Воевода (СИ) - Старый Денис

— Зачем эти земляные выступы? — спрашивали одни.

— Зачем такие широкие стены вокруг? — задавали вопросы другие.

И много-много ещё чего спрашивали, интересовались, но хорошо, что работали. В строительстве участвовало более пятисот человек. Колоссальное количество строителей.

А еще мы обстреливали некоторые участки наших укреплений из камнеметов и даже бросали горшки с нефтью. Сжечь стену должно быть невозможной задачей! Как и ее разрушить.

Так что мы замахнулись не только, по сути, на две крепости, объединённые одним укреплённым районом, но ещё и на строительство мостов. Это сейчас, пока ещё река держит лёд, вполне удобно переходить. И понятно, что в будущем через одно из двух русел реки мы просто перекинем добротный понтон, даже закрепим его на деревянных сваях.

Ну а мосты предполагалось оборудовать ещё там, где обязательно будет разлив. Конечно, резон предполагать, что, когда разлив будет, то это в большей степени проблема врага. Да и не подойдут монголы в большом количестве к нам, пока вода не сойдёт. И с воды мы себя обезопасили.

Вот только нужно быть готовыми ко всему, и точно нельзя допускать того, что люди будут находиться разъединёнными между собой разными холмами с крепостями. Так что уже сейчас на два метра в высоту вбивались в двух местах сваи, которые станут опорами для мостов во время разлива.

А ещё мы протягивали стену практически впритык к реке, и, когда будет разлив, можно будет и ходить по стене.

И проблема заключалась ещё в том, что наш ров и вал будут размыты. И как вода уйдёт, необходимо тут же копать новые.

— Да, мы вынуждены, считай, что постоянно работать над крепостью. Но это залог нашего выживания, — отвечал я каждому, кто мог противиться и высказываться в пользу того, что мы зря трудимся.

— Не придут уже ордынцы к нам, — и такие предположения звучали. — До разлива не придут. А потом пока это вода уйдет и станет можно пройти конно.

Но сколько бы подобного ни звучало, работа не останавливалась. Более того, когда люди уже понимали, что от них требуется, работали всё более проворно, слаженно, выстраивалось взаимодействие друг с другом. Сейчас, я могу с уверенностью сказать, на Руси появляются такие мастера-строители, которых во всем мире не сыскать.

Я всегда присматривался к наиболее активным и улавливающим используемые технологии людям. Вот их и выдвигал на должности десятников.

Нет, в данном случае речь не идёт о воинском подразделении. Хотя нередко боевые десятники становились ещё и десятниками мастеровыми. Я вводил чёткую структуру подчинения во всём: и в военном деле, и при строительстве. И те, кто десяток строительный не всегда десяток боевой. Все делается с упором на индивидуальные качества каждого человека.

Одним из сложнейших вопросов всё ещё оставалась кормёжка. Такое большое количество людей, а в Островном сейчас проживало более семисот человек, нужно было прокормить. Тем более, что мужики и строили, еще и обязательная одна тренировка в день была. Изматывались все в ноль. И тут без полноценной еды, никак. Кстати, так мужики ушатывались на работе, что ни одного изнасилования не было. Мне казалось, что женщины в некотором роде даже в обиде, когда усталый мужчина плетется с работ и не замечает красотку рядом.

Из Бродов мы привезли немало еды, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но теперь, по подсчётам деда Макара, полноценно питаться нам осталось не больше месяца.

Благо продолжали производить крахмал из рогозы и камыша, который неизменно добавляли в каши. Бывало, хотя и не часто, что один из приёмов пищи состоял из желудей с рыбой.

Вот чего было поистине много — рыбы. Сетями, ловим в товарных объёмах. Продолжали солить, хотя и соль уже скоро придётся урезать.

Но я в расчёт не беру те припасы, которые мы собирали как неприкосновенный запас. Не знаю, как, но нам необходимо создать такой объём продуктов, чтобы иметь возможность продержаться без голода в осаде не менее, чем два месяца. Желательно, конечно, больше.

— И чем это занимается моя любимая женщина? — спросил я, когда пришёл на обед домой.

