Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ) - Винтеркей Серж

Не бейсбольная бита, конечно, но профессионалы при помощи такой дубинки могут нескольких противников обезвредить. И против нападающего с ножом самое то.

На одном из подоконников в коридоре стоял какой-то невзрачный цветок в толстенном керамическом горшке. Его тут же утащили в ту самую кладовку. Нашли мешок для мусора и вытряхнули из горшка в него цветок. А горшок, тут же прикрыв аккуратно дверь, за которой для уменьшения звука снаружи стало еще два офицера, грохнули о пол, разбив на осколки.

Осмотрев их и взвесив в руках, Матюшкин удовлетворенно кивнул. Осколки по весу были чуть легче, чем если бы горшок был из камня.

Если такой двухсотграммовый кусок керамики метнуть с нескольких метров в лицо противнику, то мало ему не покажется. А главное, оружием это, как и их импровизированные дубинки, с точки зрения закона не является. В случае нанесения ущерба – только орудием. А это с точки зрения японского закона очень важно, как уже успел выяснить Матюшкин, попросив одного из переводчиков, являющихся такими же офицерами КГБ, как и они сами, посмотреть литературу на эту тему в библиотеке. Впрочем, в СССР все примерно также было.

Каждый из офицеров получил пять кусков керамики, которые они рассовали по карманам, чтобы они были в быстром доступе при необходимости.

А четыре самых больших куска пригодились для того, чтобы изготовить еще одно средство для самообороны или, при необходимости, и наступления.

Четырехсотграммовые куски керамики с острыми краями обмотали каждый куском веревки, найденной тут же в кладовке, превратив их в кистени.

При помощи такого увесистого куска керамики на семидесятисантиметровой веревке можно было без проблем отгонять от себя нескольких противников. А если бы кто-то из них рискнул и приблизился, невзирая на летающую вокруг человека опасную штуковину, то жестоко поплатился бы за это.

Работать такого рода самодельным средством самообороны учили всех офицеров, которые имели хоть какой-то шанс выезда за рубеж в качестве нелегала.

В любом крупном городе мира, куда тебя могут закинуть, всегда можно найти какие-то трущобы, в которых, вполне возможно, тебе придется провести какое-то время. А то и вообще долго спасаться в них, если твоя нелегальная работа пойдет под откос, тебя разоблачат и придется прятаться от полиции и местной контрразведки.

Так что такого рода умения, наряду с боевым самбо, очень резко повышали шансы на выживание нелегала в очень агрессивной и неблагоприятной среде.

Все это было проделано четверкой офицеров КГБ очень быстро. Предупредили они и «переводчиков» о том, что может сейчас произойти, чтобы те тоже были наготове. И даже одолжили им часть метательных осколков керамики, чтобы могли поддержать при необходимости.

Так что, когда пришло время следовать к автобусу, чтобы ехать в Токийский театр, все четверо были уже в полной боевой готовности. Неприятнее всего было то, что, если якудза еще их не опознали, а просто поставили здесь этих бандитов для слежки за гостиницей с иностранными гостями, то сейчас они точно их опознают.

Потому как, конечно же, офицеры не могли следовать вместе со всеми в Токийский театр, не прихватив с собой кинокамеру. Оставить здесь такую дорогую технику, обошедшуюся государству в круглую сумму в долларах США, они, естественно, без охраны не могли.

Так что тут уже никакого выхода не было. Если якудза еще не знали, что те, кого они ищут, находятся в этой гостинице, то сейчас немедленно об этом и узнают.

Офицеры, конечно, попытались затесаться в середину идущих к автобусу артистов «Ромэна», но все равно, само собой, при посадке в автобус все выстраивались в длинную линию, так что и их лица можно будет легко заметить.

И кинокамеру, само собой, тоже.

Это огромное чудовище замаскировать едва ли было возможно.

Несмотря на все имеющиеся опасения, посадка в автобус прошла штатно, никакая группа бандитов с бейсбольными битами в руках на них не набросилась.

