Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Правда, в голове его сейчас появились некоторые новые соображения по поводу Ивлева, которыми он тут же захотел поделиться с братом…

Фидель всегда был рад встретиться со своим братом, так что уже через два часа после того, как Рауль позвонил и попросил организовать встречу, они сидели в гостиной на вилле Фиделя.

— Видел недавно твою супругу, — улыбнулся Фидель перед началом серьёзного разговора. — Ах, сколько же в ней энергии! Прямо радуюсь за тебя, что у тебя такая боевая подруга.

Рауль лишь улыбнулся в ответ.

Да, что есть, то есть. Вильма была женщиной чрезвычайно энергичной. Если бы у неё и у него не было множества отдельных важных обязанностей, из‑за которых они встречались достаточно редко, то жить рядом с ней, возможно, было бы достаточно сложно. Это же не женщина, а термоядерный реактор — постоянно кипит какими-то идеями и предложениями.

Улыбнувшись в ответ на слова брата, он решил приступить к делу, по которому к нему пришёл.

— Фидель, я о чем подумал? Мы тогда, когда познакомились с Павлом Ивлевым, решили, что это молодой энергичный корреспондент, которого недооценивают в Москве, а мы оказались способны оценить его потенциал в полной мере… Но вот сейчас у меня появились в этом определённые сомнения, — произнес Рауль. — Вполне может быть, что у него есть не только потенциал, но и очень мощная поддержка в Кремле…

И Рауль рассказал Фиделю о той информации, что получил от посла Кубы в Москве — о составе участников на дне рождения Ивлева.

— Посмотри, брат, это же даже не юбилей. Ему всего девятнадцать лет, но он собрал на дне рождения такой звёздный состав: второй секретарь Московского горкома, видный представитель КПК, два генерала — милиции и армии, — и множество кремлёвских чиновников. Среди которых один настолько важный, что на его визитке даже должности нет, только имя, фамилия, телефон и указано, что он в Кремле работает. Некто Марк Глезер…

— И в связи с этим, брат, ты что думаешь? — вопросительно посмотрел на него Фидель.

— Появилась у меня мысль, что кто‑то очень серьёзный из Кремля подвёл к нам этого Ивлева и даже всё устроил так, чтобы у нас ни малейших сомнений не оказалось в том, что всё это — дело случая. Вон они даже для нас разыграли ту сценку с якобы имеющейся ссорой между Ивлевым и Громыко, а мы всё это серьёзно восприняли…

— Ну что же, Рауль, это очень интересная мысль. Надо как следует её обмозговать, — согласно кивнул Фидель и раскурил свою сигару.

Рауль молчал, зная, что брату нужно время на то, чтобы как следует обдумать вопрос.

Минуты через две Фидель, кивнув своим мыслям, сказал:

— Если считаешь, что так всё оно и есть, и даже эта ситуация с Громыко и его ссорой с Ивлевым была подстроена, то получается, что через Ивлева нам все эти идеи пропихивал лично Громыко.

— Вроде бы как и так, — поморщился Рауль. — Но тут же есть и другие варианты…

— А какие именно? — с интересом спросил Фидель.

— Что, если наш доброжелатель, который решил нам эти очень интересные идеи подкинуть как бы от лица случайно заехавшего на нашу территорию советского журналиста, достаточно хитёр для того, чтобы втемную Громыко сыграть?

— Ага, ты хочешь сказать, что сам Громыко понятия не имел, что за роль у Ивлева была, когда он к нам приехал?

— Ну да, — сказал Рауль. — Если этот человек хорошо разбирается в том, как устроена внешняя политика в Советском Союзе, то, в принципе, ничего сложного не было в том, чтобы организовать конфликт между МИД СССР и Ивлевым. Надо было всего лишь взять одну из тех газет, в которых с лёгкой руки Вильмы было указано, что у нас с тобой брал интервью корреспондент «Труда», и отправить её в Министерство иностранных дел, или в советское посольство, или даже и вообще рассчитывать на то, что они сами увидят эти публикации. Они у нас, в принципе, достаточно широко разошлись. А дальше, поскольку Министерство иностранных дел это интервью не согласовывало, реакция его была совершенно закономерна: Громыко начал давить на Ивлева. Но затем уже произошло то, что произошло: мы за него вступились. Вернее, ты, брат, вступился…

— Ну да, согласен с тобой. Этот вариант тоже возможен, — подумав с минутку, признал Фидель. — Но жаль, конечно, если так. Реформы нам хорошие посоветовал этот кто‑то при помощи Ивлева… Явно, что это очень влиятельный человек, и однозначно член Политбюро. Но если это не Громыко, то как же понять, кто?

