Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Надо было слышать, как Боянов обрадовался.

— Ну ты молодец, Паша! Совсем другое дело, а то я уже переживать начал. Как же так, думаю, японцы драматурга приглашают, а он с нами не поедет. Мало ли ещё обидятся, и в следующий раз вообще никого из Советского Союза не пригласят к себе. А наши коллеги из других театров потом нам это в вину ставить будут, что вот, мол, вы так съездили, что японцы на весь Советский Союз из‑за вас обиделись.

Ну, теперь‑то, слава Богу, всё в порядке. Очень рад, что ты решился, Паша. Значит, так. Пойду сейчас Вишневского обрадую, а с тобой мы будем теперь на плотном контакте. Сам понимаешь, разные согласования придётся проходить. Может быть, где-то и удастся договориться, чтобы тебя не тревожили. Но тут ты сам должен понимать, что не всё так просто.

Боянов замолчал, словно ему что-то пришло в голову, затем с энтузиазмом продолжил:

— Хотя, я думаю, как раз в твоём случае есть шанс, что все эти проверки полегче удастся пройти. Достаточно будет только сказать, что ты в Кремле работаешь. Я так думаю, что всякие проверяльщики быстро к тебе интерес потеряют…

— Ну что же, было бы здорово, конечно, — согласился я. — Лишнего времени, как и у всех, у меня не очень много.

Позвонил потом сразу Сатчану — согласовать с ним очередную нашу поездку для катания на лыжах в эту субботу. Мало ли какие у него там запланированы другие моменты. Лучше заранее договориться.

Сатчан моему звонку очень обрадовался, правда, я не сразу понял, почему. Но он тут же разъяснил:

— Здорово, что ты позвонил. А то у меня для тебя поручение как раз есть от шефа. Через пару минут бы, разобравшись с одним делом, уже и набирал тебя сам…

Так… От шефа поручение — это либо Бортко, либо Захаров. Бортко мне уже очень давно ничего не поручал, привык, что мне теперь поручения лично Захаров выдаёт. Значит, это от Захарова что-то…

— Тут такое дело… В свете недавних событий шеф попросил, чтобы ты съездил лично в музей, в Городню, посмотрел там всё и проверил. Ну, ты понимаешь, о чём я? — продолжил Сатчан.

Я начал соображать: каких недавних событий? Много чего произошло за последнее время… А, ну явно не в связи с поездкой театра «Ромэн» в Японию, — подумал я, у Захарова ко мне такое указание возникло, и не в связи с тем, что Полянский утратил должность министра сельского хозяйства… А, понятно, карагандинское дело, из‑за которого многие дельцы теневого мира сильно перепугались, — догадался я.

Да и в нашей группировке многие перепугались… Ясно, ясно. Захаров хочет, чтобы я на всякий случай проверил все бумаги, связанные со строительством этого музея. Мало ли на волне неожиданного всплеска интереса к такого рода хозяйственным делам парни из КГБ решат там тоже порыться, — понял я, что шефа тревожит.

Ну что же, очень благоразумное пожелание со стороны Захарова. Фактически это будет неожиданный аудит. Тем более правильно это будет сделать, учитывая, что Жуков после той его нелепой ссоры с местным начальством несколько утратил прежний облик профессионала в моих глазах.

В плане строительства он, может быть, действительно прекрасный профессионал, в особенности в нынешние времена, когда приходится иметь дело с неизбалованными советскими строителями. Но вот как он оформляет все бумаги — действительно проверить смысл есть.

— Со мной поедет кто-нибудь еще? — спросил я его, намекая на Мещерякова.

Сатчан рассмеялся и сказал:

— Коллега, который с тобой в прошлые разы ездил, сказал, что в гробу он уже этот музей видал, мол, не хочет он больше этим заниматься. Так что, Паша, ты сам, пожалуйста, с этим разберись.

— Хорошо, разберусь сам, — согласно кивнул я. — Но в субботу‑то в силе наш поход на лыжах?

— Да, Паш, конечно, — ответили мне. — Даже если бы я вдруг по какой‑то причине захотел отказаться, меня Римма тут же забила бы лыжными палками. Уж больно ей эти прогулки по субботам нравятся.

Посмеялись вместе и на этом закончили разговор.

