СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Фаласки стиснул зубы, его пальцы сжали край стола.

— Мои самолёты готовы, Франческо, — ответил он. — Но после последних боёв у нас осталось всего тридцать машин. Если мы потеряем ещё, наступление сорвётся. Я лично проверял каждый самолёт сегодня утром. Всё в порядке, но охрана аэродрома… — Он замолчал, бросив взгляд на лейтенанта Паоло Треви, молодого адъютанта, стоявшего у входа в шатёр.

Треви вытянулся по стойке «смирно».

— Охрана усилена, синьор капитан, — доложил он. — Я сам проверял посты на рассвете. Никто не мог пройти незамеченным.

Париани поправил очки, его лицо стало ещё более суровым.

— Дуче дал нам срок до 31 мая, — сказал он. — Подкрепления прибыли: двадцать тысяч человек, новые танки, артиллерия. Но авиация — наш главный козырь. Если мы потеряем самолёты, Аддис-Абеба останется недосягаемой. Маттео, сколько машин готовы к вылету завтра?

Фаласки открыл было рот, чтобы ответить, но его слова заглушил оглушительный взрыв, сотрясший землю. Шатёр качнулся, лампа над столом зазвенела, а карты и бумаги соскользнули на пол. За первым взрывом последовал второй, ещё более мощный, и воздух разорвали крики, доносившиеся с аэродрома. Столб чёрного дыма, подсвеченный оранжевыми языками пламени, взметнулся над взлётной полосой, видимый даже из шатра. Париани выронил карандаш, его лицо побледнело.

— Что, чёрт возьми⁈ — крикнул Мессина, вскакивая со стула. Фаласки рванулся к выходу. Париани и остальные офицеры последовали за ним, их лица исказила смесь ужаса и ярости.

Снаружи лагерь превратился в бурлящий хаос. Солдаты бежали к аэродрому, их крики сливались с рёвом огня и треском лопающихся металлических конструкций. Над взлётной полосой поднимались столбы дыма, густые и чёрные, словно грозовые тучи, закрывающие солнце. Первый взрыв уничтожил бомбардировщик Caproni Ca.111, стоявший у края аэродрома. Его фюзеляж раскололся пополам, крылья гнулись под жаром, а топливный бак взорвался с такой силой, что обломки разлетелись на десятки метров, впиваясь в землю, как шрапнель. Пламя взметнулось ввысь, его оранжевые языки лизали небо, а чёрный дым клубился, заволакивая горизонт. Сухая трава вокруг вспыхнула мгновенно, и огонь побежал по ней, подбираясь к соседнему истребителю Fiat CR.32. Его серебристый корпус, ещё минуту назад сияющий, почернел, а пропеллер разлетелся на куски при втором взрыве, уничтожившем машину. Осколки металла, раскалённые докрасна, взлетали в воздух, поджигая всё вокруг. Запах горелого металла, смешанный с едким дымом, наполнил лёгкие, заставляя солдат кашлять и задыхаться.

Третий взрыв уничтожил ещё один Caproni в центре аэродрома. Его топливный бак взорвался, выбросив в небо столб огня, осветивший лагерь зловещим светом. Металлические обломки разлетелись во все стороны, один из них вонзился в брезентовый ангар, поджигая его. Пламя взметнулось выше, охватив соседний самолёт, и четвёртый взрыв последовал почти сразу. Истребитель Fiat CR.32 превратился в груду искорёженного металла, его крылья рухнули, а пропеллер разлетелся на куски, один из которых пробил ящик с боеприпасами, вызвав новый, менее мощный взрыв. Огонь распространялся с пугающей скоростью, пожирая всё на своём пути, а дым становился таким густым, что солнце скрылось, погрузив лагерь в зловещую полутьму.

— Диверсия! — крикнул механик, пробегая мимо с ведром песка, его голос тонул в рёве пламени. — Это диверсия, синьоры!

Фаласки, добравшись до аэродрома, замер, его глаза расширились от ужаса. Пятый взрыв уничтожил ещё один бомбардировщик, и пламя ринулось к соседнему самолёту. Шестой взрыв сотряс землю, повалив нескольких солдат, стоявших слишком близко. Истребитель Fiat вспыхнул, словно факел, его топливный бак разорвался, выбросив в небо сноп искр, которые осыпались на соседние машины, поджигая их. Седьмой взрыв прогремел на дальнем конце аэродрома, уничтожив ещё один Caproni. Его крылья рухнули, а топливный бак взорвался с такой силой, что ударная волна повалила солдат. Обломки, раскалённые до белизны, врезались в землю, поджигая сухую траву.

