Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Надо же, какой интересный молодой человек! Генерал действительно был очень удивлён такой информацией. А потом в голове что‑то щёлкнуло: Ивлев, Павел Ивлев.

Нет, однозначно эта фамилия раньше ему уже попадалась… Может быть, он в газете «Труд» статьи, написанные им, читал и запомнил эти фамилию и имя? Нет… Тут же появилось осознание, что точно нет, по какому‑то другому поводу у него в памяти это имя и фамилия застряли.

— А по какому адресу проживает этот Павел Ивлев?

— Так он сосед этого самого Гончарова. Видимо, так и познакомились, и попал он к нему на этот день рождения в «Гавану», — сказал полковник Иванов и тут же, заглянув в доклад, озвучил адрес.

И тут Зуев вспомнил, что он по приглашению министра автомобильных дорог РСФСР Николая Алексеевича Аверина посещал как‑то квартиру этого самого Павла Ивлева после ремонта. Как раз ради того, чтобы взглянуть на этот самый ремонт. Министру его зять глянуть своим глазом очень рекомендовал, в особенности его плитка очень заинтересовала импортная.

Ну а дальше, уже при непосредственном участии Зуева, и завертелась комбинация с покупкой плитки, которая привела потом к созданию достаточно устойчивого канала поставок различных дефицитных импортных товаров в Советский Союз.

Зуев, само собой, сам бы такой канал не подтянул, но, к счастью, с руководством ГРУ он нашёл полное взаимопонимание. Большая часть заработанных денег, в том числе иностранной валюты, шла на финансирование тайных операций ГРУ за рубежом — сколько бы ни выделялось в рамках Министерства обороны на деятельность ГРУ, само собой, этого всегда не хватало на всё, что было нужно. Так что та плитка была первой пробой для отработки канала. А сейчас на экспорт‑импорт поставлялись уже совершенно разные товары. Главное, что они всегда тщательно подбирались и приносили очень большую прибыль. Эти ливанские контрагенты, которые, между тем, уже и в Италию успели переехать, Эль-Хажжи, продемонстрировали мастерство в поиске и подходящих партнёров, и тех видов товаров, которые приносят достаточно большую прибыль в ходе этих тайных операций…

Естественно, что полковник Иванов во всё это абсолютно не был посвящён и, скорее всего, никогда и не будет посвящён — у него совсем другой профиль.

Павел Ивлев… Надо же, как неожиданно он всплыл вот так, когда генерал уже практически про него успел позабыть.

Правда, тут же он припомнил ещё кое‑что: что вроде бы на Эль-Хажжей этих они вышли как раз через связи этого паренька, Павла Ивлева. Точно, точно! Его сестра за одного из этих Эль-Хажжей замуж вышла. А зять Аверина через сестру Ивлева на него и вышел!

Поблагодарив Иванова за то, что донёс до него эту интересную информацию, он отпустил его, а сам принялся размышлять дальше.

Значит, через родственницу Ивлева вышли на Эль-Хажж. Эта семья была связана с родным Ливаном, а теперь уже Эль-Хажжи респектабельные итальянские бизнесмены. Но Куба‑то тут причём? Неужто этот Ивлев как‑то свою сестру задействовал для того, чтобы подружиться с кубинским послом?

И вообще непонятно, что могло бы связывать семейство Эль-Хажж и Кубу… Но, учитывая, как уже плотно с ними была поставлена работа в рамках совершенно секретной операции, генералу нужно было знать абсолютно всё о связях Эль-Хажжей с этой Кубой, Ивлевым, и причём тут вообще кубинский посол?

К счастью, естественно, что у такой серьёзной организации, как ГРУ, были свои каналы и на Кубе. И даже лучше: хороший друг Зуева, генерал Куликов Александр Викторович, прямо сейчас был на Кубе, возглавляя Радиоэлектронный центр в Лурдесе… Генерал глянул на часы и прикинул, какое сейчас на Кубе время.

Ага, рабочее. Так что он тут же набрал по телефону Куликова. Повезло — тот был на месте.

— Александр Викторович, это Евгений Данилович. Как твои дела?

— Спасибо, всё хорошо, — ответил тот.

— Тут такой вопрос: я пришлю тебе несколько фамилий. Нужна вся информация, которая связана с ними и с Кубой. Буду признателен, если ответ, как положительный, так и отрицательный, поступит быстро.

— Хорошо, Евгений Данилович, тянуть не будем.