Таня обложилась бумагами и, завлекательно покусывая губы, а порой даже высовывая свой соблазнительный язычок, терпеливо выводила буквы.

— Вот, любимый мой муж, подмётные письма готовлю, — сказала Таня.

— Моя ты хорошая, — сказал я, подходя к жене, приобнимая её и утыкаясь носом в женские волосы.

Впрочем, сразу отстранился.

— Ты что, была у селитряных ям? — спросил я.

Аромат от любимой исходил… не самый приятный.

— Так не только я. Всем же было забавно посмотреть, как измазываются в дерьме китайцы, — обиженным тоном говорила Таня. — Это допишу и пойду в мыльню.

Я набрал воздуха, чтобы не дышать, и вновь обнял жену. Знаю я её: сейчас на пустом месте, что намекнул о ней как о дурно пахнущей, начнёт капризничать.

Да, китайцы, прибывшие с Коловратом, знают и что такое порох и как правильнее оборудовать селитряную яму, как подогревать ее, чтобы ускорять процессы. Так что уже скоро обещали порох. Стали искать возможности взять серу. Ходят с Лесьяром по лесу, что-то там делают, изыскивают.

И не сказать даже, как я доволен, что эту проблему — создание пороха — с меня сняли. Осталось создать пушку. Стоп… так есть уже. Самая примитивная, чугунная, с излишней массой, чтобы не разломалась после первого же выстрела — есть у нас. Только порох теперь и нужен. Ну еще и воск, чтобы сразу сделать заряды картечи и скрепить их воском.

Месяца три и должно появиться огнестрельное оружие. Есть ли у нас столько времени?

— А хочешь, вместе пойдём в мыльню? — спросил я, понимая, что жена обижается.

— Хочу, — словно нехотя, а на самом деле явно обрадовавшись, сказала Таня. — Только тех китайцев нужно оттуда выгнать. Направь уже, наконец, своих зодчих, чтобы домов настроили. Так жить невозможно. Скоро бабы роптать будут, что по очереди спим.

Действительно, проблема с жильём стояла остро. Не для нас с Таней — всё-таки мы привилегированное сословие. Хотя и нашу личную мыльню пришлось отдать под жильё китайцам и арабам. А вот остальным приходится изрядно выкручиваться. Немало людей спит по графику. С одной стороны это позволяет в свете огней выполнять работу по строительству даже ночью. Но я согласен — так жить нельзя, даже если уже через две недели под стенами Островного появиться вся Орда.

Я отрядил сразу пятьдесят человек на то, чтобы строили полуземлянки. Причём мы делали их длинными, чтобы там было возможно разместить сразу много людей. Наши кибитки всегда были заняты спящими людьми. Приходилось постоянно жечь костры, чтобы люди имели возможность возле них согреваться.

И вот на фоне того, что ещё недавно мы практически наладили свой быт, когда все мои общинники спали в сносных условиях рядом с очагами, теперь же вновь приходится людей стеснять.

— Скоро половину строителей от крепости я направлю на другие стройки. Четыре дня ещё нужно подождать, — сказал я.

Потом посмотрел, как получается писать у моей жены. Наверное, она это делает даже не хуже, чем сотник Мирон и дед Макар. Они, как оказывается, если не считать Лепомира, наиболее грамотные. Ну и я… Вот только пока еще плохо ориентируюсь в этой грамматике. При этом думаю, что если нужно бы облегчать письменность, вводить новый счет.

— Люди новгородские, к вам обращаются те, кто готов умирать за земли русские… — читал я вслух.

По весне, когда уже начнёт сходить вода, я планировал осуществить ещё и информационную операцию. Во все концы Русской земли и не только намеревался отправить большое количество листовок, прозываемых здесь «подмётными письмами».

Мы взывали к людям, к той активной части русичей, других народов, которые готовы сражаться с ордынцами. Если булгары, авары, грузины, частью сельджуки, другие народы, порабощенные ордынцами, в один день восстанут, то хватит ли у монголов силы подавить такое восстание?

Наивно? Отчасти. Конечно же всем и сразу выйти из власти потомков Чингисхана не выйдет. Но то, что это ослабит пассионарный степной взрыв — точно. И чего нам стоит написать письма? То-то. А эффект может быть большим.