Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс

— Так, ладно, — произнёс я. — Спасибо, отец.

И я снова пошёл к машине, чтобы вызвать РОВД.

— Лесной, 345-му?

— Говори, 45-й… — сократил мой позывной дежурный по РОВД.

— Шины у нас найдены. Находятся на территории частных владений, я их вижу через забор, и на 95% уверен, что это они.

— Как это — на 95%?

— Тут брезентом накрыта цилиндрическая стопка, свидетель указывает, что подозреваемые сюда что-то таскали, собака привела сюда от машины. А подозреваемый сейчас, по оперативным данным, на авторынке. Мои действия?

— Бери терпилу, едьте на рынок, ловите жуликов, везите всех в РОВД к операм. И колёса сфотай на телефон, а лучше видео сними.

— Принято, — ответил я и, доставая сотовый, принялся фиксировать место нахождения краденого: чтобы был виден дом и табличка с адресом, и чтобы были видны колёса под брезентом.

А после я пожал руку Левинкову, проговорив:

— Круто сработал. Спасибо. Я рапорт напишу, тебя включу туда. А сейчас нам надо деда к жуликам привести, чтобы опознал. Свяжешься с 346-м — тебя заберут?

— Да нет, я пешком прогуляюсь до отдела.

— Ну, смотри, — произнёс я.

И мы, взяв деда с фамилией Звягин, поехали на рынок. Для этого пришлось объезжать всю Каштачную гору, и, благо, мой водитель — гроза мостов и желающий убивать — знал эту местность. А, прибыв на рынок, мы вышли из экипажа.

— Смотрите, вы указываете нам на Славу или Диму, и мы идём на задержание. Сами вы возвращаетесь к машине.

Звягин кивнул. Мы вошли в гущу рыночного гвалта. Авторынок представлял собой хаотичное скопление лотков, палаток и просто разложенных на земле покрывал. Воздух гудел от звуков торговли: в столь ранний час тут уже были люди, видимо, чтобы успеть до работы. Пахло бензином, выхлопными газами и почему-то чебуреками с кофе. Вокруг толпился народ: они ходили от лотка к лотку, ища, спрашивая, прицениваясь.

Повсюду громоздились детали неясного происхождения и срока службы: горы потёртых покрышек, бампера всех цветов радуги, фары, кучи генераторов и стартеров, словно их собирали с поля боя. Это был не рынок, а скорее свалка.

Дед шёл чуть впереди, сутулясь, но глаза его метались по рядам, ревностно цепкие и злые. Он вёл нас вглубь, к самым задворкам. И вдруг его крючковатый палец дёрнулся в сторону, указывая на двух мужчин, копошившихся у развала с колёсными дисками.

— Вот они, гады, — прошипел Звягин, и в его голосе зазвенела ненависть. — Первый — Славка, второй — Димка.

Слава был коренастым, приземистым, с короткой бычьей шеей и налитыми плечами грузчика. Лицо — сплошная скула, маленькие, глубоко посаженные глазки-щелочки и короткая, колючая щетина. На нём была куртка-«бомбер», из-под которой торчал живот. Он что-то агрессивно доказывал покупателю, размахивая руками.

Рядом, словно тень, крутился Дима — долговязый, тощий, с лицом хронически испуганного хорька. Он нервно оглядывался по сторонам, теребил в руках пачку сигарет. На нём болтался спортивный костюм на пару размеров больше, делая его фигуру ещё более угловатой.

Я кивнул Вите. Мы разошлись, чтобы подойти с двух сторон, перекрыв пути к отступлению в толчее.

— Здравствуйте, — произнёс я, подходя вплотную. — Вам придётся проехать с нами для выяснения обстоятельств кражи шин.

Слава обернулся медленно, с вызовом. Его маленькие глазки сузились ещё больше.

— Каких обстоятельств, каких шин? Хули вам от меня надо⁈ Я точку не оставлю, или как в 90-е торговать мне не дадите? — он выпрямился, пытаясь казаться грозным, его грудная клетка надулась и пошла вперёд колесом.

Люди вокруг начали оборачиваться. Я уже хотел зачитать ему, что с ним будет в теории за неповиновение. И в этот миг всё решилось без меня.

— Точку⁈ — раздался сбоку пронзительный, срывающийся голос Вити. — Ты сейчас не только со мной поедешь, но и мать родную сдашь!

