Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

— Смотрите, Виктор Павлович, как я это понимаю: если у Машерова действительно получится негативные тенденции в сельском хозяйстве преодолеть и, более того, на лад поправить ситуацию, то тут же какой расклад выйдет? Если мы какого‑то незаметного человечка будем продвигать вместо него на должность министра сельского хозяйства, то случится именно то, чего вы опасаетесь: Кулаков все его заслуги, если он вдруг преуспеет, на себя оформит немедленно. Такой человек, скорее всего, ни кандидатом в члены Политбюро не будет, ни членом Политбюро. Поэтому это Кулакову будет очень легко сделать. Ну а что касается Машерова… Он же уже много лет в этом Политбюро заседает, репутацию имеет и серьёзный авторитет. Кто ему помешает доносить до остальных членов Политбюро информацию о том, каких именно успехов он добился прямо на заседаниях? А если Кулаков вдруг на себя одеяло начнёт тянуть, то такой заслуженный и авторитетный человек, как Машеров, вполне может и пободаться с ним.

Более того, Виктор Павлович, я бы не исключал ситуацию, что если Кулаков по глупости начнёт ревновать по поводу успехов Машерова, то он тем самым может подорвать свою репутацию в Политбюро. Представьте: если Машерову действительно удастся добиться прорывных результатов в сельском хозяйстве СССР, то как это будет важно для всего Политбюро. Можно будет перестать позориться, закупая зерно за рубежом. И полностью решить проблему продовольственной безопасности в стране, чтобы не выходило, как сейчас: что часть зерна мы братьям по социалистическому лагерю отправляем в поддержку, а потом в несколько раз больше закупаем за рубежом за инвалюту. Что, конечно же, авторитету Советского Союза не способствует. Считаю, что такой зубр, как Машеров, вполне может такого карьериста, как Кулаков, съесть. А вот если более мелкую фигуру в министры сельского хозяйства провести, не входящую в Политбюро… Тут вы правы абсолютно: Кулаков все заслуги нового министра себе без проблем присвоит.

Захаров помолчал некоторое время, осмысливал то, что я ему сказал, долго думал, потом наконец сказал:

— Ну что же, Паша, может быть. И по этому вопросу я с тобой тоже готов буду согласиться, но мне ещё, конечно, подумать надо, прикинуть все. Давай так договоримся: ты на фигуре Машерова не останавливайся, подумай всё же, кто ещё может на эту должность претендовать? Машеров же элементарно может не согласиться. Так что да, он, как вариант, согласен с тобой — заслуживает пристального рассмотрения. Но ты, пожалуйста, подумай ещё о других кандидатурах на случай его отказа.

Тут я, конечно, уже плавать начинаю. Посмотрел я, когда для Андропова проект реформ готовил, кто у нас сельским хозяйством занимается на разных уровнях. Но вот беда: в отличие от Машерова и Горбачёва, я ничего о них практически не знаю. Есть ли у них какие‑то таланты вообще в этой сфере? Для меня все эти люди — всего лишь фамилии…

Про Машерова вот знаю, что точно такие таланты есть, а про Горбачёва знаю, что точно нет. Помимо большой склонности к интриганству и зашкаливающей глупости, ничем больше этот человек в истории своей страны отметиться не сумел, пока ее не уничтожил… Горбачёва бы американцам в президенты как‑то протолкнуть… Ну ладно, мечтать не вредно.

Но пообещал, конечно, подумать, Захарову. И правда, куда мне деваться?

Тот уже прощаться захотел, а я ему и говорю:

— К вам ещё, Виктор Павлович, просьба будет: если вы тоже какие‑то кандидатуры найдёте, то буду признателен, если со мной ими поделитесь. Мало ли у меня будут по ним тоже какие-то соображения…

— Конечно, Паша. Давай тогда при следующей встрече сверим списки: сопоставим, кого ты найдёшь, и я кого смогу найти…

Расстались с Захаровым, и я поехал в спецхран. Еду и все про Машерова думаю. Конечно, по поводу него сомнений у меня особых не было. Если получится его в министры пристроить, то по Москве он будет гонять с такой же скоростью, что сейчас по Белоруссии гоняет. Но всё же в Москве гораздо меньше шансы, что лимузин его в грузовик с щебнем воткнётся на огромной скорости. В какую бы он аварию тут ни попал, погибнуть ему в тяжёлой, оборудованной на заказ машине будет достаточно сложно. Пострадает, скорее всего, немножко — и, может быть, осторожнее гонять велит шофёру в следующий раз, и не на таких скоростях.

