41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

Из пяти караванов грузов для немецких танковых групп (бензин и снаряды) мы успевали настичь или один южнее или один севернее. Опять-таки севернее шло топливо для генерала Гота, южнее снаряды для быстрого Хайнца, соответственно для третьей и для второй немецкой танковой группы.

Я решил пойти севернее в надежде заодно тормознуть продвижение фашистов к Ленинграду. Даже если не удастся избежать его блокады, но каждый день отсрочки окружения это минимум десятки тысяч эвакуированных и спасенных от страшной голодной смерти жизней мирных советских граждан. Ради этого стоило рискнуть жизнями всех моих партизан.

Мы шли до темноты, после чего расположились на поляне лагерем, выставив часовых, быстро поужинали и легли спать.

Чтобы успеть к автомобильной трассе к 12.00 и накрыть колонну с боеприпасами следовало встать очень-очень рано.

6.20 09.07.41

Вставать было очень тяжело, даже остатки трофейного кофе не дали как следует проснуться. Помогла холодная вода из ручья.

Умывшись, я почувствовал в себе силы двигаться дальше.

По времени мы еще успевали на рандеву с караваном, но еле-еле без особого запаса, а ведь нам нужно было не помахать немцам на грузовиках на прощание платочками, не покричать приветствия или ругательства в след, а прибыть заранее, наметить позиции, грамотно расставить стрелков, снайперов.

Я не очень громкими не совсем цензурными фразами придал своему отряду бодрости, и через десять минут мы уже быстро топали на север.

Как некогда городской житель могу признаться: по глухому лесу очень неудобно передвигаться… первые несколько дней. Сейчас же на третью неделю беспрерывных пробежек по лесным просторам я двигался как по Невскому проспекту, сильно удивляясь малой скорости и неуклюжести новичков.

Опытные бойцы успевали, не снижая общего темпа продвижения группы, по пути лакомиться земляникой, черникой, малиной.

Мне это удовольствие было недоступно, приходилось контролировать и подгонять отстающих.

Мы еле-еле успели добраться до дороги и худо-бедно расположиться на позициях, как с Запада послышался громкий гул моторов.

Я едва не дал команду отбой, когда увидел насколько большой и хорошо охраняемый караван грузовиков шел на восток: три десятка грузовиков с десятком мотоциклов охраны, и это было лишь начало колонны.

Но это были припасы для Гудериана, вернее для его коллеги Гота, который взял в клещи Минск с севера, быстрый Хайнц работал южнее, а потому чтобы помочь наших товарищам на востоке под белорусской столицей нам пришлось пойти на большой риск.

Когда первый грузовик колонны проехал мимо меня, я выждал несколько секунд и скомандовал огонь.

Сотни пуль засвистели ища в своем первом и последнем полете достойную цель. Какая-то из них попала в водителя грузовика, пробив ему голову навылет, какая-то ранила охранника, третья попала в бензовоз, вызвав большой мощный красивый подрыв машины.

Немцы приняли бой почти сразу, их ошеломление от нашей внезапной атаки продлилось меньше десяти секунд.

Против наших пулеметов откликнулись немецкие, на наши гранаты, они ответили своими, завязалась перестрелка. Все-таки фрицы, особенно образца 41ого года это великолепная выучка и профессионализм, нашим бы войскам хоть половину от этого.

Задняя часть колонны начала сдавать назад, и я едва ли не впервые за все время партизанских операций обрадовался этому обстоятельству.

Слишком на большую цель мы вылезли на этот раз, есть часть добычи ускользнет, то это даже на благо, потому что запертые в ловушку немцы были вполне способны раздолбать весь наш партизанский отряд.

А так они потеряют пару десятков бензовозов, под сотню человек водителей и охраны, а остальные удерут от нас чтобы снова попасть в нашу ловушку, но уже на десяток километров восточнее, или в любом случае потеряют еще сутки времени.

Некуда им особо деваться, СССР пока еще не сильно автодорожная держава, объездных дорог почти что нет.