Я резко обернулся и застыл. Витя, лицо которого было неестественно румяным, а глаза горели каким-то мрачным, незнакомым огнём, уже выхватил пистолет. Рывком затвора он привёл его в боевое положение и, сделав стремительный шаг вперёд, упёр холодный ствол прямо в висок Славы.

Всё вокруг замерло. Гул рынка стих, превратившись в гробовую тишину. Я видел, как у Димы подкосились ноги, а у Славы по лицу пробежала судорога ужаса.

— На пол! Быстро! Руки за голову! — скомандовал Витя. Его голос, обычно такой болтливый, был низким, хриплым и не терпящим возражений.

Оба, не сказав больше ни слова, повалились на пыльный асфальт. Почти бесшумно, как мешки с ветошью.

— Бля, Вить, ствол убери! — рявкнул я, нарушая тишину.

Ещё стрельбы на ровном месте мне не хватало. А мои руки уже сами делали своё дело: я рывком застегнул Славе браслет на правую руку, а Диме — вторую часть наручников на левую. Теперь они были скованы вместе, накрепко.

Витя медленно, будто сквозь силу, опустил пистолет и убрал его в кобуру. Он тяжело дышал, не глядя на меня.

— Иди за нами, — бросил я ему, поднимая связку воров на ноги, и поволок их сквозь расступающуюся, молчаливую толпу к машине.

У «девятки» уже стоял дед Звягин. Увидев Славу, лицо его исказила гримаса чистой, первобытной ярости. Не сказав ни слова, он сделал короткий, точный выпад и со всей силой всадил колено Славе в пах.

Тот издал странный, захлёбывающийся стон и сложился пополам, повисая на наручниках и увлекая за собой Диму.

— Дед Семён меня то за что⁈ — взвизгнул Дима, пытаясь спрятаться за согнувшимся спиной своего напарника, когда дед шагнул и к нему тоже.

Дед же, не обращая внимания, выплёскивал на них поток отборного, многоэтажного мата, в котором мелькали родословные, анатомические подробности и пророчества о тюремной судьбе.

«Они в этом ленинском совсем все с дубу рухнули, Техас какой-то», — промелькнуло у меня в голове.

Но делать было нечего. Я усадил корчащегося Славу и прикованного к нему Диму на заднее сиденье, деда — на переднее пассажирское, а сам сел сзади, запирающим. Витя молча сел за руль и завёл мотор.

Машина тронулась в сторону РОВД. В салоне стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Славы и бормотанием себе под нос деда с деменцией. Я смотрел в окно на мелькающие улицы, чувствуя на себе взгляд Вити в зеркало заднего вида. Этот поход на рынок закончился, и впереди было РОВД.

С-сука, их что, в других учебках учат? Или Витя так хотел произвести на меня впечатление? Ну, блин, у него получилось. Я впечатлён. Спасибо, что голову ему не отрубил топором и не потребовал при лишних свидетелях второго расколоться в краже. Я-то думал, что Бахматский с его картонками — это предел житейской глупости, но новый район открывал мне новые страницы человеческих душ. Что же мне с таким взводом делать?.. И какую фигню от вас я ещё увижу на этой смене?..

Глава 13

Приглашение на рейд

Ленинский РОВД находился недалеко от главной развязки города, на пересечении Комсомольского проспекта и улицы Пушкина, которая втекала своими полосами для движения в Иркутский тракт, дорогу, которая в древние времена уходила прямо в город Иркутск, ну а сейчас обжилась своим районом, по какой-то иронии судьбы названным Октябрьским. Мой водитель припарковался у РОВД, и тогда я вышел сам, и вывел задержанных, ведя их наверх. Это РОВД как и многие возвышалась над улицей, и, как и во многие другие такие здания, туда надо было взойти по лестнице, открыть железную дверь и только после этого обратиться к дежурному. К слову, тут окно дежурного смотрело прямо на вход, а в Кировском было сбоку от входа. Тут удобнее, в случае объявления плана Крепость (оборона объекта во время нападения) хорошо работать по двери. Поговаривают, что в каждом РОВД есть пулемёт, однако сам я этого конечно же не видел. Но хорошо пущенный слух это минус проблемы, даже если никакого пулемёта нет, то пусть все знают что он есть, как по Сунь-Цзы, «Если ты силён — покажи что ты слаб, если ты слаб — покажи что ты силён.»