— Тушите огонь! — орал Фаласки, его голос срывался от ярости. Он схватил одного из механиков, сержанта Марио Бьянки, за воротник. — Марио, что происходит⁈ Я проверял эти самолёты час назад! Как это возможно?

Бьянки, с лицом чёрным от копоти, дрожал, сжимая гаечный ключ.

— Синьор капитан, клянусь, всё было в порядке! — прохрипел он. — Я сам осматривал каждый двигатель, каждую проводку! Это не авария, это взрывчатка! Кто-то подложил её под баки!

Фаласки отпустил его, его взгляд метался по пылающему аэродрому. Восьмой взрыв уничтожил ещё один самолёт, и пламя перекинулось на соседний ангар, где хранились запасные части. Брезент вспыхнул, словно бумага, и огонь побежал по деревянным балкам. Девятый взрыв был ещё более сокрушительным: бомбардировщик Caproni разлетелся на куски, его топливный бак взорвался, повалив солдат на десятки метров вокруг. Десятый взрыв завершил катастрофу: последний истребитель Fiat CR.32 вспыхнул, его фюзеляж раскололся, а пропеллер разлетелся на куски, один из которых вонзился в ящик с боеприпасами, вызвав новый взрыв.

Аэродром превратился в ад. Десять самолётов — треть итальянской авиации — пылали, их силуэты растворялись в чёрном дыму, который поднимался в небо, словно траурный флаг. Пламя, неудержимое и беспощадное, лизало всё вокруг, подбираясь к складам горючего, расположенным в сотне метров. Солдаты кричали, некоторые падали, обожжённые летящими обломками. Механики, кашляя от дыма, пытались тушить огонь песком и водой, но пламя было слишком сильным. Один из них, молодой парень по имени Луиджи, получил ожог лица, пытаясь оттащить ящик с бомбами. Его крики разрывали сердце, но никто не мог остановиться, чтобы помочь — огонь наступал, пожирая всё на своём пути.

Париани, добравшись до Фаласки, схватил его за плечо.

— Маттео, сколько мы потеряли? — крикнул он, перекрикивая рёв пламени.

Фаласки повернулся, его лицо исказило отчаяние.

— Десять машин, синьор полковник! — ответил он. — Треть нашей авиации! Если огонь доберётся до складов горючего, мы потеряем всё!

Париани стиснул зубы, его очки запотели от жара. Он повернулся к Мессине, чьи усы подрагивали от гнева.

— Франческо, организуй людей! — рявкнул Париани. — Надо убрать уцелевшие самолёты! И проверь склады, сейчас же!

Мессина кивнул и бросился к солдатам, выкрикивая команды.

— Первый и второй батальоны, к аэродрому! Тащите песок, тушите огонь! Третий батальон, охраняйте склады! Шевелитесь, или я вас всех под трибунал отправлю!

Капитан Антонио Векки, командир наземной охраны аэродрома, пробился через толпу солдат, его лицо было покрыто сажей, а форма порвана. Он подбежал к Фаласки, задыхаясь от дыма.

— Синьор капитан, — прохрипел он, — мои люди проверяли периметр всю ночь! Никто не мог проникнуть на аэродром! Я клянусь, мы не спали!

Фаласки схватил его за грудки, его глаза горели яростью.

— Тогда как, Антонио⁈ — заорал он. — Как взрывчатка оказалась под моими самолётами⁈ Где твои люди были, когда это происходило⁈

Векки отшатнулся, его голос дрожал.

— Я… я не знаю, синьор капитан. Мы усилили посты, проверяли каждого, кто входил и выходил. Это… это кто-то из наших, клянусь!

Париани, услышав это, повернулся к Векки, его лицо стало багровым.

— Из наших? — прошипел он. — Ты смеешь говорить о предательстве, Антонио? Если я найду хоть одного виновного, я лично пристрелю его на месте!

Одиннадцатый взрыв, менее мощный, прогремел у ангара, где хранились запасные части. Брезент вспыхнул, и пламя перекинулось на соседние ящики. Солдаты, пытавшиеся тушить огонь, отступили, их лица были искажены страхом. Некоторые бросали вёдра и бежали, не в силах справиться с паникой. Дым стал таким густым, что солнце исчезло, погрузив лагерь в зловещую полутьму. Солдаты кашляли, задыхались, некоторые падали, не в силах дышать. Раненые стонали, их крики тонули в рёве пламени. Один из механиков, пытаясь спасти уцелевший самолёт, получил удар обломком по голове и рухнул без сознания. Его товарищи оттащили его в сторону, но их лица выражали отчаяние — они знали, что спасти аэродром почти невозможно.