Нет, тут я уже, конечно, перегибаю. Кто вообще сказал, что какая‑то авария должна произойти? Нечего и рассуждать про это. Пусть он сначала вообще согласится министром сельского хозяйства стать, а остальные члены Политбюро его на эту должность одобрят. Уж слишком далеко я начал планы строить на Машерова. Он, наверное, сейчас сидит где‑нибудь, икает и удивляется, по какой причине, и невдомек ему, что это мы с Захаровым о нём усиленно думаем…

Москва, квартира Якубовых

Загит, вернувшись со смены в половине восьмого утра, был очень удивлён, что Анна Аркадьевна вся какая‑то на взводе. Обычно она очень радовалась, когда он приходил со смены. Как раз оставалось примерно полчаса для того, чтобы вместе позавтракать: потом она убегала на работу, а он шел своими делами заниматься. В отличие от работы в Святославле, на ЗиЛе работать в пожарной части было хорошо, ночью вполне удавалось прекрасно выспаться. Но сегодня с женой явно что‑то было не так.

— Что‑то случилось, Аннушка? — обеспокоенно спросил он супругу.

— Тише ты, пожалуйста, а то Риту разбудишь. Она ещё спит, а нам нужно без неё обговорить всё, — сказала Анна Аркадьевна озабоченным голосом.

— Что‑то с Ритой случилось? — снова спросил Загит уже гораздо тише.

— Да, Загит, случилось. Кто бы мог подумать… Меня Тамара теперь, наверное, убьёт. Она мне помощь оказала, а мы ей вот как ответили, — вздохнула Анна Аркадьевна.

— Аннушка, да скажешь ты наконец, что случилось‑то с Ритой? — не выдержал Загит, снова повысив голос.

— Тише ты! Да я же надеялась, что она с каким‑нибудь перспективным студентом МГУ познакомится на этом дне рождения Павла. А она, представь себе, с Васей‑негром шашни закрутила. И, более того, уверяет, что они уже и пожениться решили.

— Так а в чём проблема‑то? — искренне не понял Загит. — Вася Баранов — хороший очень мужик, ответственный. Давно ему пора уже жениться. А Рита — девушка красивая и умная, раз в университете учится. Глядишь, тоже потом по его стопам пойдёт в милицию работать.

— Ну вот ещё, Загит, что ты такое говоришь! — возмутилась Анна Аркадьевна. — У них же двенадцать лет разницы!

— Ну и что же с того? Двенадцать лет разницы — зато и плюсы свои есть, — не согласился Загит. — Мужик уже твёрдо на ногах стоит. Майор вон, да ещё и звание досрочно получил. Тамаре твоей только радоваться надо, что Рита твоя не какого‑нибудь хмыря подхватила в Москве, а такого серьёзного и солидного человека себе нашла.

Анна Аркадьевна только руками всплеснула в отчаянии: Загит никак не хотел понимать её логику.

— Ну а то, что он негр? Ничего совсем, да, не волнует тебя? — нахмурившись, спросила она супруга.

— Да какая разница, Аннушка! — искренне удивился Загит. — Водку он пьёт так, что никакой негр не угонится за ним. Так что никакой он и не негр, как правильно Ивлев говорит. Русский, цветом кожи просто от нас немножко отличается. Да и вообще, Аннушка, у нас же интернационализм, если ты позабыла. Другой цвет кожи вовсе не означает, что человек хуже или лучше. Что мне тебе прописные истины объяснять? Ты же сама всё это прекрасно знаешь. Не веди себя, пожалуйста, как какой‑нибудь британский плантатор, у которого сотня рабов хлопок собирает.

В общем, Анна Аркадьевна не нашла решительно никакой поддержки от своего мужа.

«И зачем только надеялась?» — недовольно думала она, пока шла на работу. — «Загит, наверное, уже об очередной гулянке только думает, которая будет, когда Вася‑негр свадьбу устроит с Ритой. Вот это ему действительно важно — водку попить да песни попеть. Но как же мне Риточку‑то отговорить от этого безумства? Пропадёт же девочка…»

Мелькнула мысль обратиться к собственной дочери, чтобы она её отговорила. Но как эта мысль мелькнула, так и тут же была Анной Аркадьевной отброшена в сторону: дочка с ней так и не помирилась. По‑прежнему обвиняла мать, поскольку, с её точки зрения, Анна Аркадьевна мужа своего бывшего предала, и никак не хотела считаться ни с какими разумными аргументами. В том числе и с тем резоном, что если бы Анна Аркадьевна знала, выходя замуж за него, что это будет будущий уголовник, то никогда в жизни бы этого не сделала.