Все отчётливо понимали:
Товарищ Берия навряд ли про них забыл.
В «подробности» кадровых перестановок в авиации никто особо не вникал – хватало имени грозного экс‑наркома Внутренних дел. Но Дмитрий всё‑таки прочитал статью в «Красной звезде» полностью и что называется…
«Вник»!
Кроме вышеназванных должностей в ВВС, Берия был назначен Начальником Оперативного Бюро Государственного Комитета Обороны (ГКО СССР) и Заместителем Председателя этого ‑ высшего государственного органа страны в период действия «Чрезвычайного положения».
Так что теперь это – второй (после Сталина) по значимости человек в Советском Союзе.
А так как следующие его должности – Заместитель Верховного Главнокомандующего ВС СССР и Нарком авиации СССР, значит Вождь придаёт Военно‑воздушным силам страны важнейшее значение среди прочих родов войск.
Начальником Главного штаба ВВС стал генерал‑майор Антонов, про которого Дмитрий абсолютно ничего не знал. В Политуправлении округа где он достаточно часто бывает, говорят что до этого назначения тот вроде преподавал в Академии Генштаба…
А вот следующих двух высокопоставленных командиров Военно‑воздушных сил, политрук Панов знал лично и достаточно хорошо!
Первым заместителем Главнокомандующего ВВС стал генерал‑майор Батицкий Павел Фёдорович – бывший Начальником штаба группы советских военных советников при штабе китайского диктатора Чан Кайши.
Генерал‑инспектором ВВС ВС СССР был назначен «Вездесуй» ‑ генерал‑майор авиации Жигарев, которого Дмитрий прекрасно знал ещё по «Каче» ‑ где тот был Начальником штаба в его последний, завершающий год обучения в ней.
И его мнение было таким:
«Это – тот же Жуков, но только авиационный».
Сердце было заныло в тревожном ожидании перемены в своей судьбе в лучшую стороны… Ибо политрук Панов помнил, что он всё‑таки сумел отличиться на глазах самого(!) товарища Берии во время проведения тем инспекции во главе «Объединённой комиссии»…
Не говоря уже про другие два – «полезные знакомства».
Но потом он заставил себя спуститься с небес на землю:
«Кто я и, кто такой Батицкий и Жигарев? Не говоря уже про Берию…».
Впрочем по своей натуре Дмитрий Панов не был особо амбициозным человеком, не стремился любой ценой к карьерному росту. Он просто выполнял как мог свои текущие обязанности и довольствовался тем, что имеет.
И вскоре он успокоился…
***
Точнее Дмитрий Панов не успокоился ‑ а отвлёкся, ибо события продолжали стремительно развиваться – как в мире, где разбитые британские войска убрались с материка, а после падения Парижа капитулировала Франция…
Так и в Советском Союзе ‑ где в Москве начались советско‑японские переговоры.
Видимо из опасения что идущие в Европе боевые действия перекинутся и на нашу территорию, Советское руководство предпринимало меры, которые никак иначе как подготовкой к войне назвать нельзя.
Первым делом были внесены соответствующие изменения в Закон «О всеобщей воинской обязанности» срок службы рядового состава в Сухопутных войсках был увеличен до трёх лет, младшего начальствующего состава – до четырех151. В ВВС и ВМФ – соответственно четыре и пять лет.
Все выпускники ВУЗов должны были обязательно пройти ускоренные трёхмесячные командные курсы во внутренних округах и затем девять месяцев прослужить в Вооружённых силах СССР. Резко возрос вызов на курсы переподготовки прямо в войсках командиров и военных специалистов запаса. Причём для обоих вышеназванных категорий в разы ужесточились правила: за несерьёзное отношение к делу, можно запросто загреметь на год в окружной «дисциплинарный батальон», про который уже ходит множество леденящих душу слухов.
По тому же Закону СССР обязательному призыву подлежат теперь и женщины, имеющие некоторые специальности.
Дальше – больше!
