Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Правда, всё портила высказанная в докладе уверенность генерала Куликова, что парня никаким образом не удастся заполучить в ГРУ. Военная карьера ему абсолютно не интересна. А наличие двух маленьких детей лишает армию возможности его призвать, не оставив ему выбора.

А вот с этими выводами Зуев всё же не готов был вот так сразу согласиться. Если молодой парень с такой охотой учится из снайперской винтовки стрелять, то нельзя так легко сдаваться в попытках его в армию пристроить… Тут, скорее всего, Куликов просто не доработал. А вот ему, Зуеву, надо постараться какой‑нибудь ключик ловкий к парню подобрать. Тем более он уже и так некоторым образом вовлечён в схемы ГРУ через мужа своей сестры…

Москва, квартира Ивлевых

Вернувшись домой, я тут же сел и написал доклад по золоту со всеми своими мыслями, которые по этому поводу неоднократно у меня уже в голове проскакивали. Собственно говоря, и стратегия использования у меня уже созрела, её тоже всю изложил. Сделал, правда, сразу же несколько приписок дополнительно. Одна из них — о том, что эту информацию следует держать в строжайшей тайне. С ней нельзя делиться даже с лидерами социалистических государств, потому что информация может уйти на Запад. И Запад сразу организует все возможные препятствия для того, чтобы Советский Союз не мог приобретать золото за доллары США. И, вполне возможно, западные страны сами начнут скупать золото, ещё больше увеличив его стоимость на мировой арене. Так что часть выгоды от использования этой информации неизбежно будет утрачена.

Ну, ясное дело, если я встречусь с кем‑то из братьев Кастро, то я уже решил: с ними я все же поделюсь этой информацией. Кубинцев я уже взялся опекать и постараюсь сделать всё возможное для того, чтобы всё у них было хорошо. Тем более что уже и Фирдаус собирается с ними какой‑то бизнес затеять, причём по их собственной инициативе.

Так что весь тот позитив, которого я добьюсь для Кубы, сможет в глазах братьев Кастро трансформироваться в большее доверие к Фирдаусу, позволив ему какие‑то более серьёзные схемы реализовать. Которые, естественно, пойдут на благо и Кубе и банковскому счёту Фирдауса в Швейцарии… Эль‑Хажжи — не дураки, чтобы просто благотворительностью заниматься. Да и кубинцы вряд ли будут с Фирдаусом торговать чем‑то, что не будет приносить им прибыли. Ну и Фирдаус, в свою очередь, тоже себя деньгами не обделит. Главное, чтобы нашли подходящие товары, чтобы вся эта схема хорошо работала.

В шесть вечера к нам домой забежала Анна Аркадьевна, посмотрела на меня как‑то так оценивающе и попросилась переговорить со мной наедине.

— Ну что же, почему бы и нет, — предложил я ей пройти ко мне в кабинет.

Галия, конечно, была заинтригована, что у нас там за разговор такой предстоит конфиденциальный, но как раз успела покушать после возвращения с работы и пошла вместо меня в гостиную с детьми сидеть. Валентину Никаноровну мы уже давно отпустили.

— Что‑то случилось, Анна Аркадьевна? — вежливо спросил я соседку.

— Случилось, Паша. Как же не случиться! Ты, наверное, ещё не знаешь. Но Рита, что к нам приехала, чтобы парня себе найти, вместо парня нашла себе Васю‑негра.

— Ну, Вася Баранов тоже далеко не старик, — пожал плечами я.

— Ну как же, Паша! Мы же Тамаре должны за то дело по Крыму. Она же нам всё же много информации тогда предоставила, что помогла, наверное, я так понимаю. Явно не такого зятя она для своей сестры ждёт. Ну и тем более, Паша, это же явное баловство. В воскресенье познакомились, в понедельник уже о свадьбе уговорились. Ну разве так оно бывает? Рита совсем еще ребенок, сама не понимает, о насколько серьезных делах уговаривается с Барановым!

— Бывает, Анна Аркадьевна, любовь с первого взгляда, ещё как бывает, — улыбнулся я. — Так что лично я никакой вины перед Тамарой не чувствую. Любовь — вещь принципиально непредсказуемая. А разница у них в возрасте не такая и фатальная. Вы же вспомните, во сколько я сам женился! Напомните, Рита студентка какого курса?

