Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

— Кто его знает, Юрий Владимирович, — пожал плечами Вавилов. — Так‑то он вроде парень и патриотичный, конечно. Но были уже случаи, когда самые что ни на есть на словах патриотичные, оказавшись за бугром, предавали нас по полной программе.

— Так а что получается? Это его единственное условие? Ничего другое его в принципе не интересует в ответ на эту поездку в Японию? — спросил Андропов Вавилова.

— Пока что получается, что так, — сказал Вавилов. — Варианты‑то мы ему в принципе неплохие предложили. Кто другой немедленно бы согласился на что‑то из предложенного… А у него, получается, свои собственные условия… Но хочу еще напомнить, Юрий Владимирович, что его сестра наш действующий агент, и с большими успехами. Так что мы сможем за ним и в Италии присматривать… Она же, скорее всего, тоже вслед за братом туда поедет.

— Про сестру помню. — кивнул Андропов. — Молодец, хорошо работает. Но родная кровь, все же. Вряд ли она нам все про собственного брата выложит… Да и смысл нам, если он не захочет в СССР возвращаться, выехав в Италию с семьей, отчет потом об этом от его сестры подробный получить? И так все понятно будет.

— Что есть, то есть, — вздохнул Вавилов.

— А по золоту, значит, Ивлев рост ждет в три раза к доллару за семь лет? — спросил Андропов, хотя Вавилов ему это же самое сказал несколькими минутами ранее. Генерал понял, что председатель специально переводит разговор на другую тему, потому что пока что не может принять решение, отпускать Ивлева в Италию или нет.

— Да, всё верно, Юрий Владимирович. Я велел Румянцеву при следующей же встрече озадачить Ивлева этим докладом. Пусть распишет, как и почему он такого подорожания золота в долларах ожидает.

— Нам это, конечно, достаточно любопытно. Но пусть распишет не только как и почему, — велел Андропов, — но и как нам это лучше использовать? Капиталистов он этих понимает на диво хорошо, как рост курса акций, которые купили наши резиденты, показал. Значит, пусть нам выложит детали: как нам с этого роста цен на золото, что он ждёт, побольше выиграть?

— Конечно, Юрий Владимирович, — кивнул Вавилов. — Я обязательно уточню задачу для Румянцева.

— Так, ну ладно, но всё равно же не будем мы откладывать вопрос по Японии… — побарабанил Андропов пальцами по столу, и вздохнув, сказал. — Нам важно, чтобы, когда в ближайшую неделю актёры театра начнут согласовывать свою поездку с нами, Ивлев одновременно с ними пришёл. Так к нему самому меньше подозрений потом будет — все, кто в отдельном порядке проходит такие согласования у нас, естественно, что под подозрение попасть могут. Начнут потом про это судачить. Вряд ли самому Ивлеву это нужно, — сказал Андропов.

Вавилов согласно кивнул:

— Что да, то да, вряд ли нужно.

— В общем, пусть Румянцев даст ему такой ответ: с семьёй мы его в Италию конечно, не отпустим, хотя задумка у него по поводу этого Тарека Эль-Хажж достаточно интересная, это надо признать. Сделаем так: разрешим ему самому отдельно съездить дней на десять, а потом, когда вернётся, пусть жена с детьми тоже туда съездит. Но уже без него.

— Тоже дней на десять? — спросил Вавилов.

— Жена с детьми? Да неважно, хоть на три недели, — махнул рукой Андропов. — Учитывая, что там миллионер приглашает, вряд ли по деньгам какие‑то проблемы будут. Да и судя по вашему отчёту, Ивлев Румянцеву как раз жаловался, что ему советские рубли некуда тратить. Так что если Ивлев будет настаивать, можно поменять ему на валюту побольше нормы, заслужил. А так в целом получается, что нам нужно было не варианты Ивлеву предлагать, а сразу спросить, что он хочет от нас за эту поездку в Японию…

— Но все же, Юрий Владимирович, удачно вышло, учитывая, что в результате Ивлев и про золото подсказал нам очень интересные моменты, — сказал Вавилов.

— А ведь да, и так очень неплохо вышло, вы правы, Николай Алексеевич, все же про золото он нам тоже рассказал заодно. — согласился Андропов. — Лишней эта информация для страны явно не будет.