Я стрелял короткими экономными очередями из своего ППД, стараясь поджечь ближайший из пятящихся назад бензовозов, когда мне это удалось, перенес свое внимание на следующий.

Немецкие пулеметчики замолкали один за другим, это наш снайпер Вася Алексеев в своей обычной спокойной манере выводил их из игры.

Когда уцелевшие бензовозы вместе с охраной откатились по дороге за пределы дальности действия пулеметов, я скомандовал:

— Первое отделение в поисках трофеев, остальные их прикрывают.

Командовать первым отделением, состоявшим из самых опытных бойцов я поставил Бердыева. Тот хоть звезд с неба не хватал, но был очень обстоятельным мудрым спокойным товарищем. Самое то для партизана, который хочет встретить победу в живом состоянии, а не сгинуть героически и по дурости.

Бойцы быстро пробежались мимо горящих бензовозов, прихватив с собой пару пулеметов, несколько десятков МП-38х, какое-то количество вещмешков и гранат.

Пару раз слышались аккуратные выстрелы, после которых первое отделение прислонялось к земле. Это Вася Алексеев достреливал подранков, пытавшихся активно двигаться, вместо того чтобы прикидываться ветошью. Остальные немцы были или мертвы или добросовестно притворялись таковыми.

К сожалению, немалая часть трофеев оказалась недоступна для нас в данный момент — лежала слишком близко к горящим бензовозам, и у бойцов был слишком большой риск обжечься или вовсе превратиться в горящий костер.

— Тащ старшина, — доложил Бердыев, сильно вспотевший от тесного общения с горящими машинами. — Собрано в виде трофеев два пулемета и несколько ящиков патронов к ним, три десятка пистолет-пулеметов, десять карабинов и где-то семь десятков гранат. Чтобы добраться до остального нужно ждать.

— К сожалению, ждать мы не можем, Бердыев, — сказал я с огорчением, — что у нас с потерями и ранениями?

— Пятеро приказало долго жить, — отозвался сержант Пузырев, ленинградец, из семьи профессора медицины в ЛГУ, а потому ставший главным отрядным медиком. — И еще двое серьезно ранены, но не смертельно. Тащить их с собой — только мучить, а бросать жалко — раны не фатальные. У одного нога пробита, у второго грудь навылет, но вроде бы не задеты жизненно важные органы. Тут в пяти километрах, судя по карте, мелкий хутор обретается. Давайте попробуем у местных пристроить раненых бойцов. Если повезет, то через месяц-два оклемаются.

Я посмотрел точку на карте, в принципе нам по пути, к тому же есть смысл сделать небольшой крюк на случай погони.

— Идея годная, — решил я, — товарищ Пузырев, организуйте раненым доставку до хутора, выберите бойцов посильнее, и несколько смен чтобы было. Мы скоро в темпе очень быстрого вальса будем уходить отсюда. Бердыев, с вас организация похорон. И тоже очень быстро

Туркмен посмурнел, но вскинул правую ладонь к виску:

— Есть. Быстро.

Мы, чтобы не отсвечивать, отошли от дороги на двести метров в глубь леса, неся за собой и раненых и своих погибших.

Бойцы быстро как муравьи копали пять ям без отдыха, сменяя друг друга, затем уложили в них пятерых погибших товарищей, фамилии и место захоронения я тщательно записал в книжку, унаследованную от майора Петренко: ефрейтор Даков, младший сержант Ефремов, красноармейцы Зимин, Макрушев, Денисов.

Короткая речь для поднятия настроения личного состава:

— Благодаря нашим погибшим товарищам будут живы десятки тысяч наших бойцов на фронте, потому что немецкие танки останутся без горючего и не смогут продолжать наступление. Мы их не забудем, а после войны обязательно позаботимся об установке памятника.

Нужный нам хутор оказался очень даже зажиточным.

Из-за удалённости от районного центра советская власть так и не успела особенно прийти сюда. Так, отобрали в колхоз одну лошадь и двух коров, и все. Что, конечно, не добавило населению хутора любви к построению коммунизму в отдельно взятой стране. Но мы и не собирались учить местных любви к советской власти. У нас стояла иная задача.