«Первый удар», вот ещё.
Кто как, а Дмитрий Панов тут же понял, что «время героев» в СССР прошло и прошло оно ‑ раз и навсегда.
Хорошо это или плохо?
Он этого пока не понял.
В конце июля взамен военной фантастики им стали крутить в гарнизонном клубе короткометражки киностудии «Военучебфильм» созданном при Генеральном штабе Вооружённых сил СССР. Одним из первых была полнометражная лента ««Люфтваффе» ‑ военная авиация Германии», в коей Дмитрий с удивлением увидел своего знакомца по Китаю – Степана Супруна, со знанием дела рассказывающего про лётно‑технические характеристики обоих «Мессершмидтов» ‑ одномоторного и двухмоторного, «Юнкерса», «Хенкеля» и «Дорнье». Самолёты были куплены Советским правительством у «партнёра» по «Пакту о ненападении» и сейчас облётываются нашими лётчиками‑испытателями на столичном аэродроме «Имени Чкалова».
Поблескивая звездой Героя Советского Союза, Стёпка – китайское прозвище которого заканчивалось на «‑здун», не только рассказал но и показал германские боевые самолёты вблизи, издалека, в полёте…
И даже изнутри.
А заканчивая, кратко заявил:
‑ Хорошие самолёты, но и на наших «Чайках» и «Ишака», их можно сбивать!
Согласно его мнению, в бою надо не зевать и если первым обнаружил атакующий истребитель противника, то надо воспользовавшись лучшей маневренностью и скороподъёмностью, развернуться и самому атаковать противника в лоб.
Благо есть ещё одно преимущество:
‑ У немца мотор водяного охлаждения – любой дырки боится. Наш же лётчик за мотором воздушного охлаждения – как за щитом.
При этом вид был у него такой, как будто он сам уже сбил по крайней мере с десяток «Мессершмидтов», за что и получил Звезду героя.
Просмотренное вызвало неоднозначную реакции личного состава 43‑го авиаполка и его руководства. Большинство рядовых лётчиков поверило Супруну:
‑ «Мессершмидты» можно бить!
Но были и такие, которое задумались‑загрустили и…
Подали рапорта об переводе в другой род войск. Правда таких было всего двое, но полковое начальство всё‑таки словами батальонного комиссара Щербакова заявило:
‑ Такое «кино» нам не надо! Запретить надо фильмы, восхваляющие фашистскую технику.
Но как в народе говорят:
«Бодливой корове Бог рогов не дал!».
«Такое кино» было лишь «первой ласточкой». За ней последовали короткометражки «Зачем в армии нужна строевая подготовка или муштра»?», «Как сбитому лётчику надо вести себя на вражеской территории?», «Уроки выживания в лесу, болотистой местности и в горах»…
И даже «Что можно отвечать на допросе в плену, чтоб не стать изменником Родины?» ‑ от одного названия которого, батальонного комиссара Щербакова чуть не обнял Кондратий. Правда, в конце концов всё окончилось как всегда благополучно – всего лишь недельным запоем бывшего будённовца.
***
С началом июля положение с горюче‑смазочными веществами несколько улучшилось и 43‑й истребительный авиаполк возобновил было прерванную боевую учёбу, особенно налегая на освоение полётов «парами». Затем из Главного управления ВВС пришла вводная: провести учения по передислокации авиачастей на полевые аэродромы и боевой деятельности с них.
С грехом пополам конечно, но без серьёзных потерь, они в течении второй половины дня перелетели на хорошо знакомый летний аэродром у села Брусилово, что на запад от Киева. Отсюда следующие три дня авиаполк несколько раз вылетал на отражение налётов самолётов условного противника на столицу советской Украины, заслужив оценку посредника «посредственно».
Но не для старшего лейтенанта Мельникова и политрука Панова, был этот «праздник жизни»!
В отличии от строевых, задача учебной эскадрильи была – «не бей лежачего»:
Ознакомление с районом боевых действий.
