Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

— Я знаю эту картину. Если не ошибаюсь, это Петров-Водкин, «Купание красного коня».

По крайней мере, конь был как конь — не шарик с рогами и квадратными копытами. Голый мальчик на нём сидел пристойно, не демонстрируя причинные места. Властью главы правительства Седов мог, конечно, заставить живописца закрасить бёдра наездника, одев на того штаны, но высказать соображений не успел, продолжила монолог обычно молчаливая Ольга:

— Точно, «Купание красного коня». Такой масти не бывает, художественная условность. Форма создаётся цветом, а красный флаг символизирует революционную эпоху перемен.

Он вдруг оценил полезность спутницы и, поддержав её спич, выдавил несколько высокопарных фраз о новом витке развития русской культуры, ярким представителем которой является… оно, ну — это вот. Обещал поддержку гениям молодой республики, газетчики тщательно чёркали в блокнотах, боясь пропустить хоть слово из откровений великого современника. Хорошо получилось.

Мэри, воспитанная сугубо в классических традициях, держалась безучастно. Её вряд ли бы впечатлил и «Квадрат» Малевича. Даже если его случайно повесить вверх ногами.

С этого дня русская начала тихонько вытеснять британскую коллегу-конкурентку. Не в постели, туда вообще не стремилась, а в делах. К тому же русским языком пользовалась куда более умело, классическое образование пальцем не заткнёшь.

Она же готовила речь Седова на открытии Первой московской радиостанции. Не сложно, конечно, было её записать на граммофонный диск и пустить с диска, но в 1919 году к «фанере» ещё не привыкли. Как, собственно, и к радиовещанию.

Накануне радиоприёмники, снабжённые громкоговорителями с огромными раструбами, разъехались по ближайшим губернским и уездным городам, Бонч-Бруевич провёл пробную передачу, получил телеграфические сообщения от помощников — слышимость удовлетворительная.

Ровно в полдень в первой радиостудии страны на Шабловке ассистент взвёл пружину, игла патефона опустилась на вращающуюся пластинку. Хор московского гарнизона грянул: «Россия — великая наша держава». Чуть искажённый и приправленный шорохами, но всё также величественный гимн, его ничем не испортить, полетел в магнитное поле, достигая Смоленской, Ярославской, Тверской, Владимирской и других губерний, где неискушённые обыватели, некоторые и граммофон не видали, услышали торжественное пение и обалдели. Потом разнёсся церковный гимн «Коль славен наш Господь в Сионе». По его окончании к микрофону подошёл Патриарх Московский и Всея Руси.

Многочисленные репортёры, описывавшие праздник радио, фотографы, запечатлевшие коленопреклонённых людей — тысячи, десятки тысяч на площадях городов, обычные свидетели, все они описывали событие как чудо, едва ли не равное второму пришествию. Когда первосвященник объявил, что нынешняя власть дарована России богом в знак особого расположения господа к любимому народу, в грядущей победе СПР на парламентских и президентских выборах уже мало кто сомневался. Седов после них готовился позиционировать себя как избранник народный и избранник божий — два в одном.

Его собственная речь была пронизана смирением и благочестием, а также сопровождалась многочисленными предвыборными обещаниями, часть по срокам исполнения относилась на весьма отдалённое будущее, то есть примерно… никогда.

Ему вспомнилась КВНовская шутка-пародия: «больше президентом быть не хочу, устал… завтра — коронация». Рождённый евреем — на российском престоле? И что? Ульянов тоже был разных странных кровей, поговаривали, что по матери у него вполне могли затесаться предки из богоизбранного народа, да и Сталин на русского не похож.

Мысленно примерив корону, Седов столь же мысленно спрятал её в сейф. Идея хорошая, но несвоевременная. Россияне должны привыкнуть к его единственной персоне на вершине властной пирамиды. Он отвёл себе 12 лет — два президентских срока, то есть до 1931 года. У покойного товарища Сталина начало тридцатых пришлось на «Головокружение от успехов», надо надеяться, у претендента на престол ничто не закружится.