Не успели утихнуть разговоры‑кривотолки (типа «За что воевали, кровь проливали?!») насчёт нового мирного (Таллиннского) договора с Финляндией, по которому СССР возвращает Карельский перешеек и предоставляет кредит на восстановление экономики. Взамен Советский Союз получает две военные базы – на Аландских островах и на участке близ финско‑норвежкой границы, концессию на разработку полезных ископаемых на самом севере Финляндии… Ещё что‑то «по мелочи»…
Как новая – буквально сногсшибательная новость:
Верховным Главнокомандующим ВС СССР товарищем Сталиным был издан приказ, о том что выпускники военных училищ отныне станут направляться в войска в звании старший сержант или в отдельных случаях – прапорщик. И лишь зарекомендовав себя уже в подразделении, после окончания дивизионных или армейских курсов среднего комсостава, они могут рассчитывать на звание «лейтенант» и должность «командир взвода» и выше.
Среднему комсоставу вплоть до командира полка, впредь запрещено было вступать в брак без разрешения непосредственно‑вышестоящего руководства…
Но конечно Дмитрия Панова, его друзей и просто сослуживцев ‑ наиболее коснулись перемены происходящие в авиации…
«Новая метла» не мела, а рубила наотмашь!
Главком ВВС – маршал авиации Лаврентий Берия издал приказ, что отныне лётчики и технические специалисты отслужившие положенные пять лет (включая и учёбу в училищах) могут увольняться в запас. Не отслужившие этого срока ‑ могут по желанию дослуживать остаток в других родах войск.
Среди «старичков» поползновений на увольнение не было. Но в отделе кадров 43‑го авиаполка тут же образовалась хоть и небольшая – но всё же очередь из прибывшего весной пополнения.
Приказ приказом, но руководство части не в шутку запаниковало и как к наиболее авторитетному из политсостава (не кавалериста Щербакова же просить?!), обратилось к комиссару 3‑й эскадрильи:
‑ Панов! Делай что хочешь, но чтоб они забрали свои заявления.
Делать нечего, он привык дисциплинированно выполнять приказы начальства…
Но не тут‑то было, его ждало полное фиаско!
Неплохой в принципе молодой лётчик‑истребитель Костя Михаленко заявил:
‑ Я вовсе не хотел стать пилотом, а в аэроклуб ходил за компанию с друзьями. Моя мать перед смертью взяла с меня обещание, что я стану врачом. После школы поехал в Минск, пройдя большой конкурс поступил в медицинский институт и уже было закончил три курса…И тут меня вызывают в комитет комсомола: «Стране нужны лётчики, пиши заявление в военно‑лётное училище». Спрашиваю: «А врачи разве не нужны стране? Я три курса закончил – почти готовый врач!». Бесполезно!
Мечтательно улыбнувшись:
‑ Теперь вот, благодаря товарищу Берии, я отслужу срочную где‑нибудь в госпитале фельдшером, а после восстановлюсь в Минском мединституте и стану врачом.
Схожая история была и у Колотухина Готлиба:
‑ После школы я учился в Московском технологическом институте легкой промышленности «имени Лазаря Моисеевича Кагановича», что около Устьинского моста. Ни о какой авиации я и не мечтал, даже в аэроклуб не ходил и с вышки в парке не прыгал. Уже перешёл на второй курс, как вдруг вызывают в комитет комсомола института и спрашивают: «Вы знаете, что Климент Ефремович Ворошилов сказал насчет авиации?». «Нет, не знаю». «Товарищ Ворошилов сказал: «Кто силен в авиации, тот силен в наше время»». Удивлённо спрашиваю: «Ну а я здесь при чём? Я хочу стать инженером лёгкой промышленности, а не лётчиком». А мне заявляют: «Значит, так ‑ или Вы идете в авиацию, или вы кладете комсомольский билет на стол»…
Разведя руками, словно говоря – «нет, ты видал что твориться», он закончил:
‑ …Что значит «положить комсомольский билет на стол», товарищ политрук, тебе объяснять не надо. Поэтому я написал заявление и стал лётчиком, хотя никакого желания им быть не имел.
Сказать по правде, лётчик с Готлиба был так себе и Дмитрий был уверен, что авиация с его уходом совершенно ничего не потеряла.
