Максим отдал наганы охране и прошёл в кабинет.
Сталин не пожалел времени, чтобы вызвать всех участников этого действа и опросить.
Все охранники показали одно и то же: никто из них ничего не мог сделать.
— На меня словно ураган налетел, — рассказывал один. — Меньше секунды, и я уже на полу.
— И на меня, — подтвердил другой.
— Мы вообще ничего и никого не заметили, — показали двое.
— Я видел размытый силуэт, — сказал тот, кто был снаружи здания. — Ударил, хотел сбить с ног. Но он оказался быстрее, — охранник окинул Максима острым взглядом, покачал головой. — Не знаю, как он это делает, но такого я никогда не встречал. Я же воробья ловлю на лету на спор!
— Подтверждаю, — сказал Максим. — Этот товарищ самый быстрый и сообразительный из всех.
— Но даже он оказался недостаточно быстрым, — резюмировал Сталин. — А вы, — он бросил взгляд на четверых, которых разоружил Максим. — Зачем стреляли? Я приказал не стрелять.
Четверо переглянулись растерянно.
— Виноват, товарищ Сталин, — сказал Власик. — Они действительно не знали. Действовали по инструкции.
— Почему не знали? — Сталин нахмурился.
— Я не довёл, — признался Власик. — Представить не мог, что он сумеет хотя бы выйти в коридор.
— Это очень плохо, товарищ Власик, — произнёс Сталин, переходя на «вы». — Вы должны были учесть всё.
— Виноват, товарищ Сталин, — повторил Власик, опуская голову.
— Идите, потом поговорим, — Сталин отпустил Власика и охранников, повернулся к Максиму.
— Убедили, — сказал он. — Охранять вас не станем. Но вам придётся научить наших лучших людей тому, что умеете вы. Сможете?
— Всему научить не получится, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Чтобы научить всему, нужно начинать с раннего детства. Но кое-чему можно.
— Вот кое-чему и научите, — сказал Сталин. — Об остальном потом поговорим.
Проще всего решился вопрос с переездом — ему выделили машину, он заехал на Красноказарменную, забрал Людмилу с детьми и вернулся в уже выделенную им большую двухкомнатную квартиру на третьем этаже того же Сенатского дворца.
Удивительно, но Людмила отнеслась к факту переезда в Кремль довольно спокойно.
— Всё правильно, — сказала она. — Так и должно быть.
— Прям таки и должно? — усмехнулся Максим.
— Конечно, должно, — убеждённо продолжила она. — Тебе поверили, это самое главное. Значит, теперь, ты один из самых нужных и важных людей страны. Поэтому Кремль. Всё мудро и логично.
Максим хотел сказать, что надежды на мудрость и логичность поступков власть имущих очень часто разбиваются вдребезги, чему в истории немало примеров, но промолчал. Не стоит возражать против того, что пока не произошло. И, всё-таки будем надеяться, не произойдёт. В конце концов, он остался в этой реальности и в этом времени не для того, чтобы стать жертвой. Только победителем, и никак иначе.
На следующий день, первого июня, в понедельник, Максим оставил Людмилу обустраиваться, а сам взял машину, которую уже закрепили за ним, и попросил отвезти на площадь Дзержинского. Михеев уже был на службе — свежий и подтянутый, как всегда.
— Ты же получил указание с самого верха способствовать мне во всём? — спросил Максим, когда они поздоровались.
— Ну, — подозрительно сказал Михеев.
— Выдели мне здесь какой-нибудь кабинет, — попросил Максим. — Поработать надо.
— Не вижу препятствий, как ты говоришь, — сказал Михеев. — А чего не в Кремле?
— Как-то мне здесь привычнее.
— Понял. Весомый аргумент. Машинистка нужна?
— Прямо сейчас нет, но скоро может понадобиться. Кабинет, рабочий стол, телефон, бумага и перо. Карандаши, линейка.
Через десятьминут Максим занял пустующий кабинет рядом с Михеевым (многие сотрудники ещё не вернулись из эвакуации в Куйбышев, куда были отправлены в октябре сорок первого года) и приступил к работе.
Представления об экономике и планировании народного хозяйства у него были самые общие, поэтому он, не мудрствуя лукаво, сразу позвал КИРа:
— КИР, ты мне нужен.