— Торговаться с Ивлевым больше не будем, Юрий Владимирович? — уточнил Вавилов. — В случае, если начнет настаивать, чтобы все же с женой и детьми в Италию выпустили?

— Да, никакого больше торга, — ответил Андропов, нахмурившись. — Однозначно. Не согласится на такой вариант, значит, все — поездки в Японию не будет. Да и какая ему, в принципе, разница — с женой и детьми в эту Италию ехать или по отдельности?

Вавилов мог бы возразить, что разница очень даже имеется, в отличие от точки зрения председателя, но благоразумно решил этого не делать. Андропов, вполне возможно, забыл уже, что это такое — с любимой женщиной и детьми путешествовать. А может, никогда особо этим и не баловался, учитывая постоянную занятость и вовлечённость на высоком уровне в государственные дела.

Как Андроповы отдыхают, он понятия не имел и не чувствовал необходимости влезать в детали семейного отдыха председателя КГБ.

Ну и, что важно, по его ощущениям, Ивлев должен был согласиться и на такой вариант. Парень он смышлёный и не раз уже это доказывал. Наверняка догадывается, что по нынешним временам и такое вот разрешение на выезд в Италию с женой по отдельности дорогого стоит. Главное, чтобы Румянцев не подкачал. Его задача — подать это под нужным соусом…

Андропов, судя по всему, уже собирался отпустить Вавилова, как вдруг, припомнив что‑то, сказал:

— Да, и пока мы всё это про Ивлева обсуждали, у меня ещё одна мысль по поводу него появилась. Тот список, что мы приготовили с кандидатами на должность министра сельского хозяйства, Николай Алексеевич… Велите Румянцеву тоже ему показать.

Но пусть предупредит его строго, что болтать по этому вопросу не стоит вообще никак, иначе он всяческое наше доверие потеряет и ни о какой Италии больше даже и мечтать не сможет.

— Сделаю, Юрий Владимирович, — пообещал Вавилов.

Москва, ГРУ

Генерал ГРУ Евгений Данилович Зуев всегда настаивал на том, чтобы подчинённые приносили ему любую интересную информацию сразу же, как только она поступает.

Так что сейчас, когда к нему попросился на приём полковник Иванов, сообщив, что у него есть кое‑что любопытное, что обычно востребовано генералом, Зуев принял его тут же, без всяких проволочек.

— Чем порадуете, Василий Никифорович? — спросил он его.

— Да вот, Евгений Данилович, поступил очень интересный рапорт от старшего преподавателя Военно‑дипломатической академии подполковника Гончарова. Пригласили его в воскресенье прошедшее в ресторан «Гавана» на день рождения. И одним из гостей был кубинский посол в Советском Союзе…

Зуев сразу заинтересовался.

И ведь действительно, не так и часто иностранные послы посещают дни рождения обычных граждан СССР. Нет, бывает такое, конечно, особенно, когда послы из дружественных Советскому Союзу стран, но достаточно редко.

— И к кому же на день рождения пришёл посол? — спросил он Иванова, прокручивая в голове сразу же возможные варианты.

Не потому, что не ждал от полковника ответа. Ясно, что если человек был приглашён на день рождения, то он совершенно точно знает, у кого он был. Но в силу привычки тренированный ум сам начал подбирать варианты: депутат Верховного Совета, директор крупного оборонного завода, который какую‑то важную продукцию на Кубу поставляет, чиновник из Министерства иностранных дел?

Хотя последнее все же нет. Все сотрудники Министерства иностранных дел — изрядные перестраховщики. Не решится ни один из них рангом ниже министра иностранного посла на свой день рождения пригласить, из какой бы он там страны ни был — дружественной или недружественной. А если бы праздновал сам Громыко, то вряд ли к нему был бы приглашён и старший преподаватель Военно‑дипломатической академии…

Да и у Громыко же, вспомнил генерал, день рождения совсем не в январе. Интересовался как‑то этой информацией — вот она в голове у него и застряла.

И тут Иванов сумел его удивить.

— Да в том‑то и дело, Евгений Данилович, что именинник совершенно неожиданный. Он вообще даже не круглую дату праздновал, а девятнадцать лет. Некто Павел Тарасович Ивлев: студент МГУ, журналист в газете «Труд», и, как указано в рапорте, он ещё на полставки в Кремле работает.