— У меня есть одна догадка, брат. Если судить по тому составу участников, что были на дне рождения, как наш посол сообщил, то второй секретарь Московского горкома Захаров работает под руководством председателя горкома Гришина, кстати говоря, члена Политбюро. Ты же с ним тоже прекрасно знаком…

— Думаешь, именно Гришин к нам Ивлева прислал, а на дне его рождения не был, потому что ему не по статусу, и прислал туда своего заместителя Захарова? — задумчиво спросил Фидель брата как один из возможных вариантов.

Тот согласно кивнул.

Снова посидели и помолчали, размышляя.

Затем Фидель, затянувшись в очередной раз гаванской сигарой, сказал:

— Гришин, теоретически, подходит. Если он захотел нам помочь, но не решился лезть в епархию Громыко, то вполне мог своего человека к нам отправить. Итак, у нас два варианта уже есть. Что это Громыко, или что это Гришин. Но я бы поискал еще и третий вариант… Возможно, стоит посмотреть в сторону того загадочного кремлёвского чиновника, который свою должность не указал, а только имя и телефон. Может быть, это как раз намеренно было сделано, чтобы мы не могли по его должности узнать, кому он подчиняется, и кто именно нам такую услугу оказал…

Рауль, заинтересовавшись метким замечанием брата, тут же полез в свои бумаги и достал донесение Министерства иностранных дел, к которому был приложен доклад посла Кубы в СССР…

Внимательно его изучив, он сказал:

— Брат, возможно, ты прав. Посмотри: тут указано, что этот загадочный чиновник из Кремля привёл с собой ещё минимум шесть человек своих подчинённых примерно возраста Ивлева. И сказал также послу, что именно якобы Ивлев их пристроил в Кремль. Выглядит либо как шутка, либо как то, что он знает, кто стоит за Ивлевым, раз он такие вещи может проделывать. Похоже, надо нам поручить нашей разведке, чтобы они выяснили, на какой должности находится и кому подчиняется этот загадочный Марк Глезер.

Фидель поморщился.

— Не знаю, брат, рискованно это. Такие расспросы по поводу кремлёвского чиновника могут ни к чему хорошему не привести. Как бы Андропов не разозлился, что мы превышаем этим любопытством рамки гостеприимства, которые для нашей спецслужбы оказываются на территории Советского Союза. Но спасибо за идею, я над ней подумаю. Мало ли, найдётся какой‑то другой вариант.

— Может быть, велеть нашему послу, чтобы он пригласил этого Марка в гости пообщаться? — задумчиво сказал Рауль.

— Можно, конечно, но вряд ли человек, который в самом начале дал визитку без своей должности, вдруг в ходе такого разговора признается в том, под кем и над чем он работает… А с другой стороны — мало ли? Если эта беседа будет происходить в тёплой дружеской обстановке, он случайно так и сделает или, по крайней мере, хоть какой‑то намёк даст, — сказал задумчиво Фидель. — Да, брат, давай так и поступим. Пусть наш посол этим займётся немедленно.

Глава 13

Москва, квартира Ивлевых

Встал утром. Тузика выгулял, побегал, зарядку сделал, жену на работу проводил, Валентину Никаноровну встретил и детей ей на попечение передал. И тут понял, наконец, что за мысль постоянно меня тревожила. Казалось все, что я что-то забыл важное сделать… И верно, забыл! Раз уж я заключил соглашение с КГБ, то надо теперь оповестить Боянова, что я с «Ромэном» в Японию еду.

Сразу же и набрал его.

— Михаил Алексеевич, — говорю, — всё, я принял решение. Раз действительно это так необходимо для труппы, то получается, что надо мне с вами в Токио ехать. Так что считайте, что моё принципиальное согласие вы получили.