Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич

Конечно, возможны были и проблемы. Во-первых, злоупотребления. Принимая любые подобные решения «о скорых расправах», нужно понимать, что будут и невинно пострадавшие. Что если ребёнка можно изъять из семьи по ускоренной процедуре, то обязательно появятся те, кто попытается этой системой воспользоваться в свою пользу. Шантажировать или сводить счёты или ещё как-то злоупотреблять полученным исключительным правом.

Во-вторых, куда девать этих детей? В СССР во всех детских домах в эти годы проживало около 60 тысяч несовершеннолетних. Если каждый год у тех же цыган по 5 тысяч «голов» изымать, горшочек очень быстро переполнится, никакая система не выдержит подобных критических нагрузок, в итоге только хуже станет.

И ответом на оба вопроса стал человек по имени Альберт Анатольевич Лиханов. Очень активный мужчина, известный детский писатель, который воспользовался политикой большей открытости власти для народа, сумел прорваться ко мне на личную встречу и изложил свой проект по созданию семейных детских домов.

(Лиханов А. А.)

Сказать по правде, в моей идеальной памяти ничего про этого явно неординарного — ну, во всяком случае, именно такое он оставил после себя впечатление — человека не нашлось. Пришлось запрашивать справку, но и там ничего подозрительного тоже не накопали. А вот инициатива Лиханова, наоборот, оказалась очень даже в «кассу».

Что такое семейный детский дом? Это когда семья берет из «нормального» детского дома детей на воспитание, им для осуществления данной деятельности выделяется либо дом, либо большая квартира, мебель, техника и всё необходимое. Один из родителей считается трудоустроенным, получает зарплату и всякие льготы на детей и, собственно, занимается воспитанием. Полная занятость одного родителя была установлена на троих подопечных, то есть больше шести детей из детдома пара взять себе не могла, что отсекало всяких желающих на этом деле нажиться.

С точки зрения затрат такая схема, конечно, выходила значительно дороже, чем интернатное содержание, однако — ну, во всяком случае, так предполагалось, точный результат будет известен только лет через десять, а скорее через двадцать, когда эти сироты сами встроятся в общество и родят своих детей — предполагалась выгода в плане социализации и подготовки детей к будущей самостоятельной жизни. С этим, как известно, у многих детдомовских имелись серьёзные проблемы.

Решением же первой проблемы стало создание комиссии по защите детей при ЦК. Вообще-то в СССР уже вполне имелись надзорные органы в виде комиссий по делам несовершеннолетних (КДН) при местных исполкомах, имелись органы опеки, школа бдила, как водится. Но всё это были органы системные, тот случай, когда каждый должен присматривать за другими, однако на практике, как водится, такие структуры, случись что, будут совместно заметать всю грязь под ковёр. Потому что проблемы детей — это, конечно, важно, но ведь с этими людьми потом ещё работать…

Короче говоря, новая комиссия при ЦК должна была заниматься тяжёлыми случаями, когда обращение в местные органы нужного результата не давало.

Прошли пешком вдоль Кремлёвской стены, зашли в Спасские ворота. Внутри нас уже ждали машины, куда мы оперативно погрузились и двинули через Троицкие ворота в сторону Кутузовского. В предвкушении шашлыков живот отчётливо заурчал, сбивая с рабочего настроения.

— Ещё один вопрос… Скорее даже просто мысль по итогам визита в США.

— Делись, — кивнул Лигачёв, он уже спрашивал, чего это я такой задумчивый хожу последнюю неделю, но я только отмахнулся в том смысле, что сам ещё не сформулировал зарождающуюся где-то внутри идею.

— Был я в Америке. И вот сколько всего случилось с ними за прошедшие пять лет. Война, кризисы, смена президентов, полный бедлам в политике. А вот так визуально этого вообще не видно. Люди суетятся, машины ездят, полки в магазинах забиты. Мы тут читаем отчёты, рассматриваем статистические выкладки, пытаемся тенденции всякие нехорошие у них отследить, а там ничего это не чувствуется.

Накатило как-то на меня чувство неосуществимости самой идеи лобового противостояния с капиталистическим гегемоном.