Взлетели парами, покружились над аэродромом и над близлежащей местностью ‑ не приближаясь к условной «линии противоборства красных и синих» и, сели. Всё это «участие в полевых учениях» обошлось в сломанное шасси у одной «Чайки» и погнутого винта у второй, что довольно‑таки впечатляющий результат, которым даже можно было гордиться.
Даже командир полка майор Шипитов похвалил:
‑ Ни одного «гробанувшегося» в эскадрильи? Не, ну молодцы «штрафники»…
Он бы знал, чего это им стоило!
Двое суток нахождения в полевых условиях, командир и комиссар «Штрафной эскадрильи» не смыкая очей, бдили за своими подопечными.
Если бы они знали, чем это в итоге кончится!
На третью ночь изрядно подустав, они несколько расслабились…
Ну не железные же они в самом то деле!
И тут же были наказаны. Словами Мельникова ‑ «мелкая шушера», достала где‑то самогон и так за ночь налакалась, что с утра не смогла вылететь обратно на авиабазу в Васильково.
Оставалось только руками разводить, пиная валяющиеся возле палаток пустые «полуштофы» ‑ ещё дореволюционной выделки бутылки, с остатками мутной ‑ остро разящей сивухой жидкости:
‑ И где только взяли, сволочи? Здесь же до ближайшего села – верст десять, да ещё и через речку и болото?
‑ И главное – на что? Получка же чуть ли не месяц назад была, а они всё пьют и пьют!
Впрочем, это было даже и не важно теперь… Все три строевые эскадрильи одна за другой улетели домой, оставив один И‑16 с забарахлившим мотором, а Учебная осталась в этой Богом забытой местности.
Целый час командир и комиссар авиаполка, не стесняясь в выражениях орали на командира и особенно на комиссара полка…
А устав и охрипнув, этот «коллективный разум» принял окончательное решение:
‑ Всё, Панов! Наше терпение кончилось! Сдавай дела, собирай вещи и в понедельник езжай в отдел кадров ВВС округа! И ты, Мельников, тоже готовься загреметь вслед за комиссаром.
От обоих, кстати, тоже…
Видимо по случаю окончания полевых учений с оценкой «посредственно» ‑ запашок был ещё тот.
Хотя конечно от начальства с утра разило не галимой сивухой ‑ как от «мелкой шушеры», а чем‑то «благородным»…
«Московской особой», например.
Когда Командир полка майор Шипитов, Начальник штаба Тишкин и комиссар полка Щербаков сели на «Эмку» и в сопровождении автоколонны состоящей из автостартёров, автоцистерн, авторемлетучек ПАРМа и просто грузовых машин укатили в сторону восходящего Солнца, Дмитрий глянув в глаза Евгению и, кипя от с трудом подавляемого бешенства сказал:
‑ Командир! Кажется, я нашёл «метод убеждения» для наших «блудливых котов».
Когда он рассказал в чём именно заключается этот «метод», старший лейтенант как и положено лётчику‑истребителю ‑ мгновенно просчитав варианты и, сияя в предвкушении возмездия, принял единственно верное решение:
‑ Что ж ты раньше его не придумал…?
И тут же потерев ладони в азарте, приступил к делу:
‑ …Вдвоём нам не справиться, политрук. Пойду, поговорю с техниками.
«Метод убеждения» оказался, пусть и как выяснилось позже – малодейственным…
Всё же перед нами взрослые уже люди ‑ с устроившимися привычками и укоренившимися в сознании убеждениями «что такое «хорошо», а что такое «плохо» ‑ которые ничем не выбьешь.
…Зато по‑пролетарски простым и, главное – позволяющим им двоим «сбросить пар». Ибо так недолго и самим уйти в глубокий запой.
С помощью воентехников ‑ которых эта «публика» уже тоже изрядно достала аварийностью с её вечными ремонтами…:
«Это – горе, а не лётчики!»
…Не приходящий в сознание лётный состав был раздет догола и аккуратно связан.
По очереди обливая вонючей водой из ближайшего болота, их приводили в чувство, привязывали к винту «Чайки» и нещадно пороли ивовыми прутьями смоченными в солёной воде154.
Визг «экзекуцируемых» было слышно поди даже в Киеве, если не далее!
