СМЕРШ 1944 (СИ) - Барчук Павел

Елена Сергеевна после такого выступления сразу пришла в себя. Аналитический мозг хирурга, привыкший принимать молниеносные решения в критических ситуациях, быстро переварил происходящее. Она моргнула несколько раз, затем широко и очень неестественно улыбнулась. Неестественно — потому что я от нее подобных улыбок отродясь не получал.

— Боже мой, ребята… — голос хирурга звучал весьма правдоподобно, будто она реально встретила раненого, с которым год назад ее свела судьба в госпитале, — Живые. Федор, голубчик…Как я рада вас видеть.

Карасев радостно угукнул и вошел в роль еще больше. Он на полном серьезе попытался губами дотянуться до пальцев Елены Сергеевны, чтобы облобызать их в благодарственном порыве.

Этого Синеглазка вынести уже не могла. Она резко дернулась, высвобождая свои руки. Но улыбка на ее лице продолжала все так же сиять.

Затем взгляд Скворцовой метнулся ко мне. В нем, в этом взгляде, отчетливо читались настоящие эмоции. Она не врала. Действительно рада. Внутри, где-то в районе диафрагмы, разлилось непривычное тепло.

А вот майор-интендант, чье воркование я так бесцеремонно прервал, нашего коллективного счастья не разделял. Он наконец обрел дар речи. Романтический настрой тыловика испарился в мгновение ока, уступив место уязвленному самолюбию. Лицо офицера стало мрачным и подозрительно красноватым.

— А ну отставить! — рявкнул он, пытаясь оттеснить нас с Карасем в сторону.

Брезгливо одернул чистенькую, идеально отглаженную гимнастерку, словно от одного нашего вида мог подхватить тиф или холеру.

— Вы что себе позволяете, шантрапа⁈ А ну, пошли вон отсюда, пока я патруль не кликнул! Какого черта по территории госпиталя шляется всякий сброд⁈

Карась резко крутанулся на месте, вскинул руку, совершенно «случайно» зацепив интенданта. От этого толчка с головы майора слетела фуражка. Сам он покачнулся и едва не свалился с крыльца прямо вниз.

— Да ты что… да ты… да я тебя…

Хозяйственник покраснел еще сильнее. Вместе с обрывками фраз, которые он от возмущения никак не мог выстроить в адекватные предложения, из его рта полетели слюни.

Мишка только улыбался, широко-широко, и что-то мычал, продолжая размахивать руками. Правда, амплитуда его движений была такой, что майору приходилось тихонечко пятиться обратно к двери, чтобы точно не полететь носом вниз.

Я схватил Карася за плечо, задвинул его себе за спину.

— Виноваты, товарищ командир! — затараторил, старательно загораживая идиота интенданта от Мишки. Пока тот старшему по званию «случайно» что-нибудь не сломал. Например, нос, — Думали, не свидимся больше с ангелом нашим… Она ж Федьку, почитай, с того света вытащила! Уж простите дураков неотесанных.

Скворцова мгновенно оценила ситуацию. Встала между мной. Карасевым и багровым майором, мягко тронула его за рукав.

— Все в порядке, товарищ майор. Это действительно мои бывшие пациенты, — голос Синеглазки звучал профессионально-сочувствующе, с легкой ноткой усталости. — Оставьте нас, пожалуйста. Раз уж так вышло, хочу осмотреть…— Елена Сергеевна быстро глянула на Карасева, ее фальшивая улыбка превратилась в искреннюю усмешку, — Осмотреть Федора. У него была тяжелая контузия. Вы же понимаете, врачебный долг.

Прикосновение красивой женщины подействовало на интенданта безотказно. Он немного угомонился, вроде даже успокоился, правда во взгляде, брошенном на нас с Мишкой, по-прежнему читалось откровенное презрение. Однако выглядеть перед Скворцовой благородным офицером и рыцарем ему хотелось сильнее, чем наказать наглых работяг.

— Как скажете, Елена Сергеевна, — процедил майор, поправляя портупею. — Но если эти…эти граждане будут досаждать… только слово скажите. Комендатура тут рядом. Всего доброго, — Он кивнул, прощаясь, а затем тихонько добавил, — Вечером зайду. Надеюсь, вы все-таки согласитесь на прогулку.

Прежде, чем удалиться, интендант бросил испепеляющий взгляд сначала на Мишку, потом на меня. Лишь после этого сбежал по ступеням и чеканным шагом направился к сторону, откуда пришли мы.