Куба, Радиоэлектронный центр в Лурдесе

Александр Викторович Куликов вовсе не удивился, что генерал Зуев не назвал ему интересующие его фамилии в ходе телефонного разговора.

Да, связь зашифрована, но на всякий случай лучше всё же использовать более защищённые каналы. Осторожность никогда не повредит.

Не только его центр в Лурдесе занимается радиоэлектронной разведкой. У американцев всё с этим тоже совсем неплохо. Им интересна как и Куба, так и всё, что делает Советский Союз на её территории.

В ожидании депеши он занялся другими делами.

Зуев не обманул: депешу принесли достаточно быстро. И что было достаточно забавно, так это то, что генерал Куликов прекрасно знал три имени из четырёх, на которые из Москвы был прислан запрос. Эти трое — Павел Тарасович Ивлев, Диана Тарасовна Эль-Хажж, Фирдаус Эль-Хажж, — были ему прекрасно знакомы.

«Как же, как же, — пробормотал он. — Их я, конечно, забыть не смогу. Павел Ивлев, похоже, как шило в жопе — везде к себе внимание привлекает, что на Кубе, что в Москве», — улыбнулся он.

И сестра его с её мужем, что посещали его на Кубе, видимо, в связке с ним идут.

Только одно имя он и не знал: кто такой Тарек Эль-Хажж — ему было неизвестно. Видимо, какой‑то родственник Фирдауса, брат или отец.

Что было хорошо, так это то, что ничего в данный момент писать от Куликова не требовалось. Он просто набрал уже сам Зуева.

— Евгений Данилович, это Куликов. Получил я вашу депешу. Три из четырёх фамилий фигурировали в моём докладе, в конце ноября присланном на помощника нашего руководителя. Переслать эту депешу уже на ваше имя или вы сможете её взять у помощника?

— Нет, не надо пересылать, я смогу взять. Большое спасибо, Александр Викторович, — поблагодарил его Зуев.

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой из спецхрана часа в четыре дня. Валентина Никаноровна мне говорит:

— Румянцев вас снова тревожил. Просил перезвонить.

Ага, значит, у него, скорее всего, уже ответ сверху по поводу Италии имеется, — обрадовался я.

Хотя тут же подумал, что, может быть, рано радуюсь. А вдруг моя приманка в виде спецоперации по созданию из Тарека Эль-Хажж миллиардера, дружелюбно относящегося к Советскому Союзу, руководство КГБ не зацепила?

Может, Румянцев при встрече просто покачает головой и скажет:

— Паша, бери деньги на дачу или досрочно вступай при нашей помощи в Союз писателей! Это все, что мы можем предложить.

Обидно было бы, конечно.

Набрал Румянцева — он тут же трубку снял, и очень просил со встречей не затягивать.

Договорились встретиться через сорок минут.

Поработал немного, и, взглянув на часы, пошел к магазину.

Сел в машину Румянцева у продмага, покатались пару километров, снова притулились в одном из переулков к обочине.

Румянцев, повернувшись ко мне, сказал:

— Паша, я очень старался у начальства выбить разрешение по твоему запросу, чтоб ты с семьёй мог в Италию вместе поехать. Но, к сожалению, максимум возможного — это если ты в Италию отдельно съездишь, а потом твоя жена с детьми туда отдельно поедет. Только так и никак иначе.

Я начал обдумывать услышанное, на всякий случай сделав недовольное лицо. Блин, честно говоря, я и этого не ожидал. Думал, пошлёт меня КГБ лесом с таким запросом. Но нет, получается, что определённое доверие ко мне у них имеется. Или идея по поводу Тарека Эль-Хажж им достаточно соблазнительной показалась…

Ну что же, в принципе, наверное, так даже и лучше будет, — прикинул я мысленно. — Потому что укатить вместе с женой и детьми в Италию — это фактически всем признаться в том, что у меня невероятного уровня подвязки. Может быть, в Кремле, конечно, что разумно, исходя из того, что я там на полставки работаю. А может быть, и в КГБ, что тоже прозвучало бы в такой ситуации для некоторых людей вполне разумно, но вызвало бы совершенно ненужные в мой адрес подозрения. А так, если кто спросит, можно ещё и пожаловаться, что вот хотел в Италию с женой поехать, на халяву же родственники приглашают, а не пустили. Пришлось ехать только по отдельности. Значит, какой‑то уровень блата у меня есть, но не запредельный.