— Первого курса. Паша, ей восемнадцать всего.

— Ну а Вася у нас — 1943 года рождения, значит, ему тридцать один скоро будет. Думаю, Тамара очень хотела, чтобы Риточка вышла замуж за кого‑то серьёзного и перспективного. Вася у нас умный, хваткий, дела очень бойко расследует уголовные. Ну и, кроме этого, я лично прослежу за его карьерой. Мы же друзья, в конце концов. Как вы считаете, Тамара будет рада, если лет через пятнадцать муж Риты станет генералом?

— Ой, Паша, так это ж пятнадцать лет. И станет опять же, или не станет. А то, может, сопьётся просто. Водку‑то, он, небось, пьёт, как все менты…

— Ну, сопьётся, не сопьётся — это я гарантировать, конечно, никак не могу. Но думаю, что наличие дома молодой красивой жены будет способствовать тому, чтобы он пил поменьше. Вот холостяком бы остался — тогда бы риски были значительно выше.

— Но пока что получается, что Рита вернётся в Киев, и там узнают, что она с майором пожилым связалась, да ещё совсем нерусской наружности, — упорно продолжала настаивать на своём моя гостья. — Может, и ты, Паша, всё же поговорил бы с Васей, а может быть, даже и с Ритой. Люди к тебе прислушиваются. Смог бы отговорить хоть одного из них от этих глупостей… Вот тогда всё в порядке и было бы!

— Нет, Анна Аркадьевна, я точно ничем таким заниматься не буду, — покачал я головой. — С моей точки зрения, Рита сделала вполне себе правильный выбор. Осуждать мне её точно не за что. Хотите, могу к вам сейчас зайти да поздравить её просто. Ну а что касается того, правильный этот союз или неправильный, — так пусть просто время рассудит. Будет им друг с другом некомфортно — думаю, что они тогда сами разбегутся и никакой свадьбы и не будет. Каникул, на которые Рита приехала сюда к нам, думаю, будет вполне достаточно, чтобы им определиться, готовы они стать парой или нет.

В общем, ушла Анна Аркадьевна от меня ни с чем, и видно было, что очень этим недовольна. А я решил при случае, как Загита встречу, с ним на эту тему переговорить. Интересно, она ему мозг клевала по этому поводу или нет?

Куба, Гавана

Рауль Кастро получил звонок от Косыгина, председателя Совета министров Советского Союза, сообщившего ему, что на ближайшем заседании Политбюро будет рассматриваться предложение, сделанное Фиделем Кастро. Он предложил ему приехать в Советский Союз на следующий день после заседания Политбюро. Никаких других слов сказано не было.

Рауль Кастро оценил эту информацию сугубо положительно. Зачем звать его в Москву, если на заседании Политбюро будет принято отрицательное решение по кубинским предложениям? Фактически Косыгин этим звонком с вероятностью почти в сто процентов дал ему знать, что уверен в том, что кубинские предложения будут приняты. А его он на следующий день хочет видеть в Москве, видимо, для того, чтобы начать с ним обсуждать уже конкретные шаги по их реализации. Всё же, как глава советского правительства, он будет отвечать и за бюджет, который будет выделяться для реализации этих предложений в жизнь.

Прекрасно, — подумал Рауль. — Подтвердилась, получается, и та информация, что недавно мне из Министерства иностранных дел Кубы передали от посла Кубы в Москве. Тот на встрече с Ивлевым получил от него заверение, что Политбюро обязательно проголосует за кубинские предложения на следующем же заседании. Посол также уверял, что, по его мнению, информация достоверная, поскольку он, посетив день рождения Павла Ивлева, увидел на нём множество сотрудников Кремля, а также второго секретаря Московского горкома. Так что Ивлев, продемонстрировав эти связи, с его точки зрения, однозначно способен утверждать что‑то наверняка по поводу решений Политбюро.

«Надо же, какой непростой пацан приехал к нам на Кубу», — покачал головой Рауль.

Хорошо, что они с Фиделем раскусили его. А ведь вначале представился всего лишь журналистом «Труда». Но нет, его потенциал сразу был заметен…