Тем не менее, мысль о воссоздании монархии влияла и даже довлела, в частности, он решился восстановить петровский Табель о рангах, памятуя о разговоре с генералом Тышкевичем в Польше, иногда подчёркивание военного чина во главе губернии или генерал-губернаторства несёт неприятный оттенок военной диктатуры и даже оккупации. Конечно, именование чиновника «коллежским регистратором» или «титулярным советником» в ХХ веке отдаёт архаикой. Не особо напрягая голову, Седов накидал черновик. Чины, соответствующие младшим офицерским, он назвал «инспектор», «инструктор», «специалист», для системы образования — «педагог», соответственно — от 3 класса, равного армейскому лейтенанту, до 1 (капитанского) класса. Далее младший советник, советник, старший советник. Генеральские — от государственного советника 3 класса и выше.

При обсуждении проекта на заседании СНК неожиданную критику развил Луначарский.

— Преемственность с имперскими традициями хороша, но… В чём смысл этих слов? Инспектор ничего не решает, а проверяет других товарищей. Инструктор и советник советуют. Народ спросит: работать кто будет?

— Дипломат 1 класса, — подкинул идею Чичерин.

Васильковский с военной прямолинейностью ляпнул:

— Чиновник должен командовать, начальствовать. Значит, пусть будет начальник соответствующего ранга.

— Не очень хорошо, — возразил Фрунзе. — Мы же внушаем, что новая власть не командует с кнутом в руках, а служит народу. Слуга народа 1 класса — как звучит?

Он не понял, почему Седов взвился как ужаленный, потому что не смотрел украинский сериал «Слуга народа» и понятия не имел, как Председатель в прошлой жизни относился к комику, сыгравшему в сериале главную роль.

— Никаких «слуг народа», слышите? Собираем идеи. Но только не самые глупые. «Слуга народа», придумал же. Отчего не «холоп народа»? Вот, собрались главные люди державы, всё понимают, а сказать не в силах. Книг читаете мало, товарищи. Чтение хорошей литературы повышает умение грамотно излагать мысли на родном языке. Следующий вопрос. Товарищ Орджоникидзе, что там за американцы приехали?

Оказалось, идя навстречу пожеланиям россиян заключить масштабные контракты об индустриализации, заокеанские инициативные парни решили устроить целую выставку достижений народного хозяйства, североамериканского. Орджоникидзе распорядился выделить им площади и отправил на переговоры представителей заинтересованных наркоматов.

На Седова падал самый болезненный вопрос — чем платить. Всякий антиквариат, вывезенный из побеждённых стран, их мало интересовал, об отсрочках платежа и слышать не хотели, зная, насколько велики долги России перед Антантой. Чувствуя, что столь деликатную проблему никто за него не решит, Председатель сам засобирался в США.

Это в век реактивной авиации перелёт из Европы в Америку занимает несколько часов. В 1919 году рядовой обыватель должен был добираться до Канала по железной дороге, благо через Германию поезда уже двинулись, на пароме пересекать канал, далее ехать до Ливерпуля, ждать подходящий корабль до Нью-Йорка… На всё про всё — несколько недель.

Глава правительства такого себе позволить не мог — ни по затратам времени, ни по статусу. Он вызвал Дыбенко и напомнил о бывшей императорской яхте, вполне мореходной для путешествия через океан, где они вдвоём принимали на грудь во времена Центробалта.

— Так… Виноват, Леонид Дмитриевич. Посадили её на мель. В сухом доке стоит. Капитан разжалован.

Переехав в Москву, Седов снизил контроль за Балтфлотом, и вот — результат. Судя по красным прожилкам на лице, развал дисциплины начинался с командующего флотом. Эх, Колчака бы на его место… Но адмирал столь низкой жердочкой в клетке не удовлетворился бы.

— Павел, скажи по чести, пьёшь каждый день?

Первый из числа моряков, получивший адмиральский чин от Советской власти, тяжко вздохнул.

— Так ведь — тоска! Война закончилась, а толком немца на Балтике и не погоняли.