Как только его фигура скрылась за углом, Скворцова резко выдохнула. Счастливая улыбка слетела с ее лица в одно мгновение. Она посмотрела мне в глаза и сухо спросила:

— Что происходит? Что вы здесь делаете?

Любопытно, но по поводу внешнего вида у Елены Сергеевны вопросов не возникло. Умная женщина. Понимает, если мы нарядились в гражданское и строим из себя черт знает кого, значит это — служебная необходимость. Её в большей степени волновал именно госпиталь. А вернее — пребывание двух оперов СМЕРШа на его территории. Она сразу сообразила, если здесь ошиваются контрразведчики, значит дело — дрянь.

— Работаем, Елена Сергеевна, — ответил я в полголоса, — Без подробностей, простите. Ищем одного человека. С виду — типичная штабная мышь. Сутулый, в очках с толстыми линзами. Взгляд бегающий, но цепкий. Не мелькал здесь такой?

Скворцова нахмурилась.

— Очки с толстыми линзами? Сутулый? — переспросила она. — Мелькал. В последние дни часто его видела. Раза три или четыре. У меня хорошая память на лица и слишком пристальное внимание к деталям. А этот… Он казался каким-то странным. Внешне — неприметный, скромный, испуганный даже. Но вчера я столкнулась с ним прямо возле склада, лицо к лицу. И знаете… На мгновение его взгляд стал… Ледяным, что ли. Несвойственным такому человеку. Аж мороз по коже. Правда, уже в следующую секунду все изменилось. Передо мной снова стоял смущенный, скромный служащий средней руки.

— Возле склада видели? — переспросил я, — Один был или с кем-то?

— Не один, — Синеглазка качнула отрицательно головой, — Следом за ним вышел майор Смирнов, он у нас за все хозяйство отвечает.

— Лекарства и оборудование тоже в ведомстве Смирнова?

— Да. Он начальник по медицинскому снабжению. Местный завхоз, выражаясь мирным, невоенным языком.

Мы с Карасевым быстро переглянулись. Вот он и помощничек отыскался. Даже если в данный момент Аптекаря нет на территории госпиталя, мы можем прижать начснаба. Глядишь, вытрясем из гниды что-нибудь полезное. Медлить нельзя.

— Елена Сергеевна, уходите. Немедленно, — скомандовал я тоном, не терпящим возражений. Затем обернулся, посмотрел на бывшие винные погреба, до которых оставалось не больше пятидесяти метров. Снова переключился на Синеглазку, — Идите в госпиталь, чем быстрее, тем лучше.

Доктор открыла рот, собираясь возразить, но наш разговор прервал гул мотора. Из глубины хозяйственного двора появилась «полуторка». Она подъехала прямо к пандусу склада, ведущему в полуподвальное помещение. Развернулась, сдала задом. Водила выскочил из кабины, подбежал к кузову и откинул борт. Он явно собирался что-то грузить.

— Послушайтесь Соколова, доктор. Уходите! — рявкнул Карась.

Он, как и я, прикинул, что в ближайшие десять минут здесь может быть опасно.

Не дожидаясь ответа Скворцовой, мы с капитаном соскочили с крыльца и шустро двинулись к складу. Прятаться смысла на было, машина служила отличным прикрытием. К тому же водила, приготовив «полуторку» для погрузки, скрылся внутри бывших винных погребов.

Оказавшись возле грузовика, скользнули вдоль борта, выглянули из-за него. С этой позиции вход было видно отлично, он находился чуть правее.

Из темного зева полуподвального помещения донеслись приглушенные голоса и натужный скрежет. Кто-то тащил по каменным плитам нечто весьма массивное.

Мишка осторожно вытащил из-за пояса свой ТТ, кивнул мне в сторону распахнутых дверей. Жест Карася считывался предельно ясно — «готовься, идут».

Первым на свет божий выскочил майор интендантской службы. Видимо, тот самый начснаб, о котором говорила Скворцова. Он все время нервно оглядывался через плечо и вытирал потное лицо носовым платком. Смирнов изрядно психовал, но еще больше — боялся. Причем, боялся не случайных свидетелей, а того, кто шел сзади.

Следом из полумрака подвала появились двое пожилых и очень худых грузчика. Те, кто покрепче, сейчас на передовой. С мирными профессиями справляются либо больные, либо раненые. Мужики, тихо матерясь, волокли по пандусу высокие кислородные баллоны. По одному на каждого.