— Так запас прочности у них какой. Да и система мировая так построена, что могут американцы переживать подобные кризисы относительно безболезненно.

— Вот система! — Я для пущей наглядности поднял вверх палец, — невозможно выиграть у казино. Невозможно выиграть в игре, где правила устанавливают другие и могут при этом ещё менять их по собственному разумению и желанию левой пятки.

Тут классическая история, которую я всегда люблю приводить в пример — это отвязка доллара от золота в 1971 году. Принято считать, ну, во всяком случае, есть такой в общественном сознании миф, что, мол, Америка в отличие от других стран никогда не переживала дефолтов, её валюта самая надёжная, ведь в истории США никогда не было обменов денег и вы вполне можете расплатиться в магазине банкнотой хоть 19 века выпуска, и вам никто ничего не скажет. На самом деле отсечка там вполне имеется и находится она в 1914 году — тоже далеко, сколько в нашей стране с тех пор денег сменилось, четыре или пять, смотря как считать — в момент образования федеральной резервной системы.

Так вот что случилось в 1971 году? Америка фактически допустила обвал существующей финансовой системы, отказавшись выполнять взятые на себя обязательства. Почему это не привело к краху, почему все держатели американских долговых обязательств не побежали в момент требовать возмещения убытков — ну кто-то побежал… А кто-то — оккупированная страна и не может особо рыпаться. А для остальных есть десяток атомных авианосцев в качестве убедительного аргумента.

— И как ты предлагаешь менять систему? — Мы выскочили на проспект и, набрав скорость, рванули на юго-запад, в сторону Заречья, где уже нас ждало мясо и пиво.

— Ну, сразу поменять всю систему мы не сможем, я реалист, а не мечтатель. Хотя и немного мечтатель тоже, конечно, куда без этого.

— И что ты там надумал?

— Нужно отказываться от доллара в качестве основного в мире платёжного средства.

— Мы и так от него отказываемся, — резонно возразил Лигачёв. — Везде где можем, торгуем либо в переводном рубле, либо в золоте, либо в бартере.

И это было тоже правдой, вот только золото само постоянно менялось — последние годы стабильно в сторону роста — в цене, из-за чего заключать длинные сделки, считая именно в металле, было сложно. Да и бартер тоже всё равно пересчитывался по доллару в основном — слишком удобен это был инструмент, чтобы так просто от него отказаться.

— И тем не менее больше половины сделок в мире проводится с оплатой долларом. Пока это не изменится, США не победить. По прикидкам наших экономистов нам нужно скинуть процент долларовой торговли в мире до 30–35, и тогда нынешняя экономическая система, основанная на долларе, схлопнется, — выкладки были не бесспорные, имелись у меня подозрения, что наши специалисты выдавали желаемое за действительное в стиле байки про ишака и Ходжу Насреддина. В том смысле что до этого всё равно никто не доживёт, поэтому если вдруг на этих самых 30% ничего не произойдёт, то выдавшим когда-то оптимистичный прогноз «экспертам» будет уже всё равно.

— У тебя есть конкретные предложения или это разговор просто о высоких материях? — Мы проскочили Кутузовский, пересекли МКАД, выехали на Минское шоссе.

— Во-первых, нам помогут европейцы. Есть там идея превращения их «ЭКЮ» в полноценную валюту, — легко выдавать такие прогнозы, зная будущее. Впрочем, как раз тут я совсем не был уверен — без стран СЭВ и нейтралов в составе ЕС евро вполне может и не взлететь. С другой стороны, события на Балканах, кажется, наоборот подстегнули Западную Европу к объединению, вопрос о необходимости заключения нового договора, который расширил бы Единый европейский акт 1986 года, сейчас был самым обсуждаемым и в Париже, и в Лондоне, и в Бонне. В конце концов, именно на этих странах — вместе с Бенилюксом и Италией — базировался Европейский Союз, а не, прости Господи, на Польше или какой-нибудь Болгарии. И всё шло к тому, что новый «Маастрихтский договор» тут будет подписан даже раньше 1992 года.