— Я здесь.
— Нужно составить план ускоренного развития Советского Союза с учётом наших знаний из будущего, — объяснил задачу Максим.
— Ага, наконец-то займёмся настоящим делом, а то я уж думал, что до этого никогда не дойдёт.
— Всему своё время.
— Тоже верно, — согласился КИР. — Тебе подробный план или более общий?
— Сначала общий. Потом уточним.
— Общий у меня уже готов. Записывай.
— Эх, жаль тебя нельзя подключить к принтеру, — вздохнул Максим и обмакнул перо в чернила.– Диктуй.
— Итак, наша главная цель — технологический рывок, — начал КИР. — Для этого в первую очередь нужно… что?
— А просто сказать не можешь?
— Хочу, чтобы ты тоже думал, а не пользовался готовыми ответами. Я ведь могу ошибаться, и тебе это хорошо известно.
— Хм, ладно, — согласился Максим и почесал лоб. — Полупроводники? — предположил он. — Без них не создать транзистор. Без транзистора не собрать микросхему. Без микросхем невозможен быстродействующий и относительно компактный персональный компьютер.
— Молодец, — похвалил КИР. — А без компьютеров невозможна информационная революция. Которая нам необходима по одной простой причине: миром правит тот, кто владеет информацией. Кто и при каких обстоятельствах это сказал, знаешь?
— Не помню. Это важно?
— Мне кажется, да. Ротшильд. Натан Майер Ротшильд — основатель английской ветви Ротшильдов и банка «Н М Ротшильд и сыновья». Через этот банк шло финансирование военной компании против Наполеона. Но первые по-настоящему большие деньги Ротшильд заработал на скупке акций, когда раньше других узнал, что Веллингтон победил в битве при Ватерлоо.
— Ага, — сообразил Максим. — А все остальные были уверены, что победил Наполеон и продавали. Всё дешевле и дешевле.
— Да, — подтвердил КИР. — Ротшильд послал следить за битвой своего курьера, и тот раньше всех доставил весть о победе Веллингтона в Лондон. Именно тогда по легенде Натан Ротшильд и произнёс эту свою знаменитую фразу.
— Интересно, — сказал Максим. — Но мы отвлеклись.
— Ничего, наверстаем. Значит, полупроводники. Компьютеры — это связь и управление любыми процессами, не мне тебе рассказывать. Плюс моделирование оных и многое, многое другое. Включая, разумеется, интернет. Значит, нужно создавать НИИ микроэлектроники. Прямо сейчас. И напрячь Комитет по делам геологии при Совнаркоме СССР. Пусть начинают искать… оставить искать, — поправился КИР, — я же знаю где. Пусть отправят экспедицию на Сахалин. Там, в районе Корсакова, находится крупнейшее месторождение германия. Его должны открыть только в шестьдесят третьем, но мы сделаем это раньше.
— Ну да, — сказал Максим. — Только сначала неплохо бы выбить оттуда японцев. Корсаков — это же юг Сахалина, если я правильно помню. А он сейчас под Японией.
— Вот чёрт, — обескураженно сказал КИР. — Ты прав, этого я не учёл. Вот поэтому и говорю, что работать нужно вместе. Ладно, Сахалин потом. Тогда Касская впадина, это возле Красноярска. И в Приморском крае есть два неплохих месторождения германия — Павловское и Шкотовское, я дам координаты. То же самое с кремнием. Нужно организовать его добычу и очистку…
Работа продолжалась.
Меньше чем за два часа, на ходу редактируя КИРа, Максим успел набросать на нескольких листах бумаги следующее.
'План развития СССР на ближайшие годы.
Первое направление — информация и связь. Для этого необходимо:
1. Создание полупроводников — материалов, которые проводят электрический ток хуже металлов, но лучше диэлектриков (изоляторов). Для этого нужны чистый кремний и германий.
Координаты лучших месторождений прилагаются.
2. Создание из полупроводников транзисторов — своего рода миниатюрных переключателей, которые заменят громоздкие и ненадёжные электронные лампы.
Примечание: первый действующий транзистор должны создать американские физики Уильям Шокли, Джон Бардин и Уолтер Браттейн в декабре 1947 года. Нужно постараться их опередить. Рабочая схема транзистора будет предоставлена соотвтетсвующим специалистам.