Но все же приходилось смириться с тем, что теперь-то их якудза наверняка разоблачили. Те двое, что стояли на углу, к этому моменту никуда так и не делись. Все там же и торчали, мозоля глаза.

В принципе, подполковник Матюшкин понимал, что если этих бандитов на улицах тысячи, то вполне логично, что они ведут себя так нагло и даже не пытаются прятаться. От кого им прятаться? От полиции, с которой, как сказал Дьяков, у них есть договоренности о сотрудничестве?

***

Япония, Токио

Боянов и Вишневский, прибыв из гостиницы в театр к трем часам, как обычно начали расспрашивать артистов, все ли у них в порядке. Может быть, и не стали бы этого делать, но заметили, что вид у них какой-то возбужденный.

А чего больше всего боится администратор цыганского театра на зарубежных гастролях? Ясное дело, чтобы его подопечные в какую-нибудь противозаконную историю не попали. Темперамент-то горячий! Не дай бог если так. Больше же театр потом за рубеж никуда не выпустят.

Хотя Боянов и Вишневский, конечно, кучу лекций на эту тему актерам своим прочитали перед выездом, но все что угодно могло произойти, и они это прекрасно понимали. Но тут же у обоих от сердца отлегло, когда выяснилось, что ни о каком криминале речь не идет. Просто Алмаз с Баро, как выяснилось, наткнулись на золотую жилу.

– Представляете, Михаил Русланович, Михаил Алексеевич, – возбужденно рассказывал Баро, – мы полчаса песни попели в кабаке у порта. Так нам сорок тысяч йен на двоих моряки накидали!

– Ого! – хором сказали руководители театра.

Они уже к местной валюте неплохо за последнее время приноровились. А как же иначе? Постоянно расчеты производили, что из привезенного может быть продано и за какую сумму. Что на это надо купить, и сколько свободных средств после этого останется.

Так что хочешь не хочешь, в местных деньгах им пришлось научиться разбираться. И названная двумя актерами сумма, конечно же, их потрясла.

– Одна беда, – пожаловался Алмаз, – работа у нас в девять вечера заканчивается. А бары эти в одиннадцать закрываются, и всех на улицу выкидывают. Так что там больше часа и не поработаешь, чтобы денег таких поднять, с учетом того, что в порт еще добраться надо. Почти час туда пешком шли.

– А если с утра прийти поработать? – тут же вынес предложение Боянов.

– А с утра мы уже бегали в эти кабаки, они закрыты до самого вечера, – ответил Алмаз. – Моряки с утра с перепою отсыпаются, они же меры в питье не знают, пока в порту, так что раньше пяти вечера эти кабаки не открываются. Ну а мы, само собой, все уже в театре будем в это время.

– Да, беда, – согласился, покачав головой, Боянов. – Но, с другой стороны и за час, если по двое в каждый бар заходить, можно неплохо денег заработать. А хозяева баров точно будут не против?

– Да чего им быть против? Моряки же счастливы хорошие песни послушать. Мы же красиво поем, – заверил его Алмаз.

– Ну, тогда и на час хорошо. Или на автобус лучше все же разориться, чтобы быстрее в порт отсюда добраться?

Рассказали они администраторам театра и про ткани, что советские моряки посоветовали. А вот это было действительно очень интересно.

Все знали прекрасно, что советская таможня трясла возвращающихся из-за рубежа советских граждан по поводу часов. Слишком много их с собой не провезешь. Да и другой всякой электроники тоже.

А тут получается, если каждый с собой большой отрез ткани повезет, то плевать, скорее всего, таможенникам на эту ткань будет. Разве что распустят всю эту ткань, заподозрив, что в ней что-нибудь запрещенное спрятали. А не найдя ничего, так и вернут тебе ее. Тем более театр же, всегда можно сослаться, что для пошива реквизита приобретено. Занавес там, или костюмы нужны… Да и кому эта ткань вообще нужна на таможне?

Так что информация от советских моряков поступила весьма толковая. А ведь заодно еще и способ обнаружился, которым можно необходимую на эту ткань валюту заработать, чтобы и от других покупок все же не отказываться.