаться, что и в прошлый раз.

На этом разговор закончился. Хотел было сообщить про неожиданные телодвижения со стороны Кулакова, но потом решил, что раз завтра все равно с утра встречаемся, то лучше лично это и обсудим.

Положив трубку, задумался над еще одним вопросом — с чего вдруг я им так резко в комитете понадобился?

Сразу же мысль возникла: не связано ли это как‑то с нынешним отказом Кулакова от репрессий в отношении меня?

Хотя, чёрт, что-то я совсем расслабился. Новости хорошие, конечно, вечером на меня обрушились, но это я зря… Вряд ли, конечно, Кулаков, если его заставили дать заднюю в отношении меня, полностью откажется от возможности меня при удобном случае прессануть. Не бывает подобного у людей с таким властным характером и такими амбициями… Обидчивые такие люди просто страшно. Значит, рановато мне радоваться…

Глава 11

Москва, квартира Ивлевых

С самого утра я набрал Захарова. Меня его помощник с ним быстро соединил. Разговаривали, конечно, не называя конкретных фамилий, максимально туманно.

— Виктор Павлович, по тому вопросу, что мы с вами обсуждали, подвижки произошли положительные. Вроде бы больше никаких проблем у меня не имеется.

— Даже так, Павел? — удивлённо сказал Захаров. — Хорошо. А причина тебе известна?

— Нет, к сожалению.

— Ну давай тогда так договоримся. Подъезжай ко мне в 13:00. Погуляем по скверу — для здоровья полезно перед обедом. Там эти вопросы и обсудим. Ну и я, может быть, что‑то успею узнать до того времени, и поделюсь тогда с тобой информацией.

— Договорились, Виктор Павлович!

До Межуева тоже быстро дозвонился.

— Владимир Лазоревич, — сказал я, — у меня хорошая новость. Помните ту проблему, что мы с вами обсуждали? Вроде бы, я так понимаю, она благополучно разрешилась. Не совсем, правда, понятно, каким образом это произошло. Так что если вдруг у вас какая‑то информация по этому поводу появится, буду признателен. Ну и в целом, может быть, что‑то вы ещё интересное по этому вопросу услышите, тоже буду признателен, если поделитесь…

— Понял, — сказал Межуев. — Спасибо за информацию, Павел. Ты тоже, если будет какое‑то развитие ситуации, пожалуйста, немедленно со мной свяжись. А я, если что‑то разузнаю, то тогда с тобой договоримся пообедать или поужинать, да и обсудим этот вопрос.

— Да, конечно, — сказал я.

Глянул на часы. Пора уже и выходить.

В этот раз за мной прислали белый «Москвич». Офицера за рулём тоже узнал: как‑то он меня в октябре возил уже на Лубянку.

Дальше всё было как обычно: везли меня сложным маршрутом, а в одном из дворов снова отсекли возможную погоню мебельным фургоном, въехавшим в арку сразу вслед за нами и остановившимся сразу же на выезде из неё.

Ну а когда приехали, внизу меня в гараже встречал сам Румянцев. Кивком головы поблагодарив привезшего меня офицера, он повёл меня к себе в кабинет. А когда привёл, предложил присесть, после чего сказал:

— В общем, Паша, хочу тебя обрадовать. Комитет тебе сильно помог с Кулаковым. Есть у тебя, кстати, какая‑то реакция от него?

Вот оно значит как! Все же не Ландер Кулакова своими откровениями кубинскими остановил, а именно КГБ. Ну, в принципе, примерно так я и думал… Сам видя «состояние нестояния» Ландера понимал, как трудно кому-то ему поверить… Приятный сюрприз от Андропова, сработала моя идея, получается…

Я тут же рассказал майору про звонок от Голосова и про два звонка с радио, в первом из которых узнал, что меня отстраняют от работы, а во втором — что возвращают обратно.

— Вот, — сказал обрадованно Румянцев, — сам видишь, какой эффект дала наша работа. Могу тебе по секрету сказать, что наш председатель прямо на Политбюро лично осадил твоего обидчика. Надеюсь, ты понимаешь, что не в твоих интересах об этом болтать?