Ну да, учитывая тот приз, что у Риммы есть за заслуги в пионерские времена на ниве лыжного спорта, можно понять, почему она так рвётся на лыжах кататься. Ну и с Галией они прекрасно подружились в последнее время.

Странно, что Галия ещё не зазвала Сатчанов к нам домой. Собиралась же недавно. Надо будет ей как‑нибудь напомнить…

Осталось определиться: когда же мне ехать в Городню?

Прикинув все возможные варианты, решил, что ехать надо в пятницу: если снова с самого утра выеду, то есть шанс успеть вернуться к обеду, и немножко отдохнуть, чтобы к вечеру на самбо быть в состоянии пойти. И так уже пропустил в понедельник из-за визита к новой подруге Галии…

Да, выходные не подходят. В воскресенье планировали к бабушкам ехать — день рождения мой отмечать. В субботу у нас стрельбище. Ну и с Сатчаном потом и его женой будем на лыжах кататься. Неплохой вид досуга, не хочется его лишаться.

А, ну и в любом случае: и суббота, и воскресенье абсолютно не подходят, — решил я, вспомнив, что на выходные Жуков возвращается в Москву. Так что надо будет с ним заранее договариваться, оповещать, что ему надо в Городне задержаться.

И какая же тогда неожиданная инспекция, если тот, к кому ты едешь, знает о твоём приезде?

Только все прикинул, как телефон снова зазвонил. А это уже Гусев оказался. Говорит таким довольным голосом человека, у которого все хорошо в жизни:

— Паша, здравствуй! Найдется несколько свободных минут посовещаться?

— Для вас, Анатолий Степанович, всегда найдется, — дипломатично ответил я.

— Очень хорошо! Слушай, Паша, такой вопрос к тебе есть. Ищем тут человека на должность нового комсорга вместо меня. Может быть, ты можешь какую-то кандидатуру предложить? Я про Жанну Луппиан думал, но нет, слишком молодая, не потянет… Есть на примете кто-то постарше? И чтобы точно не подвел?

О как! Что-то все ко мне с кадровыми вопросами потянулись в последнее время… Хотя Гусева я раскусил. Он не от меня совета ждет, а старается зафиксировать этим звонком лояльность к Захарову. Знает, что у меня со вторым секретарем горкома тесные отношения, раз уж Захаров, чтобы защитить меня, так сильно его повысил. И надеется, скорее всего, что я к Захарову после его просьбы обращусь. Сам, наверное, опасается по такой мелочи такого важного человека тревожить, вот и решил сделать из меня что-то вроде контактного лица для связи с тем, кто ему такой шикарный рывок по карьере помог сделать…

Ну что же, меня такая ситуация вполне устраивает. Если что-то серьезное нужно будет в МГУ сделать, то парторг, как верный союзник, сможет мне помочь практически по всем вопросам, я так думаю… Гусев же не Самедов, что лентяйничал на своем посту, он на должности главного комсомольца неплохо примелькался в ректорате. А теперь, раз вырос до парторга, гораздо больше уважения там имеет, чем когда был комсоргом…

А по Жанне Луппиан я с Гусевым был согласен. Девчонка старательная, но неопытная, да и импульсивная к тому же. Вспомнил, как она постоянно взбрыкивала, когда мы с ней общались, и все пыталась меня строить, где надо и не надо. Куда ей на такую должность… Завалит она все.

— Наведу справки, Анатолий Степанович, — пообещал я ему.

Положив трубку, задумался. Понять бы теперь, насколько это козырная должность — комсорг МГУ? И кого мне ею осчастливить?

Хорошо, что есть у кого спросить… Ясное дело, снова набрал Сатчана.

Он удивился, что так скоро ему звоню.

— Что, Паша, не получится в музей съездить? — спросил меня озабоченно.

— Да нет, надо, так съезжу. Ты скажи, раз уж недавно с тобой карьерные вопросы обсуждали — должность комсорга МГУ — она как вообще считается с точки зрения престижности? Тебе, к примеру, не хочется ее занять? Тут у нас вакансия появилась…

Сатчан, было слышно, подвис.

— Ого, какие дела… Паша, так сразу и не скажу. Надо со всех сторон вопрос обдумать…

— Ну давай, ты подумай тогда, а потом переговорим. Завтра, к примеру.

На том и договорились.